ЧАСТЬ 4

— Что там? — спросила я.

Инспектор Харрис не ответил сразу.

Он положил лист на стол, прижал уголок металлическим стаканом и посмотрел на Данте.

— Это заключение службы защиты свидетелей, составленное шесть лет назад.

Данте закрыл глаза.

— Я должен был рассказать тебе сам, — сказал он.

— Расскажи сейчас.

За дверью снова ударили. На этот раз послышались крики и быстрые шаги. Харрис достал рацию.

— Группа захвата на восточном входе. Начинайте.

— Вы настоящий инспектор? — спросила я.

— Настоящий. А тот, кто приходил к тебе домой, — человек Энцо.

Я почувствовала, как воздух вернулся в лёгкие.

Харрис раскрыл второй документ.

— Данте Моретти официально согласился дать показания против Энцо. За это ему обещали новую личность и защиту для близких.

— Но он отказался? — спросила я.

— Он исчез до подписания окончательного соглашения. Потому что получил угрозу в отношении тебя.

Данте сжал простыню.

— Я думал, что смогу справиться один.

— Ты не справился, — сказала я.

— Нет.

Он не оправдывался. И именно это оказалось страшнее всего.

В наушнике Харриса раздался голос:

— Склад найден. Ребёнок и женщина внутри. Подозреваемые вооружены.

Я шагнула к двери.

— Я еду туда.

— Нет, — одновременно сказали Харрис и Данте.

— Моя дочь там.

— Поэтому вы будете делать то, что я скажу, — ответил инспектор. — В машине скорой помощи есть запасной выход во внутренний двор. Мы выведем вас через него.

Данте схватил меня за запястье. Его пальцы были горячими и слабыми.

— Клара, послушай меня. Энцо не просто похитил Мию. Он хочет, чтобы ты приехала одна и забрала флешку.

— Он думает, что она у меня.

— Она у тебя.

Я посмотрела на ноутбук.

— Но ты сказал, что она в папке.

— Настоящая копия спрятана в жетоне.

Медная лошадка на моей цепочке тихо ударилась о металлический край стола.

Я вспомнила утро. Мия застёгивала цепочку на моём запястье и смеялась, потому что застёжка всё время выскальзывала из пальцев.

— Там внутри память? — спросила я.

— Крошечный носитель. Я передал его Мии через человека, которому доверял. Она думала, что это игрушка.

Я сняла жетон. На обратной стороне действительно виднелась тонкая щель.

— Ты использовал мою дочь как тайник?

— Я хотел вернуть его до того, как Энцо узнает.

— Но не успел.

— Не успел.

В этот момент Харрис получил сообщение.

— Ваша соседка жива. Её связали, но не ранили. Мию нашли в комнате на втором этаже. Переговоры не нужны. Группа уже внутри.

У меня подкосились ноги.

Через сорок минут мы были у старого речного склада. Дождь хлестал по капоту, сирены отражались в чёрной воде. Я стояла за машиной, сжимая медный жетон, пока полицейские выводили людей в наручниках.

Потом я увидела Кейт. Она плакала, но шла сама.

— Мия! — крикнула я.

Дочь выбежала из здания и врезалась в меня всем телом.

— Мама, Лунный Свет не испугался, — прошептала она мне в шею. — Я держала его крепко.

Я прижала её к себе и впервые за эту ночь позволила себе заплакать.

Энцо вывели последним. Его лицо было спокойным до тех пор, пока Харрис не включил запись с кухни.

— Ты отдашь мне бухгалтерские книги или Клара исчезнет вместе с ребёнком, — прозвучал его собственный голос.

Энцо остановился.

— Вы не имеете права.

— Это ваши слова, — ответил Харрис.

Энцо услышал их ещё раз. Потом ещё.

Его рука дрогнула.

— Данте всё равно не даст показаний.

— Даст, — сказала я.

Данте прибыл в больницу под охраной через два дня. Он был слаб, передвигался с тростью, но подписал каждую страницу протокола. Следствие длилось несколько месяцев. Энцо предъявили обвинения в похищении, вымогательстве, незаконном хранении оружия и организации преступной сети.

Данте тоже не избежал последствий. Он рассказал о портах, подставных фирмах, перевозках и людях, которым когда-то платил. Его имущество арестовали. Несколько бывших соратников отвернулись от него.

Однажды он позвонил моему адвокату и попросил передать мне сообщение.

«Я хочу увидеть Мию».

Я долго смотрела на эти слова.

Потом ответила:

«Сначала ты должен научиться быть человеком, которому можно доверять. Не отцом на один вечер. Не спасителем. Просто человеком».

После этого я отказалась от его денег, кроме средств на лечение и безопасность Мии. Не потому, что хотела наказать Данте. Я просто больше не собиралась позволять его тайнам оплачивать нашу жизнь.

Через три недели я перевела нас в маленький город у залива. Наш новый дом пах краской, яблоками и влажным деревом. На кухне стояла красная кофеварка, которую я купила на распродаже. Она готовила ужасный кофе.

Мия сказала, что теперь понимает, почему папа когда-то жаловался на Сиэтл.

Я впервые услышала от неё слово «папа» и не стала поправлять.

— Ты злишься на него? — спросила она однажды вечером.

Мы сидели на полу в её комнате. Между нами лежал рисунок: я, Мия, Лунный Свет и мужчина с тростью, которому она пририсовала слишком большие уши.

— Иногда, — честно ответила я.

— А любишь?

Я провела пальцем по медной гриве нарисованной лошади.

— Иногда любовь остаётся, даже когда доверие нужно строить заново.

— Он плохой?

— Он сделал плохие вещи. Но человек может отвечать за них и всё равно пытаться стать лучше.

Мия подумала.

— Тогда пусть сначала построит конюшню для Лунного Света.

Я засмеялась. Впервые за долгое время — легко.

Я вернулась на работу в клинику, но больше не брала подряд ночные смены. По утрам мы шли в школу пешком. Мия держала меня за два пальца и рассказывала, кто из одноклассников умеет свистеть.

По вечерам я закрывала шторы, проверяла замки и оставляла на кухонном столе один светильник. Не из страха. По привычке.

Через пять месяцев выпал первый снег.

Мия приклеила к окну рисунок Лунного Света, скачущего по белому полю. Рядом стоял Данте, уже без оружия и охраны. В руке он держал маленькое ведро с морковью.

— Папа прислал письмо, — сказала Мия.

— Что он написал?

— Что его отпустили под надзор и он хочет приехать.

Я прочитала письмо вечером.

Данте не просил вернуть прошлое. Не обещал, что всё исправит одним разговором. Он написал, что начал работать в благотворительном центре для детей заключённых и каждую неделю посещает психолога.

Внизу была одна строка: «Если ты скажешь нет, я приму это. Но если когда-нибудь позволишь мне увидеть Мию, я буду ждать столько, сколько потребуется».

Я позвонила ему.

— Один час, — сказала я. — В общественном месте. Без охраны, без подарков, без вопросов о прошлом.

На другом конце долго молчали.

— Спасибо.

— Не благодари. Это не прощение.

— Я знаю.

— И если ты снова исчезнешь, второго шанса не будет.

— Я не исчезну.

— Посмотрим.

В воскресенье мы встретились в конной школе за городом. Мия держала Данте за руку, но время от времени оглядывалась на меня. Он не пытался приблизиться. Не покупал ей дорогих вещей. Просто стоял рядом, пока она рассказывала о Лунном Свете.

Когда мы уходили, Данте остановил меня.

— Клара, я не жду, что ты забудешь.

— Хорошо.

— Но я хочу каждый день доказывать, что больше не буду прятать правду за твоей спиной.

Я кивнула.

— Тогда начни с завтрашнего дня.

Он ушёл, прихрамывая по снегу. Мия махала ему, пока он не скрылся за воротами.

Дома я сняла с запястья медный жетон и положила его на подоконник. Тонкая цепочка блеснула в зимнем свете.

Когда-то эта лошадка была для меня символом тайны, страха и человека, который исчез.

Теперь Мия попросила вернуть её.

— Мам, Лунный Свет должен быть с нами.

Я застегнула цепочку на её маленьком запястье.