Я оплатила семейный праздник, но меня столкнули в ледяной бассейн — и после одного звонка улыбка мужа исчезла

Когда я открыла глаза под ледяной водой, над бассейном стояли двадцать три человека и аплодировали моему мужу.

Я не сразу поняла, где верх. Холод сжал грудь так резко, будто кто-то затянул вокруг меня металлический обруч. Пальцы скользнули по плитке, легкие обожгло, а над головой дрожала рябь, за которой мелькали лица.

Потом я увидела поручень.

Я рванулась к нему и вынырнула, хватая воздух. С волос стекала вода, платье липло к телу, зубы стучали так громко, что я почти не слышала смех.

— Ты совсем с ума сошел? — крикнула я, вцепившись в холодный металл.

Джейсон стоял на краю бассейна с поднятым стаканом виски. На его лице не было ни испуга, ни сожаления.

— Ты портишь всем выходные, Эмили, — сказал он. — Может, теперь остынешь.

Его мать Линда рассмеялась первой.

— Наконец-то кто-то заставил ее замолчать, — сказала она.

Я выбралась на мокрую плитку. Рядом валялась моя серебряная заколка в форме кленового листа — подарок отца, который я носила почти каждый день. Она отлетела с волос, когда меня толкнули. Я подняла ее и сжала в кулаке, чтобы не упасть.

Десять минут назад мы сидели на террасе арендованного дома в горах Блу-Ридж и готовились к ужину в честь шестидесятилетия Линды. Я оплатила дом, продукты, повара и завтрашний праздничный банкет. Даже доставку торта организовала сама.

Но Линда указала на кресло возле камина и ледяным голосом сказала:

— Это место для родных по крови.

— Я оплатила весь дом и праздник, — ответила я. — Думаю, могу выбрать, где сидеть.

Она поджала губы.

— Не нужно каждый раз хвастаться деньгами.

Я восемь лет знала эту ловушку. Если платила — была хвастливой. Если не платила — жадной. Если рассказывала о работе директором технологической консалтинговой фирмы в Атланте — якобы считала себя лучше остальных.

А если молчала, Линда находила новый повод.

Джейсон подошел с виски и встал рядом с матерью.

— Попроси у мамы прощения.

— Нет.

Разговоры вокруг оборвались. Даже музыка из гостиной будто стала тише.

— Что ты сказала? — переспросил он.

— Она унижает меня весь день. Я не стану извиняться за то, что обозначила границу.

Один из кузенов хихикнул. Джейсон оглянулся на всех и вдруг перестал быть моим мужем. Он стал актером перед своей семьей.

— Хотите посмотреть, как из великой руководительницы получается обычная испуганная женщина?

Тайлер и Брэндон схватили меня за руки.

— Отпустите меня! Джейсон, останови их!

Он только улыбнулся.

Когда меня потащили по влажной траве к бассейну, я заметила у отца Джейсона телефон, поднятый чуть выше остальных. Он не смеялся. Он внимательно смотрел не на меня, а куда-то за мое плечо.

— Джейсон, пожалуйста.

— Один раз уважишь мою мать, — сказал он.

И толкнул меня в глубокую часть.

Я выбралась, не заплакав. Поднялась наверх, переоделась и открыла банковское приложение. Через одиннадцать минут его дополнительная карта перестала работать.

— Ты не посмеешь! — крикнул Джейсон, когда я спускала чемоданы.

— Уже посмела.

Я уехала в ближайший город и сняла комнату в гостинице. Только там, сняв мокрую рубашку, увидела багровые отпечатки пальцев на руках.

В этот момент мне пришло сообщение от свекра. Одно видео. Без подписи.

Я нажала воспроизведение и услышала за смехом голос, который не должен был попасть в запись. На последних секундах перед толчком он произнес имя человека, о существовании которого я никогда не знала…

ЧАСТЬ 2

— …«Маркус уже подъехал»? — переспросила я вслух, глядя на остановленный кадр.

В гостиничном номере было так тихо, что я слышала гудение холодильника. На экране телефона застыла спина Джейсона и край бассейна. Голос принадлежал его отцу, Роберту, но слова звучали из-за камеры, словно он стоял совсем рядом.

Я перемотала запись назад.

Сначала слышался смех Линды. Потом скрип двери. Затем Роберт сказал:

— Подожди, Маркус еще не приехал.

— Ему не обязательно это видеть, — ответил Джейсон.

— Обязательно, — тихо сказала Линда. — Иначе она потом начнет задавать вопросы.

Я остановила видео. Внутри меня будто открылась пустая шахта.

Кто такой Маркус? Какие вопросы я могла задать? Почему они говорили так, словно сегодняшний вечер был не семейной ссорой, а заранее подготовленной сценой?

В два часа ночи я позвонила своей подруге Норе, которая работала адвокатом.

— Не удаляй видео, — сказала она после короткой паузы. — Перешли мне оригинал, не запись с экрана.

— У меня только сообщение от Роберта.

— Сохрани его. И не возвращайся в дом одна.

Я отправила файл. Пока он загружался, заметила на запястье тонкую царапину и вспомнила, как Роберт все время держал телефон горизонтально. Он снимал не только бассейн. Камера смотрела прямо на стеклянные двери дома.

Утром в семь Нора приехала ко мне с бумажным пакетом и маленьким переносным компьютером. На ней был зеленый шарф, весь покрытый мелкими каплями дождя.

— Ты спала?

— Нет.

— Хорошо. Тогда ты все помнишь ясно.

Она открыла файл, проверила сведения о времени и месте съемки, затем включила запись через наушники. Мы посмотрели ее еще раз, но теперь Нора увеличила изображение.

За стеклом гостиной появилась женщина в темном пальто. Она стояла спиной, а в руке держала плоскую папку.

— Это не Маркус, — сказала я.

— Ты ее знаешь?

— Нет.

На записи женщина подняла папку, а Роберт сказал:

— После падения все должно выглядеть естественно.

Джейсон ответил:

— Она выпьет достаточно. Через десять минут никто не вспомнит, что было до этого.

У меня похолодели ладони.

— Они собирались сказать, что я была пьяна?

Нора кивнула, но не отвела взгляда от экрана.

— Похоже на это. Однако главное еще впереди.

На шестой минуте видео Джейсон отошел от бассейна и наклонился к Роберту. Его голос стал почти неслышным.

— Если она подпишет бумаги, все закончится сегодня.

— Она ничего не подпишет, если останется в сознании, — ответил Роберт.

Я вскочила.

— Какие бумаги?

Нора подняла руку.

— Сядь. Нам нужно увидеть весь фрагмент.

В этот момент телефон завибрировал. Номер был неизвестным.

— Эмили Паркер? — спросил мужской голос. — Меня зовут Маркус Вейл. Я был в доме прошлой ночью. И если вы хотите понять, почему вас столкнули в бассейн, вам придется приехать туда до полудня.

— Кто вы?

Он помолчал.

— Человек, чью подпись ваша семья пыталась подделать.

Связь оборвалась. Нора медленно закрыла компьютер.

— Ты никуда не поедешь без меня.

— Если он знает о подделке, я должна его увидеть.

— А если это ловушка?

Я посмотрела на багровые следы на руках. Впервые за всю ночь страх уступил место холодной ясности.

— Тогда пусть они думают, что я все еще ничего не понимаю.

Через час мы подъехали к дому, но у ворот уже стояла машина полиции. Из-за стекла второго этажа выглянул Джейсон. Он увидел меня и побледнел.

Нора достала из папки заявление, однако прежде чем мы успели выйти, дверь дома распахнулась. На крыльцо вышел Роберт, держа в руках ту самую папку.

— Эмили, — сказал он, — если ты сейчас войдешь, назад дороги не будет…

ЧАСТЬ 3

— …Мне давно некуда было возвращаться, — ответила я и поднялась на крыльцо.

Внутри пахло мокрыми полотенцами, виски и сладким кремом от торта. На полу у двери все еще лежала моя вторая заколка — пластиковая, черная, сломанная пополам. Я увидела ее и поняла: прошлой ночью они не просто унизили меня. Они рассчитывали, что я исчезну тихо.

В гостиной сидели Линда, Джейсон и двое кузенов. Полицейский стоял у окна. Женщина в темном пальто оказалась Маркусом Вейлом — невысоким мужчиной с кожаной папкой и разбитой костяшкой пальца.

— Я не собирался вмешиваться, — сказал он. — Но услышал, что они обсуждают вашу подпись.

Роберт сжал папку.

— Это семейное дело.

— Нет, — сказала Нора. — Уже нет.

Маркус положил на стол копию договора.

— Три месяца назад Джейсон обратился ко мне как к независимому оценщику. Он хотел переоформить долю Эмили в ее фирме на себя под видом брачного соглашения.

Я почувствовала, как сердце ударило в горло.

— Я никогда не видела этот документ.

— Потому что его вам не показывали. Ваша подпись была вставлена в электронную копию старого договора.

Джейсон вскочил.

— Это ложь!

Маркус повернул к нему бумаги.

— Ваша семья собиралась объявить, что вы получили травму в состоянии опьянения. После этого вам хотели дать подписать доверенность, пока вы будете напуганы и дезориентированы.

— Мы не собирались ее убивать, — резко сказала Линда.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на нее.

— Я не спрашивала, собирались ли вы меня убивать.

Роберт побледнел. Полицейский медленно достал блокнот.

— Что именно вы планировали сделать после падения?

Нора включила запись на компьютере. Смех, плеск, голос Джейсона. Он прозвучал из динамиков слишком отчетливо:

— Она подпишет, если поймет, что никто ей не поможет.

Следом раздался голос Линды:

— А если не подпишет, скажем, что сама полезла в воду. Она всегда любит изображать жертву.

На лице Джейсона исчезла кровь.

— Я был пьян. Я не это имел в виду.

— Но сказал именно это, — тихо ответила я.

Запись продолжилась. Роберт произнес:

— Страховку уже одобрили. Если с ней что-нибудь случится, деньги сначала поступят Джейсону.

Я перестала дышать.

Нора повернулась ко мне.

— Ты знала о страховом полисе?

Я покачала головой.

Маркус достал еще один лист.

— Полис оформлен неделю назад. Подпись страхователя поддельная. Поэтому я отказался заверять бумаги и приехал поговорить с Робертом. Он думал, что сможет заставить вас подписать признание в пьянстве.

Линда закрыла лицо руками.

— Мы просто хотели вернуть то, что она забрала у Джейсона.

— Я ничего у него не забирала, — сказала я. — Я строила это сама.

Полицейский попросил всех не двигаться и вызвал следственную группу. Джейсон смотрел на меня так, будто впервые увидел не жену, а свидетеля.

И тогда мой телефон снова зазвонил. На экране высветился номер страховой компании.

— Эмили? — сказала женщина на линии. — Мы получили уведомление о вашем смертельном несчастном случае. В документах указано, что вы погибли прошлой ночью.

Я услышала собственное дыхание.

Кто-то уже отправил им свидетельство о моей смерти…