ЧАСТЬ 4

…Нина назвала адрес, и у меня перехватило дыхание.

Человек, который передал Карлу папку, был не случайным посредником.

Это был Виктор, начальник отдела безопасности на складе, где меня уволили девять дней назад.

Я вспомнил, как он стоял в кабинете директора, пока нам объявляли о сокращении. Тогда он не смотрел мне в глаза.

Теперь я понял почему.

— Виктор уже знает, что запись у нас? — спросил я.

— Если Марк успел ему позвонить, знает, — ответила Нина. — Запирайтесь. Полиция в пути.

— Сколько времени?

— Семь минут.

За дверью Марк отступил. Послышался торопливый спуск по лестнице.

Я бросился к окну.

Чёрный внедорожник рванул от подъезда, разбрызгивая воду. За ним, чуть позже, выехал серый фургон с погнутым задним бампером.

— Они уезжают, — сказал я.

— Пусть, — ответила Нина. — Теперь они оставили след.

Эмили стояла рядом, обнимая Лили. Девочка спрятала лицо у матери на плече.

— Я думала, что всё потеряла, — прошептала Эмили.

— Пока нет.

— А ты?

Я посмотрел на мокрый конверт.

— Я потерял это три недели назад.

Полиция приехала через пять минут. Двое сотрудников поднялись по лестнице, а третий остался у машины. Марк и Виктор не успели далеко уехать. Их задержали у закрытой заправки на соседней улице.

Карл оказался менее смелым, чем казался. Когда Нина позвонила ему, он сначала кричал, что ничего не знает, потом заявил, что Марк всё придумал, а через минуту предложил «решить вопрос мирно».

Нина включила громкую связь.

— Вы только что признались, что вопрос существует, — спокойно сказала она.

Карл замолчал.

Утром мы сидели в маленьком кабинете следователя. На столе стояла пластиковая кружка с остывшим чаем, а рядом лежал мой телефон.

Следователь прослушал запись трижды.

Марк сидел напротив, бледный, с разбитой костяшкой пальца. Виктор смотрел в пол. Карл пытался изображать негодование.

— Это можно вырвать из контекста, — сказал Карл.

— Из какого именно? — спросил следователь. — Из того места, где вы обсуждаете подделку подписи, или из того, где называете точную сумму?

Никто не ответил.

Нина положила на стол результаты проверки переводов.

— Деньги уходили через три подставные фирмы. Все три зарегистрированы на родственников Виктора.

Виктор поднял голову.

— Я ничего не подписывал.

— Но ваши отпечатки нашли на оригинальном журнале, — сказала Нина.

Тогда Марк впервые посмотрел на него с настоящим страхом.

— Ты говорил, что всё будет чисто.

— Замолчи, — процедил Виктор.

— Ты говорил, что камера не работает!

Следователь выключил запись.

— Продолжайте, — сказал он.

Марк замер.

Он услышал собственный голос со стороны. Тот самый голос, которым угрожал Эмили, обещал забрать Лили и уверял, что никто ей не поверит.

Его лицо стало серым.

Дальше всё происходило быстро. Обыск в кафе. Изъятый сейф. Поддельные ведомости. Заявление об отказе от опеки, составленное на чистом листе с украденной подписью Эмили. Показания работников, которые до этого боялись говорить.

Марк и Карл получили обвинения в мошенничестве, подделке документов и угрозах. Виктор признался, что помог им украсть данные со склада, а моё увольнение было частью той же схемы: я заметил несоответствия в накладных и отказался подписывать ложный отчёт.

Вот почему меня уволили.

Не из-за сокращения.

Потому что я оказался неудобным.

Но настоящая победа случилась не в кабинете следователя.

Она случилась вечером, когда Эмили вернулась в свою квартиру.

В спальне Лили всё осталось на своих местах: розовая пижама на спинке стула, бумажные звёзды над кроватью, плюшевый кит на подушке. Только на полке больше не стояла фотография Марка.

Эмили сняла её, но не выбросила.

— Я думала, если уберу снимок, то признаю, что ошиблась, — сказала она.

— Ты не обязана хранить доказательство собственной боли.

Она долго молчала.

Потом перевернула фотографию лицом вниз.

Через несколько дней Нина нашла мне временную работу в мастерской, где ремонтировали грузовые машины. Хозяин, Аркадий, не спрашивал, почему у меня в багажнике лежат два пакета одежды. Он просто выделил мне комнату над мастерской и сказал:

— Сначала выспись. Потом решим, что делать дальше.

Я впервые за долгое время спал на кровати, а не поперёк заднего сиденья.

Утром пахло маслом, хлебом и мокрым асфальтом. Я научился снова завтракать, не пряча мелочь в кулаке. Начал откладывать деньги. Купил недорогую синюю рубашку и повесил её на гвоздь возле двери.

Эмили устроилась администратором в небольшую пекарню. Лили стала ходить в школу без страха, что мать не придёт за ней.

Первые недели девочка почти не разговаривала со мной. Потом однажды принесла рисунок.

На нём были дом, жёлтый солнце и три фигуры: она, мама и я. У меня почему-то были огромные руки.

— Это потому, что ты открываешь тяжёлые двери, — объяснила Лили.

Я рассмеялся, а потом отвернулся, чтобы они не заметили, как у меня дрогнули губы.

Через два месяца мы сидели на кухне Эмили. За окном шёл первый снег. Он ложился на подоконник тонкими белыми полосами.

— Ты тогда правда спросил, где будешь спать? — спросила она.

— К сожалению.

— А я решила, что ты издеваешься.

— Я тоже так решил через секунду.

— Хорошо, что не передумал ехать.

— Хорошо, что ты попросила.

Лили вошла в кухню с чашкой какао.

— Джейк, ты сегодня останешься?

Я посмотрел на Эмили. Она ничего не сказала, только улыбнулась.

— Если можно.

— Можно, — ответила Лили.

Марк написал мне через неделю после первого заседания. Потом ещё дважды.

Сначала он требовал удалить запись.

Потом обещал, что всё объяснит.

В последнем сообщении было всего несколько слов: «Мы можем начать сначала».

Я показал его Эмили.

Она прочитала и вернула телефон.

— Ответишь?

Я набрал: «Нет. Мы уже начали сначала. Только без тебя».

Эмили кивнула.

Без злости.

Без дрожи.

Просто закрыла дверь, за которой остался человек, слишком долго принимавший страх за любовь.

Прошлой весной я снова приехал к тому кафе. Его вывеску сняли, окна заколотили, а на двери висело объявление о продаже.

Я сидел в машине и держал ключи. Жёлтый динозавр, когда-то зажатый в ладони Эмили под дождём, теперь висел на моём брелоке. Она отдала его мне в день, когда мы переехали в новую квартиру.

— Лили сказала, что он должен охранять того, кто боится спать один, — объяснила Эмили.

Я улыбнулся и завёл двигатель.

За окном начинался дождь.

Но впервые мне некуда было от него бежать.

Я включил свет в салоне и поехал домой.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части