ЧАСТЬ 4 — Я сорвалась с горной дороги вслед за чужой машиной, но когда спасённый мужчина увидел меня, его охрана подняла оружие

ЧАСТЬ 4

В гараж мы приехали в десять минут третьего.

Данте настоял, чтобы я осталась в машине.

Я отказалась.

— Это мой брат, — сказала я. — И мой отец.

Он посмотрел на меня через зеркало.

— Тогда держитесь рядом со мной.

— Я уже однажды держалась рядом с вами. Вы чуть не погибли.

Уголок его рта дрогнул, но улыбки не получилось.

Гараж стоял за заброшенным складом, у железнодорожной ветки. Ветер гнал по асфальту пластиковые пакеты. На ржавой двери сохранилась выцветшая надпись отца: «Ремонт до полуночи».

Внутри пахло маслом, пылью и холодным металлом.

— Ной! — крикнула я.

— Кара, не подходи! — донёсся голос брата.

Виктор вышел из темноты, прижимая к его шее нож. Ной сидел на стуле, связанный пластиковыми ремнями. Его разбитая бровь снова кровоточила.

Ванесса стояла у старого верстака. На ней было белое пальто, совершенно неуместное среди грязных стен.

— Ты всё-таки пришла, — сказала она.

— Отпусти его.

— Сначала плёнку.

Я подняла медный компас.

— Она у меня.

Данте шагнул вперёд.

— Ванесса, ты совершила ошибку.

— Я совершила одну ошибку, — ответила она. — Я думала, что ты умрёшь с первого раза.

— А Виктор?

— Виктор был полезен. До сегодняшнего дня.

Виктор резко повернул голову.

— Мы договаривались, что после этого уезжаем вместе.

Ванесса посмотрела на него с презрением.

— Ты правда думал, что я выйду замуж за человека, который чинит тормоза?

В его руке дрогнул нож.

Я увидела, как Ной напряг плечи.

— Виктор, — сказала я тихо, — если ты убьёшь его, Ванесса уничтожит тебя следующим.

— Замолчи!

— Она уже записала разговор в гостинице. И разговор в ресторане тоже. Ты ей больше не нужен.

Ванесса побледнела.

— У неё ничего нет.

— Есть, — сказал Данте. — И теперь всё это услышат люди, которые приехали вместе со мной.

Виктор оглянулся. За грязными окнами показались тени. Марко и его люди окружили здание, но оружия не поднимали.

— Брось нож, — приказал Данте.

— Ты думаешь, я сдамся?

— Нет. Я думаю, ты поймёшь, что тебя предали.

Виктор посмотрел на Ванессу.

Она не отвела взгляда.

И тогда он услышал собственный голос.

Марко включил запись на громкой связи. Из динамика прозвучало:

— Тормоза сработают на третьем повороте. После падения все решат, что это авария.

Виктор замер.

Его лицо изменилось не от страха, а от узнавания. Он словно впервые услышал себя со стороны — человека, которым стал ради чужого обещания.

— Ты записала меня? — спросил он у Ванессы.

— Нет.

— Тогда кто?

Я подняла маленький диктофон, который всё это время лежал в кармане моей сумки. Я носила его после того, как в ресторане однажды обвинили меня в краже чаевых. Тогда я решила больше никогда не оставаться без доказательств.

Виктор опустил нож.

Марко бросился вперёд и освободил Ноя.

Я обняла брата так сильно, что он застонал.

— Осторожнее, у меня всё-таки сломано плечо.

— Прости.

— Ты приехала.

— Конечно.

Он уткнулся мне в волосы, и я впервые за всю ночь позволила себе заплакать.

Полиция приехала через семь минут.

У Данте уже были вызваны следователи, которым он передал документы Элиаса и записи. Виктора арестовали за покушение на убийство, похищение и подделку документов. Ванессу — за организацию покушения, финансовые махинации и убийство моего отца.

Она кричала, что Данте сам виноват.

— Ты построил империю на страхе! — повторяла она, пока её выводили. — Ты ничем не лучше меня!

Данте стоял неподвижно.

Потом он повернулся ко мне.

— Она права в одном.

Я ничего не ответила.

— Я слишком долго закрывал глаза, — продолжил он. — Элиас просил меня проверить счета. Я решил, что он хочет шантажировать меня. Через два дня его нашли мёртвым у старого карьера. Я не стал искать виновных достаточно долго.

— Почему?

— Потому что боялся узнать, что предательство пришло из моего дома.

В полицейском участке, под утро, Данте впервые остался без охраны. Он сидел в маленькой комнате напротив следователя, а я стояла за стеклом вместе с Ноем.

Ему включили запись разговора с Ванессой.

— После падения все решат, что это авария, — произнесла она.

Данте закрыл глаза.

Следователь спросил:

— Вы подтверждаете, что голос принадлежит вашей жене?

— Да.

— И что мужчина на записи — Виктор Лейн?

— Да.

— Вы готовы дать показания против них?

Данте посмотрел на меня через стекло.

— Готов.

Это было первое решение, которое он принял не ради власти.

Через неделю он приехал ко мне в больницу. Ной уже ходил по коридору, хотя делал вид, что ему очень тяжело.

Данте принёс небольшой деревянный ящик.

— Что это? — спросила я.

— Вещи вашего отца. Их нашли в старом хранилище.

Внутри лежали отвёртка, пачка фотографий и маленькая записная книжка с замасленными страницами. На первой странице отец написал: «Кара, если ты это читаешь, значит, я не успел вернуться».

Я провела пальцами по его почерку.

Данте отвёл взгляд.

— Я не жду, что вы меня простите.

— Я и не обещала.

— Но я создал фонд его имени. Деньги пойдут семьям людей, которых моя организация втянула в войну.

— А вы?

— Я закрою всё, что можно закрыть законно. Остальное передам государству.

— Почему я должна вам верить?

— Не должны.

И впервые его ответ показался мне правдой.

Суд начался через четыре месяца.

Ванесса пыталась представить себя жертвой. Её адвокат говорил о ревности, давлении и нестабильности. Виктор сначала отрицал всё, но после того, как ему включили собственный голос, признался в покушении.

Данте давал показания шесть часов.

Он назвал имена своих сообщников, счета и места хранения документов. После этого его бизнес распался почти за месяц. Газеты писали о крахе могущественного человека, но я не чувствовала торжества.

Я просто хотела, чтобы отец наконец перестал быть строчкой в чужом деле.

В тот день, когда Ваннесу и Виктора увезли в тюрьму, Данте позвонил мне.

— Ты победила, — сказал он.

— Нет.

— Нет?

— Я просто выжила.

На другом конце повисла тишина.

— Это больше, чем многие могут сказать, — ответил он.

Через восемь месяцев мы с Ноем переехали в маленький город у моря. Я устроилась администратором в мастерскую по ремонту автомобилей. В первый день хозяин спросил:

— Вы умеете разбираться в тормозах?

Я посмотрела на него.

— Теперь да.

Ной поступил в колледж и каждый вечер рисовал на кухонном столе. Однажды он нарисовал нас двоих у моря: у меня были огромные руки, у него — слишком маленькая голова, а между нами стояла машина без колёс.

— Почему она такая? — спросила я.

— Потому что мы больше никуда не убегаем.

Я засмеялась и прикрепила рисунок к холодильнику.

Первый снег выпал в ноябре.

Я закрывала мастерскую, когда увидела на телефоне новое сообщение от Данте.

«Я продал последний автомобиль. Фонд работает. Сегодня мне разрешили посетить могилу Элиаса. Я понимаю, если ты не хочешь отвечать».

Через минуту пришло второе:

«Но если однажды захочешь поговорить, я буду рядом».

Я долго смотрела на экран.

Когда-то я бы бросилась спасать человека, который просит меня о помощи, даже если он сам разрушал всё вокруг.

Теперь я просто написала:

«Я рада, что вы сделали то, что должны были. Но моя жизнь больше не нуждается в спасении. Берегите себя».

И удалила сообщение.

Ной вошёл на кухню с двумя кружками какао.

— Кто писал?

— Человек из прошлого.

— Ты ему ответила?

— Да.

— Плохо?

Я посмотрела на рисунок на холодильнике.

— Нет. Спокойно.

Вечером я сняла с руки медный компас и положила его рядом с отцовской записной книжкой. Стрелка давно не двигалась. Она указывала на север, а мне больше не нужно было знать, откуда я пришла.

За окном падал снег.

Я выключила свет, закрыла дверь мастерской и впервые услышала тишину, в которой никто не просил меня спасать его.

Компас остался на столе.

А я пошла дальше.