ЧАСТЬ 4

…и разбился о деревянный пол.

Мы долго не произносили ни слова.

За окном рыбацкого домика шумел дождь. Вода стекала по стеклу тонкими дорожками, почти такими же, как в ту ночь на реке.

— Кто это отправил? — спросила я.

Матео поднял телефон разбитым экраном вверх.

— Сообщение пришло с номера, зарегистрированного на нотариуса Эстебана Риверу.

Роса побледнела.

— Ривера оформлял все сделки вашего отца.

Я вспомнила мужчину в костюме, который стоял рядом с Диего в медицинском центре.

— Это он был с Диего.

— И он знает, где оригинал завещания, — сказал Матео.

В этот момент зазвонил мой телефон.

На экране высветился неизвестный номер.

— Не отвечай, — сказал брат.

Я всё-таки подняла трубку.

— Валерия, — произнёс Ривера. — Вы совершили большую ошибку, позволив арестовать Диего.

— Вы угрожаете мне?

— Я предупреждаю. Ваша семья потеряет верфь, если оригинал завещания не будет уничтожен.

— А если он уже не у вас?

На том конце повисла пауза.

— Тогда найдите его раньше нас.

Связь оборвалась.

Через час следователь приехал в домик. Он выслушал нас, забрал телефон и приказал никому не выходить одному.

— Диего пока молчит, — сказал он. — Но у нас достаточно материалов для обвинения.

— А Ривера?

— Его ищут.

— Он знает, где завещание.

Следователь посмотрел на Матео.

— Вы говорили, что ваш отец хранил документы в кабинете?

— Я обыскал его после аварии. Ничего не нашёл.

Я вспомнила чашку с трещиной в форме молнии. Именно её я принесла из дома, когда убегала. На дне был выцветший рисунок якоря.

Отец всегда говорил, что настоящий якорь прячут не на палубе, а под водой.

— Кабинет, — прошептала я. — Его стол стоял над старым техническим колодцем.

Мы вернулись на верфь под охраной на следующий день.

Двери кабинета были опечатаны, но замок уже вскрыли. На полу валялись папки, выдвижные ящики стояли пустыми.

Ривера успел побывать здесь.

Матео снял деревянную планку под столом. За ней обнаружилась узкая металлическая коробка.

Внутри лежали оригинал завещания, бухгалтерская книга и письмо отца.

Я прочитала его вслух.

«Если вы это нашли, значит, мы ошиблись, доверившись Ортису. Верфь нельзя передавать человеку, который считает семью добычей. Валерия должна получить всё, но только после того, как Матео сможет защитить её».

Я посмотрела на брата.

Он отвернулся.

— Ты знал?

— Знал, что отец оставил нам шанс. Не знал, где именно.

В бухгалтерской книге обнаружились переводы на счета Диего, Риверы и ещё нескольких людей. Там же была расписка за ремонт тормозной системы нашей родительской машины.

Следователь взял её в перчатках.

— Этого достаточно, чтобы предъявить обвинение в убийстве ваших родителей.

Я села на отцовское кресло. Кожа подо мной тихо скрипнула.

Наконец всё обрело форму.

Не несчастный случай.

Не болезнь.

Не любовь, которая закончилась.

План, растянувшийся на пятнадцать лет.

В тот же вечер Риверу нашли в старом складе возле порта. Он пытался уехать на грузовом судне, но документы оказались поддельными. Диего, узнав об этом, потребовал адвоката.

— Я ничего не скажу без него, — повторял он.

Адвокат приехал, выслушал обвинения и отказался вести дело.

— Вы скрывали от меня материалы и пытались уничтожить свидетелей, — сказал он. — Я не буду участвовать в этом.

— Ты мне обязан!

— Нет. Теперь вы обязаны ответить.

Диего сорвался.

Его отвели в комнату для допросов, где на столе уже стоял включённый магнитофон.

Следователь нажал кнопку воспроизведения.

Сначала прозвучал голос Диего из медицинского центра:

— Ты только что признался.

Потом его собственные слова, сказанные следователю во время задержания:

— Если она выжила, я всё равно заберу верфь.

Диего слушал, не двигаясь.

Он впервые услышал себя со стороны.

— Вы можете выключить это, — сказал он.

— Это ваши слова, — ответил следователь.

— Я был напуган.

— Вы были точны.

Диего закрыл лицо руками. Не от раскаяния. От понимания, что больше не может управлять тем, как его увидят другие.

Через несколько недель суд избрал ему меру пресечения. Риверу предъявили обвинения в подделке документов, Камилла согласилась дать показания. Она потеряла ребёнка на раннем сроке и долго не выходила из дома, но её показания помогли раскрыть всю схему.

Я не ненавидела её.

Это удивляло даже меня.

Камилла сделала выбор и теперь жила с его последствиями. Я больше не собиралась спасать взрослых людей от правды.

Самым тяжёлым оказался не суд.

Самым тяжёлым было войти в нашу с Диего спальню.

На тумбочке стояла пустая чашка с трещиной в форме молнии. В шкафу висели его рубашки. На полке лежала фотография, где он целовал меня в висок, а я улыбалась прямо в камеру.

Я сняла фотографию.

На стекле остался отпечаток его большого пальца.

Я не разбила рамку.

Просто поставила её лицом к стене.

Через три месяца я снова открыла ворота верфи.

Первые недели рабочие говорили со мной осторожно, будто я всё ещё могла рассыпаться от одного громкого звука.

Но я не рассыпалась.

Я вставала в шесть утра, пила кофе без сахара, проверяла заказы на древесину и сама ходила по причалу. Матео занял кабинет отца и начал руководить ремонтной мастерской. Когда он впервые поднял тяжёлый ящик, старый механик Пако отвернулся, чтобы вытереть глаза.

— Твой брат всегда мог это сделать? — спросил он.

— Всегда, — ответила я. — Просто слишком долго защищал нас молчанием.

Мы установили новые камеры и поменяли все замки. Я больше не оставляла чашки на краю стола. По вечерам закрывала окна, проверяла двери и иногда просыпалась от звука дождя.

Но теперь рядом не было человека, который хотел моей смерти.

Была только тишина.

Через пять месяцев пришло первое письмо от Диего.

Он писал, что раскаивается. Что его отец заставлял его. Что он любил меня, но запутался. Что после освобождения хочет начать всё сначала.

Я прочитала письмо до конца.

Потом написала один ответ.

«Я не буду возвращаться туда, где меня пытались уничтожить. Не звони мне больше».

Матео стоял у окна, пока я складывала письмо в конверт.

— Тебе легче?

— Нет, — сказала я. — Но мне спокойно.

Он кивнул.

В тот вечер мы сидели на причале и смотрели, как солнце опускается за мачты. Матео достал из кармана маленький медный свисток.