Я вернулась за лекарством во время медового круиза, но услышала план мужа — и его отец внезапно перестал улыбаться

Я стояла на лестнице собственной яхты, прижимая ладонь ко рту, пока мой муж обсуждал, как столкнуть меня в море до полуночи.

Три дня назад я поднялась на борт «Авроры» в белом платье и с ощущением, что наконец-то выиграла главный приз своей жизни. Карибский ветер трепал тонкую фату, отец смеялся у трапа, а Брукс, мой новый муж, целовал меня так нежно, что я не заметила, как его пальцы дрогнули на моей талии.

Теперь от этого поцелуя у меня холодело внутри.

К вечеру третьего дня меня снова начало мутить. Не обычная морская болезнь — я знала, как она ощущается. В голове будто плавали тяжёлые камни, руки стали ватными, а язык с трудом слушался. Брукс заботливо укрыл меня покрывалом и подал две маленькие белые таблетки.

— Выпей, милая, — сказал он, улыбаясь. — Через десять минут станет легче.

— Ты уверен, что мне нужно сразу две?

— Я же не позволю тебе страдать.

Я проглотила таблетки и отвернулась к иллюминатору. За стеклом чернела вода. Она казалась бесконечной.

Через час я проснулась от жажды. В каюте было душно, кондиционер гудел, а во рту пересохло так, будто я провела ночь в пустыне. На тумбочке не осталось воды. Я попыталась позвонить стюарду, но пальцы соскользнули с кнопки.

Тогда я заметила на кресле свой серебряный браслет с крошечным маяком в центре. Отец подарил его мне перед свадьбой.

— Если когда-нибудь почувствуешь себя в опасности, нажми на камень, — сказал он, застёгивая застёжку. — «Аврора» услышит тебя раньше, чем ты успеешь закричать.

Я усмехнулась тогда, решив, что отец просто не умеет отпускать дочь.

Теперь браслет лежал в полуметре от меня, но я не могла заставить руку подняться.

Мне всё же удалось добраться до двери. Стены из красного дерева качались перед глазами. Я вышла в коридор и поползла к лестнице, держась за латунные поручни. На средней площадке ноги подломились.

Снизу донёсся звон бокалов.

Я замерла.

— Как у тебя с дозировкой, Брукс? — спросил Артур, мой свёкор. В его голосе не было ни тревоги, ни стыда.

— Всё по плану, папа, — лениво ответил Брукс. — Две таблетки вечером. Немного добавил в суп. К полуночи она не сможет даже открыть глаза.

Я вжалась плечом в стену. Дерево пахло воском и солёной влагой.

— Значит, сегодня? — спросила Элеонор.

— Сегодня ночью. После полуночи начнётся шквал. Команда уйдёт внутрь, я выведу её на кормовую палубу под предлогом, что ей нужен воздух. Один толчок — и океан всё закончит за нас.

Бокал тихо звякнул о стол.

— А деньги? — уточнил Артур.

— Доверенность у меня. Триста миллионов перейдут на счета, как только её признают погибшей.

— А её родители?

— Через неделю поедут в горы. Тормоза уже подготовлены. Вся семья Стерлинг исчезнет одной красивой трагедией.

Меня затрясло. Я впилась ногтями в ладони, чтобы не закричать. Они праздновали мою смерть шампанским моего отца на яхте моего отца.

За бортом глухо ударила волна.

Я посмотрела на браслет. Крошечный маяк тускло блеснул в полумраке. До полуночи оставалось несколько часов, а внизу люди, которых я называла семьёй, уже делили моё наследство.

Я медленно протянула руку к камню, но в этот момент снизу скрипнул стул. Кто-то поднимался по лестнице.

Пальцы Брукса легли на папку с документами, лежавшую у стены, и он произнёс:

— Сначала проверим, действительно ли она спит…

А потом его шаги остановились прямо надо мной…

ЧАСТЬ 2

— Сначала проверим, действительно ли она спит…

Голос Брукса прозвучал совсем рядом. Я видела его лакированные туфли между прутьями перил и чувствовала, как кровь стучит в висках. На запястье холодил кожу серебряный браслет. Я накрыла его рукавом и задержала дыхание.

— Брукс, не поднимайся, — сказала Элеонор снизу. — Если она проснётся раньше времени, всё испортишь.

— Я просто хочу убедиться.

Он сделал шаг.

Я прижалась к стене и закрыла глаза. Внутри всё кричало: беги, зови на помощь, прыгай за борт, делай хоть что-нибудь. Но тело не слушалось. Таблетки превратили меня в пленницу собственных мышц.

Брукс поднялся ещё на одну ступень и остановился. Его тень накрыла мои колени.

— Вивьен? — позвал он мягко. — Ты там?

Я заставила себя слегка застонать и сползла ниже, будто потеряла сознание.

— Господи, — прошептала Элеонор. — Она уже отключилась?

— Похоже на то.

Он наклонился. Я почувствовала запах его одеколона — горький, с ноткой кедра. В первые недели знакомства этот запах казался мне надёжным. Сейчас от него хотелось вырвать собственное сердце.

— Отнеси её в каюту, — приказал Артур. — Нам нельзя оставлять следы.

— Не сейчас. Пусть думают, что она сама вышла на палубу. Чем позже начнём искать, тем лучше.

Я едва не открыла глаза.

Брукс развернулся и спустился обратно. Дверь салона закрылась. Только тогда я осмелилась вдохнуть.

На стене рядом со мной висел небольшой медный колокол, отполированный до зеркального блеска. Я смотрела на своё отражение в его боку: бледное лицо, распущенные волосы, губы, посиневшие от страха.

Я не могла дойти до капитанского мостика. Не могла достать телефон из каюты. Но могла нажать на браслет.

С трудом подняв руку, я нащупала крошечный камень. Нажала один раз.

Ничего не произошло.

Я нажала снова и удерживала палец, пока под кожей не прошла слабая вибрация. Маяк отправил сигнал. Или мне это только показалось.

В коридоре появился Томас, старший стюард. Он нёс поднос с чашками, и фарфор мелко звенел.

— Мисс Стерлинг? — прошептал он, увидев меня. — Вам плохо?

— Не говорите громко, — выдохнула я. — Они хотят меня убить.

Поднос в его руках качнулся.

— Кто?

— Брукс. Артур. Элеонор. Лекарство… они подмешивали что-то в таблетки.

Томас побледнел, но не отступил.

— Я вызову врача.

— Нет. Они увидят сигнал.

— Какой сигнал?

Я показала браслет.

В этот момент на стене коротко мигнула зелёная лампа аварийной связи. Томас посмотрел на неё, потом на меня.

— Капитан получил тревогу, — прошептал он. — Но почему он не пришёл?

Из салона донёсся голос Брукса:

— Томас! Принеси нам ещё шампанского.

Стюард быстро поставил поднос на пол.

— Я вернусь через минуту. Заприте дверь каюты и не выходите.

— Томас, подождите. Мне нужны доказательства.

Он достал из кармана служебный диктофон, маленький и чёрный, с треснувшей кнопкой записи.

— Я включил его ещё на лестнице. Вы всё слышали?

— Не всё. Но достаточно, чтобы они уничтожили меня, если поймут, что я знаю.

Томас сжал губы.

— Тогда сегодня ночью они узнают, что вы не одна.

Он исчез за дверью. Я вернулась в каюту, цепляясь за мебель. На столе лежала папка, которую Брукс оставил открытой. Внутри виднелись страницы с моей подписью и печатью нотариуса.

Доверенность.

Я потянулась к ней, но за дверью послышались шаги.

— Вивьен? — позвал Брукс. — Я принёс тебе воду.

Ручка двери медленно опустилась.

В правой руке я сжимала диктофон Томаса, в левой — серебряный браслет. Если дверь откроется, мне останется только одно: притвориться слабее, чем я была.

Замок щёлкнул.

Но вместо Брукса в каюту вошла незнакомая женщина в форме корабельного врача. Она закрыла дверь за собой и сказала:

— Не двигайтесь. Ваш муж уже знает, что тревожный сигнал ушёл на берег…

ЧАСТЬ 3

— Не двигайтесь. Ваш муж уже знает, что тревожный сигнал ушёл на берег…

Женщина поставила медицинский чемодан на стол. Её звали доктор Нора Вейл, и я видела её всего один раз — утром на палубе, когда она проверяла давление пассажирам. Теперь её спокойное лицо казалось единственным неподвижным предметом в качающейся каюте.

— Вы можете мне помочь? — спросила я.

— Если вы будете делать ровно то, что я скажу. Откройте рот.

Она посветила маленьким фонариком мне в глаза, достала ампулу и ввела лекарство в вену. Через несколько минут туман в голове начал отступать. Не исчез, но стал тоньше.

— Что со мной?

— Седативное средство, смешанное с препаратом от давления. В небольшой дозе оно вызывает слабость и спутанность сознания. В вашей дозе могло остановить дыхание во сне.

У меня задрожали пальцы.

— Брукс давал это мне три вечера.

— Мы уже знаем. Томас передал запись капитану, а капитан связался с береговой службой.

Дверь каюты распахнулась.

На пороге стояли Брукс, Артур и Элеонор. У Брукса лицо было серым, но голос он ещё пытался держать мягким.

— Вивьен, что здесь происходит?

Я поднялась, опираясь на край стола.

— Ты скажи. Почему доктор лечит меня от отравления?

— Какого отравления? Ты в истерике.

Артур шагнул вперёд.

— Доктор, немедленно отойдите от моей невестки. Она больна и не понимает, что говорит.

— Она прекрасно понимает, — ответила Нора. — А вот вы, господин Кейн, скоро будете объяснять свои слова следователям.

Элеонор нервно рассмеялась.

— Каким следователям? Вы устраиваете спектакль на частной яхте.

Томас появился за их спинами. В руке он держал диктофон.

— Спектакль записан, миссис Кейн.

Он нажал кнопку.

Из маленького динамика раздался голос Артура: «Тормоза уже подготовлены».

Потом голос Брукса: «Триста миллионов перейдут на счета, как только её признают погибшей».

Элеонор закрыла рот ладонью. Брукс резко повернулся к отцу.

— Ты говорил, что никто не услышит!

В каюте стало тихо.

Я почувствовала, как страх уступает место ледяному спокойствию.

— Спасибо, — сказала я. — Ты только что подтвердил запись.

— Вивьен, я не это имел в виду.

— А что именно? Что ты не собирался сталкивать меня в море? Что три вечера давал мне пустышки? Или что мои родители случайно погибнут в горах?

Брукс опустился на стул. На его рукаве блестела капля шампанского.

— Папа сказал, что другого выхода нет.

Артур рванулся к Томасу, но в коридоре уже появились двое членов экипажа. Один скрутил ему руки, второй забрал телефон Элеонор.

— Береговая служба направила катер, — сказала Нора. — До его прибытия никто не покинет этот отсек.

Я открыла папку и увидела свою подпись под доверенностью. Но рядом лежал ещё один лист, которого раньше не замечала.

На нём стояла дата, поставленная за день до моей свадьбы, и подпись нотариуса.

Я прочитала первую строку и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Брукс, — тихо сказала я, — ты ведь не знал, что эта доверенность уже отменена?

Он поднял голову.

В ту же секунду зазвонил мой телефон. На экране высветился номер отца.

Я ответила.

— Вивьен, — сказал отец, и за его голосом слышался рёв автомобильного двигателя, — мы нашли людей, которые ждали нас на горной дороге. Но твоя мать сейчас в больнице. И перед тем как потерять сознание, она назвала имя человека, который нанял их…

Отец замолчал.

Брукс медленно поднялся.

Я посмотрела на него и поняла: самое страшное доказательство ещё не прозвучало. Оно находилось не на яхте и не в папке, а у человека, которого мой муж считал давно мёртвым…