Я вытаскивала окровавленного незнакомца из разбитой машины, когда трое вооружённых мужчин приказали оставить его умирать — и один побледнел

Я вытаскивала окровавленного незнакомца из разбитой машины, когда трое вооружённых мужчин приказали оставить его умирать — и один побледнел.

Это случилось в половине второго ночи на мокрой улице у старого моста. Дождь бил по капоту моей потрёпанной «Хонды», а жёлтые фонари расплывались на лобовом стекле, будто город тонул в мутном золоте. Я возвращалась после двенадцатичасовой смены в больнице «Милосердие», когда чёрный внедорожник занесло на повороте и с грохотом впечатало в бетонное ограждение.

Я остановилась раньше, чем успела подумать.

— Господи, только бы живой, — прошептала я, хватая аптечку с заднего сиденья.

Внутри пахло бензином, раскалённым металлом и кровью. Водитель лежал лицом на руле. Из рассечения у виска по щеке тянулась тёмная дорожка, но пульс под моими пальцами был сильным.

— Я медсестра, слышите меня? — сказала я, расстёгивая ремень. — Не закрывайте глаза. Помощь уже едет.

Он не ответил. Дверь заклинило, и мне пришлось перебраться через разбитое окно. Осколок впился в ладонь, пуговица на моей синей рабочей куртке оторвалась и повисла на нитке, но я всё равно подхватила мужчину под плечи.

Он оказался тяжёлым. Намного тяжелее, чем выглядел.

Я тянула его по мокрому асфальту, колени скользили, пальцы горели от стекла, а дым под капотом становился гуще. В тот момент я думала только о том, как удержать его дыхание. Страх пришёл позже.

Голова мужчины упала мне на плечо, и я услышала слабый хрип.

Затем на дороге вспыхнули фары.

Рядом остановился второй, совершенно такой же чёрный внедорожник. Из него вышли трое мужчин в дорогих костюмах, хотя дождь уже промочил им воротники. Самый высокий держал руку под пиджаком. На его шее, прямо под ухом, темнела татуировка чёрной птицы.

— Отойдите от него, — приказал он.

— Ему нужна скорая.

— Скорой не будет.

— У него может быть внутреннее кровотечение. Я работаю в больнице. Если вы его сейчас увезёте, он умрёт.

Мужчина присел рядом. От него пахло мокрой шерстью и холодным табаком.

— Мы сами о нём позаботимся. А вы забудете, что видели этой ночью.

Я крепче прижала незнакомца к себе. Сердце колотилось так сильно, что боль от порезанной ладони казалась пустяком.

— Я никуда его не отдам.

— Вы не понимаете, с кем говорите.

— Зато понимаю, что он пациент, а не мешок с вещами.

На несколько секунд вокруг стояли только шум дождя и шипение дымящегося двигателя. Потом мужчина на моих руках открыл глаза.

Они были почти чёрными — спокойными, слишком внимательными для человека, который истекал кровью.

— Кто… вы? — выдохнул он.

— Елена Руссо. Медсестра.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья.

— Вы спасли меня.

Высокий мужчина быстро произнёс что-то на языке, который я знала лишь по старым записям моего деда. Раненый ответил ему одним словом, а затем снова посмотрел на меня.

— Меня зовут Данте, — сказал он. — Если когда-нибудь вам понадобится помощь, позвоните.

Он вложил мне в ладонь белую карточку. Ни адреса, ни названия, только номер.

Утром у двери моей квартиры появились двое мужчин с полуночным платьем, бриллиантовыми серьгами и приглашением на ужин от Данте Риччи. Я хотела захлопнуть дверь, но увидела на карточке маленькое пятно засохшей крови — такое же, как на моей ладони.

В тот вечер в частном ресторане на двадцать втором этаже метрдотель встретил меня по имени. Данте стоял у окна, за которым мерцал город. Он выглядел здоровым, если не считать тонкого шрама у виска.

— Кто вы на самом деле? — спросила я.

Его улыбка исчезла. Данте положил на стол серый запечатанный конверт и медленно протянул руку к клапану…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы коснулись серого конверта, но прежде чем он успел открыть его, дверь за моей спиной тихо щёлкнула замком.

Я резко обернулась. За стеклянной перегородкой стоял Марко — тот самый высокий мужчина с татуировкой чёрной птицы. Его рука лежала возле пиджака, а лицо оставалось неподвижным.

— Он охраняет вас, Елена, — спокойно сказал Данте. — А не запирает.

— Именно это обычно говорят тем, кого заперли.

В его взгляде впервые мелькнуло не раздражение, а уважение.

— Теперь я понимаю, почему вы вытащили меня из машины.

— Не льстите себе. Я поступила бы так с любым человеком.

Данте открыл конверт. Внутри лежала газетная фотография: он стоял рядом с мэром, двумя судьями и владельцем крупнейшего порта. Под снимком были документы о судоходных компаниях, строительных фирмах, охранных предприятиях и благотворительном фонде имени Риччи.

Последние страницы выглядели иначе. На них были фотографии сгоревших складов, исчезнувших людей и мужчин, которых находили в реке с камнями в карманах. Внизу несколько раз повторялось одно название — семья Риччи.

Я почувствовала, как холод пробирается под воротник платья.

— Вы тот человек, которого боится весь город?

— Некоторые боятся, потому что должны моей семье деньги. Другие — потому что мы защищаем то, что считаем своим.

— Это не ответ.

Данте откинулся в кресле. На его пальце блеснуло старое серебряное кольцо с зелёным камнем.

— Мой дед построил влияние на перевозках. Потом семья стала покупать людей, предприятия и молчание. Когда мне исполнилось двадцать девять, я унаследовал всё сразу: компании, врагов и правила.

— Какие правила?

— Семья прежде всего. Долги возвращают. Предательство не прощают.

Я вспомнила его руку на своём запястье под проливным дождём и злилась на себя за то, что рядом с ним мне всё ещё было спокойно.

— Зачем вы привезли меня сюда?

— Сначала потому, что был обязан вам жизнью. Потом потому, что вы первая за много лет посмотрели на меня, ничего не желая получить.

— А теперь?

— Теперь я хочу, чтобы вы ушли, пока ещё можете.

Снизу раздался резкий хлопок. Стакан с водой дрогнул, и капля скатилась по белой скатерти, как маленькая слеза.

Марко ворвался в зал.

— Босс, у нас проблема.

Данте поднялся. Мягкость исчезла с его лица.

— Что случилось?

— Энтони нашли возле улицы Монро. Несколько огнестрельных ранений. Он мёртв.

Имя мне ничего не говорило, но через час я уже не могла забыть татуировку на плече погибшего: та же чёрная птица, что была на шее Марко.

— Это сделал кто-то из ваших? — спросила я.

— Это не мой приказ.

— Но это ваш мир.

Он вздрогнул, словно я ударила его.

— Уезжайте с Марко.

— Вы сами привели меня сюда.

— Я хотел один честный вечер, прежде чем прошлое доберётся до вас.

Я подошла к окну. Внизу несколько чёрных машин перекрыли подъезд, а у служебного входа стояли люди с оружием под плащами.

Телефон Данте зазвонил. Он ответил, выслушал собеседника и замер.

— Говори, — потребовал Марко.

Данте медленно опустил руку.

— Они забрали Софию.

— Кто? — спросила я.

— Соперничающая семья. Они требуют, чтобы я приехал на старый портовый склад до полуночи. Один. Иначе моя сестра умрёт.

Марко уже вытаскивал пистолет.

— Я еду с вами.

— Нет. Ты останешься здесь.

Данте повернулся ко мне.

— Елена, вы будете в безопасности, пока я спасаю Софию.

— А если это ловушка?

— Тогда я не вернусь.

Он направился к двери, но я заметила под столом крошечный красный огонёк. Он мигал ровно, беззвучно, записывая каждое наше слово. Я наклонилась, просунула руку под столешницу и нащупала гладкий металлический корпус. В ту же секунду Марко увидел, что именно я держу, и резко шагнул ко мне…

ЧАСТЬ 3

Марко резко шагнул ко мне, но я подняла металлический прибор над головой.

— Ещё шаг — и я разобью его об стол.

Красный огонёк мигнул у меня между пальцами. В ресторане пахло остывшим кофе, дождём и страхом.

— Елена, отдайте, — сказал Марко.

— Сначала объясните, кто установил это под столом.

Данте не сводил глаз с прибора. Затем снова раскрыл серый конверт и достал последнюю страницу. Бумага была сложена вчетверо, а на краю виднелся след зелёного воска — такой же оттенок, как камень в его кольце.

На листе были фотографии Энтони, Софии и Марко, даты встреч, номера складов и список переводов с одной из законных компаний Риччи на счёт фирмы, принадлежавшей соперникам. Рядом стояла короткая пометка: «После аварии начать войну».

Данте перечитал её дважды. Лицо у него стало серым.

— Кто подписал эти переводы?

— Ваш отец, — ответила я, просматривая бумаги. — Антонио Риччи.

Марко выругался и сжал кулак. На его костяшке лопнула старая корочка, выступила кровь.

— Он не мог, — сказал Марко. — Он сам велел охранять босса.

— Именно поэтому никто не заподозрил бы его, — тихо сказал Данте.

Теперь всё сходилось. Машина на мосту не потеряла управление. Её подрезали. Энтони обнаружил переводы и собирался рассказать Данте, но его убили. Софию похитили не ради денег. Она знала, где спрятаны настоящие бухгалтерские книги семьи.

А прибор под столом поставил человек, который хотел услышать, на чьей стороне Данте окажется после известия о сестре.

— Вы знали о предательстве? — спросила я.

— Подозревал. Несколько месяцев собирал доказательства, но не имел признания.

— Теперь имеете запись.

Данте посмотрел на меня.

— Вы понимаете, что если мы ошиблись, назад дороги не будет?

— Я понимаю другое. Если вы поедете один и начнёте мстить, погибнут ещё люди.

Он молча достал телефон и позвонил отцу Томасу, семейному священнику. Через десять минут копии записи, документов и фотографий были отправлены следователю, которому Данте тайно доверял.

— А София? — спросила я.

— Мы заберём её живой.

В старом портовом складе было без пяти минут полночь. За ржавыми воротами гудел ветер, а вода билась о сваи. Данте вошёл один, но под рубашкой у него был спрятан передатчик. Марко занял позицию у боковой двери, я осталась в машине рядом с сотрудниками следственной группы.

Антонио ждал его под висящей лампой. Рядом стояла София со связанными руками.

— Ты всегда был слишком мягким, — усмехнулся отец. — Одна медсестра заставила тебя забыть, кто ты.

— Нет, отец. Она напомнила, кем я ещё могу стать.

Антонио рассмеялся и признался во всём: он подстроил аварию, приказал убить Энтони, похитил Софию и собирался уничтожить соперников, чтобы вернуть себе власть. Он даже рассказал о приборе в ресторане.

— Я хотел понять, выберешь ли ты семью или эту женщину.

— Я выбрал правду.

В этот момент ворота распахнулись. Следователи ворвались внутрь, а Марко освободил Софию. Антонио сопротивлялся, пока на его запястьях не сомкнулись наручники.

Через несколько недель финансовые документы разрушили всю преступную сеть. Данте дал показания против отца и отказался от незаконных предприятий. Он сохранил только честные компании, передав их под независимый контроль.

Через год мы стояли на крыше городского музея. Под звёздами Данте достал кольцо с зелёным камнем.

— Ты вытащила меня из дождя, — сказал он. — А потом вытащила из той жизни, в которой я давно перестал быть человеком.

— Я просто не позволила тебе умереть.

— Ты позволила мне выбрать.

Он опустился на одно колено.

— Елена, ты выйдешь за меня?

Я вспомнила кровь на мокром асфальте, серый конверт и оторванную пуговицу на синей куртке. Потом вложила ладонь в его руку.

— Да.

И впервые за долгое время дождь за окном звучал не как предупреждение, а как музыка, под которую начинается новая жизнь.