Самый страшный мафиозный босс Чикаго проследил за мной до подвала, где я прятала шестерых детей, но фотография Рут заставила его спросить: «Кто на самом деле твой отец?»

Самый страшный мафиозный босс Чикаго спустился в подвал, где за моей спиной прятались шестеро детей, и в ту секунду я поняла: мой секрет закончился.

Дамиан Моретти стоял внизу лестницы в безупречном чёрном пальто. На его блестящих ботинках не было ни капли грязи, хотя вокруг осыпались стены, пахло сыростью и дешёвой пиццей. В дрожащем свете лампы он выглядел человеком из стеклянных высоток, а не из этого аварийного дома.

— Оливия, — произнёс он.

Моё имя прозвучало не как приказ. Скорее как обвинение, смешанное с болью.

Я заслонила собой детей.

— Не подходи.

Его взгляд скользнул по Лили, Маркусу, Джоне, Софи, Грейс и маленькому Томми, который спал на куче одеял, прижав к щеке плюшевого медведя с оторванным ухом.

— Почему дети живут в condemned подвале? — спросил он.

Я сжала кулаки.

— Тебя это не касается.

— Ты каждый день исчезаешь в три семнадцать. Я думал, ты меня предаёшь.

Я горько усмехнулась.

— Конечно. Для таких людей, как ты, верность — просто монета.

Лили выглянула из-за моего плеча.

— Оливия, он злой?

Дамиан замер. Я видела, как взрослые мужчины дрожали под его взглядом, но перед босоногой девочкой он вдруг выглядел почти растерянным.

— Он вас не тронет, — сказала я.

— Детей — нет, — тихо подтвердил он.

Маркус, которому едва исполнилось тринадцать, шагнул вперёд.

— Тогда зачем ты за ней следил?

— Потому что не доверял ей.

— Ты глупый. Оливия всегда возвращается.

Эти слова ударили по нему сильнее любой угрозы. Я отправила детей в дальнюю комнату, а сама осталась среди консервных банок, школьных тетрадей и бумажных звёзд, приклеенных к потолку.

— Кто они? — спросил Дамиан.

— Дети Рут.

При этом имени его лицо стало жёстким.

— Ты знал Рут Картер?

Он сделал шаг вниз.

— Она когда-то спасла мне жизнь.

В этот момент из дальней комнаты раздался крик Лили. Томми горел. Термометр показал почти тридцать девять с половиной.

— Я отвезу его в клинику, — сказал Дамиан.

— Нет. Если мы попадём в систему, их разлучат.

— Если он останется здесь, он может умереть.

Я посмотрела на его раскрасневшееся лицо. Все мои правила рухнули.

— Хорошо. Но едем все.

Через восемь минут у дома остановились две чёрные машины. В клинике Томми унесли врачи, а дети уснули на кожаных диванах. Дамиан сел рядом со мной прямо на пол.

— Рут нашла меня голодным мальчишкой за церковью, — начал он. — Но перед смертью она оставила для тебя кое-что.

Он достал из внутреннего кармана серый запечатанный конверт и протянул руку к моим пальцам…

ЧАСТЬ 2

Я не сразу поняла, что смотрю на конверт, покрытый маленькими тёмными пятнами. На лицевой стороне почерком Рут было написано только моё имя. Рядом темнела клякса, похожая на засохшую кровь.

— Что внутри? — спросила я.

— Правда, которую она не успела рассказать.

— И ты всё это время знал?

Дамиан отвёл взгляд.

— Я знал только, что Рут велела мне присматривать за тобой. Не приближаться. Не вмешиваться. Ждать, пока ты сама попросишь помощи.

Я сжала конверт так сильно, что бумага хрустнула.

— Ты следил за мной полгода.

— Я проверял, кто угрожает тебе.

— Ты вторгался в мою жизнь.

— Оливия, ты не жила. Ты выживала. Как и эти дети.

Он говорил спокойно, но под воротником рубашки я заметила старый шрам, уходивший к ключице.

— Рут спасла тебя от кого?

Дамиан долго молчал.

— Моего отца. Он бросил меня у бильярдной, когда мне было двенадцать. Через три дня Рут нашла меня с переломанным ребром и двумя украденными яблоками. Она пыталась спрятать меня, но отец продал меня моему дяде Антонио Моретти.

— А ты стал таким, как они.

Его пальцы медленно сжались.

— Я стал тем, кто мог выжить.

Прежде чем я ответила, в коридор вошёл один из его людей. На рукаве его куртки болталась синяя нитка от оторванной пуговицы.

— Шеф, беда. Кто-то вызвал пожарных. У подвала полиция и служба защиты детей.

Я вскочила.

— Дети!

Мы вернулись к дому. Мигалки резали ночь, жёлтая лента перегораживала вход. Внутри всё было перевёрнуто: одеяла валялись в грязи, тетради были растоптаны, а бумажные звёзды с потолка разлетелись по полу.

Дверь маленького кабинета Рут стояла распахнутой. Металлическая коробка исчезла. Вместе с ней пропали синяя папка и фотография, которую Рут хранила годами.

— Что было в коробке? — спросила я.

Дамиан побледнел.

— Обещание, которое Рут заставила меня выполнить.

Внизу лестницы появилась женщина в тёмно-синем пальто.

— Элейн Портер, служба защиты детей, — представилась она.

В руке она держала ту самую фотографию.

На снимке Рут обнимала двух детей. Одним была я. Вторым — мальчик с чёрными волосами и серыми глазами.

Я перевела взгляд на Дамиана.

— Это ты?

— Да.

Элейн улыбнулась без всякого тепла.

— Рут спрятала вас от одних и тех же людей. Но это не самое опасное. Она погибла не от болезни сердца.

Дамиан встал между нами.

— Откуда у вас фотография?

— Спросите его, почему Рут приказала ему охранять вас. И спросите, кто ваш настоящий отец…

ЧАСТЬ 3

Дамиан побледнел так резко, будто из него вытянули всю кровь. Это было не удивление. Так выглядит человек, который видит, как похороненное прошлое поднимается из могилы.

— Элейн, откуда у вас снимок? — спросил он.

— Из коробки, которую ваши люди искали раньше меня.

— Я не посылал сюда своих людей.

— Знаю. Поэтому и пришла сама.

Она достала из пальто серый конверт и протянула его мне. Почерк Рут я узнала сразу: наклонные буквы, размазанная точка возле последней буквы в имени. Я сорвала печать.

Внутри лежали моё свидетельство о рождении, копия старого регистра и письмо на трёх страницах.

Рут писала, что моей матерью была её сестра Клара Картер. Клара встретила Антонио Моретти, и от этой связи родилась я. Когда Антонио узнал о ребёнке, он решил, что дочь не должна существовать: по завещанию она получала право на семейные деньги и акции.

Клара погибла, пытаясь бежать из города. Рут забрала меня и сменила имя, чтобы люди Моретти никогда меня не нашли.

Но самое страшное было впереди.

В старом регистре значилось: перед смертью Антонио перевёл состояние в закрытый фонд на моё имя. Получить его я могла только после двадцати пяти лет. Рут была единственным человеком, знавшим, где лежат подтверждающие документы.

— Вот почему её убили, — прошептала я.

Элейн кивнула.

— Антонио отдал приказ, но исполнил его человек, который теперь управляет семьёй. Он узнал, что вы выжили, и решил устранить вас до того, как вы предъявите права на наследство.

Телефон Дамиана зазвонил. На экране высветилось имя Виктора Моретти — его двоюродного брата и единственного человека, знавшего старые семейные коды.

Дамиан включил громкую связь.

— Ты нашёл девчонку? — спросил Виктор.

— Нашёл. И доказательства тоже.

В трубке повисла тишина.

— Тогда убей её.

Я почувствовала, как Дамиан встал передо мной.

— Ты слышал Рут, Виктор. Детей мы не трогаем.

— Ты всегда был её слабым местом.

— Нет, — ответил Дамиан. — Она была моей совестью.

Элейн передала записи и документы следователям. Через два дня Виктора и его сообщников задержали, а счета семьи заморозили. Дамиан отказался от преступного дела и купил здание на деньги фонда.

Подвал стал настоящим приютом. Лили получила комнату с отремонтированными звёздами. Томми поправился. Маркус каждую ночь сам проверял замки.

Я сохранила письмо Рут.

Мне достались не деньги Антонио. Мне досталась её борьба.

А бумажные звёзды, когда-то приклеенные к потрескавшемуся потолку, теперь висели над двором в солнечном свете — как обещания, которые наконец научились светить.