Я открыл дверь двум детям, сбежавшим из подвала, и мой адвокат внезапно перестал улыбаться

Мой шестилетний племянник дополз до двери, а его трёхлетняя сестра держалась за его окровавленную рубашку и умоляла не возвращать их к матери.

Я распахнул дверь в половине одиннадцатого вечера и сначала увидел босые ступни Майи. Они были покрыты грязью и мелкими порезами. Потом заметил Лео, который лежал на мокром крыльце, прижимая к груди сломанную ногу.

— Дядя Томас… — прошептал он.

Я поднял Майю на руки, а затем осторожно подхватил Лео. От его тела пахло пылью, холодным потом и чем-то металлическим. На крыльце остался маленький медный брелок в форме ракеты — подарок, который я когда-то привёз ему из поездки.

— Что произошло? — спросил я.

Лео вцепился пальцами в ворот моей рубашки.

— Ребекка опять заперла нас внизу.

Опять.

Это слово ударило сильнее, чем его сломанная нога.

Итан, мой младший брат, умер от внезапного сердечного приступа три месяца назад. Ему было тридцать четыре. Лео было шесть, Майе — три, и после похорон дети остались с Ребеккой, его вдовой.

В тот день она плакала у меня на плече.

— Я буду заботиться о них как о собственных, — сказала она.

Я поверил.

Это была моя первая ошибка.

Вторая состояла в том, что я послушал последнюю просьбу Итана. Он знал, чем я занимаюсь, и перед смертью заставил меня поклясться, что его дети никогда не окажутся рядом с моим миром.

Поэтому, когда Ребекка начала отменять мои визиты, я отступил.

«Они переживают утрату». «Лео плохо спит». «Майя всё время спрашивает папу».

Я убеждал себя, что даю им пространство. На самом деле я оставлял их без защиты.

На кухне Майя увидела хлеб и бросилась к нему. Она ела так быстро, будто кто-то мог вырвать кусок из её рук.

— Медленнее, малышка, — прошептал Лео. — Тебе станет плохо.

Шестилетний ребёнок говорил это так, словно был её отцом.

Я вызвал скорую помощь.

— Ребекка сказала, что нам никто не поверит, — прошептал Лео.

Я опустился перед ним на колени.

— Я тебе верю.

В больнице Майю лечили от обезвоживания, а Лео сразу увезли на рентген. Я стоял в коридоре, сжимая медную ракету в ладони, пока врач не позвал меня в кабинет.

Он закрыл дверь и положил снимок на стол.

— Господин Моретти, эта травма произошла не сегодня.

Я почувствовал, как внутри всё стало ледяным.

— Когда?

— Несколько недель назад. И здесь есть ещё два старых повреждения.

В этот момент зазвонил мой телефон.

— Босс, — прошептал Марко. — Мы у дома Ребекки. Полиция вскрыла подвал.

Я крепче сжал брелок.

— Что там?

На другом конце повисла пауза. Затем голос Марко стал глухим.

— Вам нужно самому это увидеть. И ещё… здесь нашли папку с вашим именем. Адвокат уже тянется к ней, чтобы открыть…

ЧАСТЬ 2

Я вырвал у Марко телефон из руки, хотя прекрасно понимал: он находился за сотни километров от больницы. В ту ночь он стоял у дома Ребекки, а я — в белом кабинете под мигающей лампой, слушая его голос.

— Не открывайте папку, — сказал я.

— Она лежит на столе в подвале. Рядом сотрудники полиции.

— Я сказал, не открывайте.

— Поздно. Здесь ваш адвокат.

Дверь кабинета распахнулась, и вошла Елена Воронова, мой юрист. Она держала в руке телефон, а лицо у неё было непривычно напряжённым.

— Томас, мне нужно приехать к тебе.

— Ты уже у Ребекки?

Елена посмотрела на меня через стекло очков.

— Да. И если ты хочешь забрать детей, больше нельзя делать вид, что это обычная семейная ссора.

— Что в папке?

— Не по телефону.

Связь оборвалась.

Я вернулся в палату. Майя спала под тонким одеялом, обнимая пластиковую чашку. На её запястье виднелся красный след, будто туда долго давили верёвкой или ремнём.

Лео лежал неподвижно. Его нога была загипсована до бедра.

— Дядя Томас, — позвал он.

— Я здесь.

— Мы правда больше не поедем туда?

Я сел рядом и поправил край простыни.

— Нет.

— Даже если Ребекка придёт?

Я не ответил сразу. Обещание, данное ребёнку, нельзя произносить наугад. Я слишком хорошо знал, что бывает с теми, кто нарушает клятвы.

— Даже если она придёт, — сказал я наконец.

В четыре утра Елена приехала в больницу. На её пальто блестели капли дождя, а в руке она держала не папку, а небольшой пакет для вещественных доказательств.

— В подвале нашли камеру, — сказала она.

— Камеру?

— Несколько. Одна была спрятана в вентиляционной решётке. Запись велась почти месяц.

Я почувствовал, как медная ракета впилась в ладонь.

— Ты смотрела?

— Только первые минуты. Достаточно, чтобы вызвать следователя и заблокировать доступ к материалам.

— Что на записи?

Елена опустила голос.

— Лео просит открыть дверь. Майя плачет. Потом в кадр входит мужчина, которого дети называют Виктором.

Имя было незнакомым, но в памяти всплыл один вечер. За неделю до смерти Итан позвонил мне и спросил, могу ли я проверить человека, который слишком часто появляется рядом с Ребеккой.

Я ответил, что не стану вмешиваться.

Елена положила пакет на стул.

— Есть ещё кое-что. В доме нашли медицинские справки с поддельными подписями и заявление, будто ты опасен для детей.

— Ребекка собиралась лишить меня опеки?

— Похоже, она уже начала.

В шесть утра в палату вошла женщина из службы защиты детей. Она говорила мягко, но держала блокнот так, словно это был щит.

— Господин Моретти, до выяснения обстоятельств дети должны быть переданы временному опекуну.

— Я их дядя.

— И человек, которого Ребекка назвала угрозой.

Лео открыл глаза.

— Не отдавайте нас, — прошептал он.

Я встал между ним и дверью.

— Покажите мне заявление.

Женщина достала лист. Под моей фамилией стояла подпись, которую я никогда не ставил.

Елена резко забрала документ.

— Это подделка.

— Тогда докажите, — ответила сотрудница.

В коридоре послышались быстрые шаги. В дверях появился детектив, державший планшет.

— Мы восстановили последнюю запись с камеры, — сказал он. — Но перед тем как её посмотрим, вы должны знать: на ней дети слышат разговор, который меняет всё. И говорит там не Ребекка…

ЧАСТЬ 3

…а мой брат Итан.

Я несколько секунд просто смотрел на детектива. За окном серело утро, дождь стучал по стеклу, а Майя тихо сопела в кровати.

— Итан умер три месяца назад, — сказал я.

— Мы знаем, — ответил детектив Харрис. — Запись сделана за два дня до его смерти.

Елена закрыла дверь палаты. На столе появился ноутбук, рядом лежал пакет с медными ключами от дома Ребекки и та самая папка.

— Сначала папка, — сказала она.

Я кивнул.

Елена надела перчатки и достала документ с печатью нотариуса.

— Это распоряжение об опеке, составленное Итаном за сорок восемь часов до смерти. В случае его гибели дети переходят к тебе.

— Почему я не знал?

— Потому что он попросил нотариуса передать его только при подтверждённой угрозе детям.

Следом появилась флешка, завернутая в прозрачный пакет. Харрис подключил её к ноутбуку.

На экране возник Итан. Он сидел в своей машине, под светом парковки. Лицо было бледным, но голос звучал твёрдо.

— Томас, если ты это видишь, значит, я ошибся, доверившись Ребекке. Она не одна. Виктор Ланц помогает ей получить деньги из детского фонда. Они хотят признать детей неспособными свидетельствовать, а тебя — опасным опекуном.

Я перестал дышать.

Итан продолжил:

— Я спрятал копии документов в подвале. Камеры установил после того, как Лео показал мне синяк. Если со мной что-то случится, не мсти. Просто забери детей. И не позволяй им снова заставить Лео защищать Майю.

Запись оборвалась.

В палате стало так тихо, что я услышал, как капля дождя скатилась по подоконнику.

— Он знал, — прошептал я.

Елена достала ещё один лист.

— Здесь банковские переводы. Ребекка отправляла деньги Виктору. А вот счета за лекарства, которых дети никогда не получали.

Детектив включил вторую запись.

На экране появился подвал. Камера смотрела сверху вниз. Лео сидел на бетонном полу, прижимая к себе Майю. Ребекка стояла у лестницы.

— Где ключ? — требовала она.

— Не знаю, — плакал Лео.

Виктор вошёл в кадр и усмехнулся.

— Завтра подпишешь бумагу, что дядя Томас тебя бил. Тогда он исчезнет, а деньги останутся нам.

Ребекка наклонилась к ребёнку.

— Если не подпишешь, сестра снова останется без еды.

Майя за всхлипами произнесла:

— Дядя Томас хороший.

Ребекка ударила ладонью по двери.

Лео рванулся к ней и упал. Так он сломал ногу.

Я отвернулся. Внутри меня поднялась такая ярость, что Елена положила ладонь мне на плечо.

— Томас, не делай того, о чём потом пожалеешь.

— Я обещал Итану не мстить.

— Тогда сделай то, что он просил.

Харрис поднял голову от телефона.

— Ребекку и Виктора задерживают. Но есть проблема. Виктор исчез из дома до нашего приезда.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране было сообщение с неизвестного номера: «Если хочешь увидеть девочку живой, приезжай один».

Ниже стояла фотография Майи, спящей на заднем сиденье чужой машины. А под снимком — адрес, которого я не видел много лет…