Моя мать собрала почти всех врачей больницы вокруг моего брата, пока я умирал от разорванного сердца в пустом коридоре.
Во рту стоял металлический вкус крови. Каждый вдох резал грудь так, будто сломанные рёбра двигались внутри меня. Над каталкой расплывались белые лампы, а монитор рядом издавал всё более редкие сигналы.
За стеклянной перегородкой стояла Элинор Вэнс — директор больницы «Санта-Иудея», женщина с идеально уложенными волосами и костюмом без единой складки. Она смотрела только на моего младшего брата Юлиана.
У него были царапины на руках. Всего лишь царапины. Он сидел на кровати и пил яблочный сок через трубочку, пока мать отдавала приказы.
— Проведите полное обследование, — сказала она. — Никто не выйдет из палаты, пока мы не убедимся, что у него нет внутренних повреждений.
Я попытался поднять руку.
— Мама… я не могу дышать.
Молодая медсестра бросилась ко мне, взглянула на показатели и побледнела.
— Директор Вэнс! У него разрыв сердца! Он впадает в шок от потери крови!
Мать даже не повернула головы.
— Юлиан был за рулём. Он нуждается в помощи первым.
— Но ваш сын умирает.
— Логан всегда преувеличивает, чтобы отнять внимание у брата. Пусть подождёт.
Эти слова ранили сильнее, чем кости, впившиеся мне в грудь. Я всю жизнь знал, что Юлиан для неё особенный. Но не думал, что она позволит мне умереть ради того, чтобы он допил сок.
Сигнал монитора вытянулся в одну бесконечную ноту.
Темнота сомкнулась надо мной. И в этот момент главные двери приёмного отделения распахнулись.
Внутрь вошли вооружённые люди. Их возглавлял высокий мужчина со шрамом над левым глазом и золотым жетоном на груди. Он опустился рядом со мной, посмотрел на прямую линию монитора и закричал:
— Чёрный код! Защитить объект!
Он достал из жилета шприц с янтарной жидкостью. Медсестра отступила. Мать наконец вышла из палаты Юлиана.
— Уберите руки от моего пациента! — рявкнула она. — Я здесь главный врач!
Мужчина поднял шприц над моей грудью. Его взгляд встретился с глазами матери, и он произнёс:
— Он не ваш пациент, директор Вэнс. Он единственное живое доказательство того, что вы сделали…
ЧАСТЬ 2
— Вы ошибаетесь, — сказал мужчина. — Он единственное живое доказательство вашего преступления.
Игла вошла мне в грудь.
Тело выгнулось от разряда. Внутри вспыхнуло такое пламя, что я решил: это смерть. Но через секунду лёгкие сами наполнились воздухом, а монитор взорвался частыми ударами.
Я открыл глаза и увидел его лицо.
— Агент Миллер, Федеральное бюро расследований, — представился он. — С этого момента больница под федеральным контролем. Ваша лицензия приостановлена, Элинор.
Мать сухо рассмеялась, хотя пальцы у неё заметно дрожали.
— Это безумие. Юлиан — наследник всего, что я построила.
— Юлиан выжил потому, что Логан закрыл его собой во время столкновения, — ответил Миллер. — А вы только что оставили умирать сына, который спас ему жизнь.
Юлиан появился в дверях. Стакан выпал из его руки и разбился о плитку.
— Мама… что он говорит?
Элинор смотрела на маленький след от иглы у меня на груди так, словно там уже был написан её приговор.
Миллер открыл серую папку, запечатанную красной лентой.
— Пять лет назад Логан служил на флоте и участвовал в закрытой медицинской программе. Ему сказали, что изучают восстановление тканей после боевых ранений. На самом деле его генетический материал изменили.
Я вспомнил лабораторию без окон, запах едкого дезинфицирующего средства и женщину-врача, заставившую меня подписать бумаги, не дав прочитать их. Помнил и старую куртку, которую мне вернули после эксперимента. На рукаве тогда торчала синяя нитка.
— При чём здесь моя мать? — спросил я.
Миллер посмотрел на Элинор.
— Она получила результаты и продала ваши записи фармацевтической корпорации «Вектор» за пятьдесят миллионов долларов.
Юлиан медленно повернулся к матери.
— Скажи, что это неправда.
— Я делала это ради тебя, — прошептала она. — Ты никогда не должен был работать. А Логан всегда сопротивлялся, ушёл на службу и перестал во мне нуждаться.
— Ты пыталась убить его из-за денег?
— Авария должна была дать им образец. Но он слишком долго оставался жив.
Внезапно телефон Миллера завибрировал. Он взглянул на экран, и лицо его стало серым.
— Нас нашли.
Над стеклянной крышей прогремел взрыв. В холл посыпались осколки, врачи попадали на пол, а в воздухе загрохотали выстрелы. Сверху спускались тёмные фигуры.
Миллер толкнул меня за перевёрнутую стойку и приказал не двигаться. Но янтарная жидкость уже разливалась по моим венам. Сердце билось слишком сильно, слишком быстро, словно принадлежало не человеку.
Я увидел, как мать схватила серебристый чемодан и побежала к запасному выходу. Там её уже ждал человек в чёрном. Он поднял оружие и направил его прямо ей в грудь…
ЧАСТЬ 3
— У меня данные! — закричала Элинор. — «Вектор» заплатит, если я выберусь отсюда!
Человек в чёрном не ответил. Прогремел один выстрел.
Мать рухнула на плитку — прямо в том коридоре, где несколькими минутами раньше оставила меня умирать. Серебристый чемодан выскользнул из её рук и остановился возле лица. На его замке блеснул зелёный камень — кольцо, которое она носила двадцать лет.
На мгновение всё стихло. Потом во мне поднялось не страх, а ярость.
Наёмники повернули оружие к нам. Миллер попытался закрыть меня, но пуля пробила ему плечо. Один из нападавших прицелился в Юлиана.
Я не успел подумать. Моё тело само рванулось вперёд.
Я сбил брата с ног, и мы покатились за стойку регистрации. Очередь пуль разбила стену там, где секунду назад находилась его голова.
— Логан, прости! — плакал Юлиан. — Я ничего не знал!
— Теперь знаешь. Не поднимайся.
Рядом лежал пистолет, выпавший из руки одного из агентов. Я поднял его и вдруг увидел мир иначе: медленно, ясно, почти неподвижно. Я различал вспышки выстрелов, движение пальцев, направление каждой пули.
Три выстрела.
Трое нападавших упали. Последний бросился к выходу, но Миллер, стиснув зубы, успел выстрелить ему в ногу.
Когда прибыли подкрепления, холл был завален стеклом, дымом и кровью.
Элинор ещё дышала. Она открыла глаза и посмотрела на меня.
— Логан… я дала тебе жизнь.
— А потом попыталась её продать.
Я не смог простить её. Но и радости от её смерти не почувствовал. Просто закрыл ей глаза и поднял чемодан.
Внутри нашли жёсткие носители с записями операций, договоры, банковские переводы и видеозапись из той самой лаборатории. На ней Элинор лично подписывала согласие на использование моего тела, а затем обсуждала аварию с руководителем «Вектора».
В ту же ночь арестовали директоров корпорации и всех врачей, участвовавших в опытах. Больница потеряла лицензию, счета «Вектора» заморозили, а моя мать стала главным обвиняемым в деле о незаконных экспериментах, торговле военными данными и покушении на убийство.
Через неделю мы с Юлианом пришли на её могилу без имени. Он протянул мне серый конверт с наследством.
— Я не хочу этих денег, — сказал он. — Хочу впервые заработать жизнь сам.
Я обнял его. Впервые мы были не любимым и забытым сыновьями. Мы были просто братьями, пережившими одну ложь.
Моё сердце снова билось. Но теперь — не ради одобрения матери. Каждый удар напоминал мне: она пыталась превратить мою кровь в состояние, а я превратил её тайну в оружие против тех, кто торговал человеческими жизнями.
И, уходя с кладбища, я впервые услышал в груди не приговор, а свободу.
Вам также могут понравиться эти истории:
После похорон родителей муж ворвался за моими деньгами, но стоило мне достать телефон, как его лицо побледнело
Я организовала вечер для важных гостей, но меня спрятали на кухне — и когда двери распахнулись, отец побледнел
Моя будущая свекровь облила свадебное платье чёрной гниющей жидкостью за три часа до церемонии, но не знала, что я полгода собирала доказательства против её семьи
Мой муж позволил полиции надеть на меня наручники перед двумястами гостями, обвинив в краже украшений своей матери, но старая папка с моим именем разрушила всю их богатую семью
За два дня до выпускного председатель родительского комитета велела моей дочери спрятать голову, чтобы не испортить чужие фотографии, но серый конверт в её руках заставил весь зал замолчать
Я вытаскивала окровавленного незнакомца из разбитой машины, когда трое вооружённых мужчин приказали оставить его умирать — и один побледнел
