Виктор Петрович уволил меня за одну фразу о смете, но через минуту его уверенная улыбка исчезла

— Ты уволена! — крикнул Виктор Петрович, и от его голоса на массивном дубовом столе подпрыгнула дорогая перьевая ручка.

Я стояла напротив него, прижимая к груди тонкую папку с расчётами. На металлическом зажиме папки болтался маленький брелок в форме раскрытой скрепки — подарок моего семилетнего сына Антона. Он сам вырезал его из жести и сказал: «Чтобы ты никогда не теряла важные бумаги». Сейчас скрепка холодила мне ладонь.

— Вон отсюда! — начальник ударил кулаком по столу. — Через пять минут чтобы твоего духа здесь не было!

— Виктор Петрович, если мы подпишем эту смету, компания потеряет почти восемь миллионов, — сказала я. — Я перепроверила расчёты трижды. Ошибка в приложении к договору.

Он подошёл ко мне почти вплотную. От него пахло горьким кофе и дорогим парфюмом.

— Ты кто такая, чтобы проверять работу Павла Андреевича?

— Я финансовый аналитик отдела контроля.

— Ты помощница младшего аналитика, которую взяли из милости! Тебе велели перепечатать цифры, а не изображать из себя следователя.

За стеклянной дверью кабинета замерли сотрудники. Я видела их лица, отражённые в чёрном экране выключенного монитора. Никто не входил. Никто не хотел становиться следующим.

— Ошибка не случайная, — ответила я. — В новой версии сметы изменены три строки, а подпись Павла стоит на документе, который он ещё не мог видеть.

Виктор побледнел всего на секунду, но я это заметила.

— Ты обвиняешь моего заместителя в подлоге?

— Я говорю, что документы не совпадают.

— Тогда ты обвиняешь меня в том, что я подписываю поддельные документы?

— Я говорю о цифрах.

Он резко выхватил папку из моих рук. Брелок-скрепка ударился о край стола и звякнул, как маленький колокольчик.

— Убирайся, пока я не сделал так, чтобы тебя больше никуда не взяли.

— Вы не можете уволить меня за отказ подписать опасный контракт.

— Могу всё.

Он нажал кнопку вызова охраны.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Павел Андреевич. В его руке был новый экземпляр сметы, а на лице — спокойная улыбка человека, который уже заранее отпраздновал победу.

— Виктор Петрович, всё готово, — сказал он. — Осталась только подпись.

Павел посмотрел на меня и усмехнулся.

— А Елена опять нашла катастрофу там, где её нет?

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Дома меня ждал Антон, его школьный спектакль и обещание, что я приду к шести. Мне нельзя было терять работу. Но ещё страшнее было представить, что из-за моего молчания кто-то потеряет миллионы, а потом виноватой сделают меня.

— Вызовите отдел кадров, — приказал Виктор. — И службу безопасности. Пусть проверят, не вынесла ли она коммерческие сведения.

— Я ничего не выносила, — сказала я.

— Это мы ещё увидим.

На столе завибрировал его телефон. Он взглянул на экран, и выражение лица мгновенно изменилось. Улыбка исчезла.

— Кто звонит? — спросил Павел.

Виктор молча отключил вызов.

Через секунду телефон зазвонил снова.

Я заметила, что номер начинался с тех же цифр, что и номер председателя совета директоров Ирины Соколовской. Две недели назад я отправила ей короткое письмо с просьбой лично проверить документы. Ответа не получила.

Виктор сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Елена, — сказал он уже тише, — ты сейчас подпишешь заявление по собственному желанию и уйдёшь без шума.

— А если нет?

Он наклонился ко мне.

— Тогда пожалеешь, что вообще открыла эту папку.

Дверь снова распахнулась. В кабинет вошла начальница службы безопасности с мужчиной в тёмном пальто. В руках у него была плоская чёрная папка с золотой застёжкой.

— Закройте дверь, — сказал незнакомец. — Нам нужно поговорить о записи, сделанной сегодня утром…

ЧАСТЬ 2

Незнакомец закрыл дверь и положил чёрную папку на стол Виктора. Золотая застёжка щёлкнула так громко, что я вздрогнула.

— Меня зовут Сергей Лебедев, — сказал он. — Я представляю совет директоров.

Виктор попытался усмехнуться.

— И что же совет директоров делает в моём кабинете без предупреждения?

— Приходит, когда получает сведения о многомиллионных потерях.

Павел побледнел.

— Это недоразумение, — быстро сказал он. — Мы как раз обсуждали ошибку сотрудницы.

— Ошибку сотрудницы? — Сергей повернул ко мне голову. — Елена, вы отправляли председателю совета копии расчётов?

Виктор резко поднялся.

— Она не имела права!

— Я задала вопрос не вам.

Я посмотрела на чёрную папку. На её углу была царапина в форме полумесяца. Почему-то именно эта мелочь показалась мне страшнее крика Виктора.

— Да, отправляла, — сказала я. — Но только после того, как Павел потребовал заменить таблицу и убрать примечание о завышенной стоимости.

— Ложь! — Павел стукнул ладонью по столу. — Я ничего не требовал.

Сергей открыл папку и достал распечатанный лист.

— Тогда почему с вашего рабочего компьютера в три часа двенадцать минут ночи была создана новая версия договора?

— Я работал дома.

— В три часа двенадцать минут?

— У меня ненормированный график.

— А почему файл был отправлен с компьютера Виктора Петровича?

В кабинете стало тихо. Даже кондиционер, гудевший над дверью, вдруг показался слишком громким.

Виктор перевёл взгляд на Павла.

— Ты говорил, что всё проверил.

— Я проверил! — Павел заговорил торопливо. — Наверное, произошёл сбой.

— Сбой не меняет суммы в семи строках, — ответила я.

Виктор схватил лежавшую на столе перьевую ручку. Та самая ручка, которая минуту назад подпрыгивала от его крика, теперь дрожала между его пальцами.

— Сергей, вы не понимаете внутренней кухни. Елена недовольна, потому что я отказал ей в повышении. Она решила отомстить.

— У меня есть переписка, — сказала я.

Павел повернулся ко мне.

— Ты записывала разговоры?

— Нет. Но письма сохраняются.

— Где они? — Виктор почти прошептал это.

Я достала телефон.

— В личном хранилище. И у Ирины Соколовской.

Виктор впервые посмотрел на меня не как на подчинённую, а как на угрозу.

— Ты всё это время готовила ловушку?

— Я всё это время пыталась предупредить вас.

— Тогда почему не пришла ко мне?

Я вспомнила, как три дня назад стояла у его двери с распечаткой, а он даже не поднял головы от телефона.

— Я приходила. Вы сказали, что заняты.

Сергей достал из папки небольшой диктофон.

— А теперь о записи.

Виктор резко шагнул вперёд.

— Вы не можете прослушивать разговоры сотрудников без разрешения.

— Этот разговор был записан в вашем кабинете системой внутреннего контроля. Камера отключена, звук остался. Запись сделана сегодня утром.

Павел отступил к окну.

— Это незаконно.

— Законность записи установят специалисты, — спокойно ответил Сергей. — Но сначала мы услышим, что именно здесь произошло.

Он нажал кнопку. Из маленького динамика донёсся голос Виктора, глухой и злой:

— Убери примечание, Павел. Подпишем — а потом найдём крайнюю.

Павел закрыл глаза.

— Это вырвано из контекста!

Сергей выключил диктофон.

— Полная запись длится двадцать семь минут. Ирина Соколовская уже едет сюда.

Виктор бросился к двери, но начальница безопасности встала у него на пути.

— Отойдите, — приказал он.

— Не могу.

— Я ваш руководитель.

— Уже нет уверенности, что это так.

Телефон Виктора снова зазвонил. На экране появилось имя председательницы совета. Он включил громкую связь.

— Виктор, — сказала Ирина без приветствия, — откройте сейф и достаньте папку с номером семь. Немедленно.

Он замер.

— Какую папку?

— Ту, которую вы спрятали после перевода денег на счёт подрядчика. И если её там не окажется, вам лучше самому объяснить, почему…

Связь оборвалась. Виктор медленно повернулся к сейфу, а я увидела, как Павел незаметно двинулся к его письменному столу…

ЧАСТЬ 3

Павел успел сделать всего два шага, когда начальница службы безопасности схватила его за локоть.

— Куда собрались?

— Мне нужно позвонить адвокату.

— Позвоните отсюда.

Сергей Лебедев указал Виктору на сейф.

— Открывайте.

— Вы не имеете права обыскивать мой кабинет.

— А вы не имеете права уничтожать документы, связанные с проверкой. Ирина Соколовская уже подписала распоряжение.

Виктор достал ключ из внутреннего кармана пиджака. Он пытался вставить его в замок, но рука дрожала. Ключ дважды звякнул о металл и выпал на ковёр.

Я подняла его и протянула начальнику.

— Теперь вам нечего бояться, — сказала я.

Он посмотрел на меня с ненавистью.

— Ты ещё пожалеешь.

— Возможно. Но сначала вы откроете сейф.

Дверца распахнулась. За папками с договорами стояла тонкая жёлтая скоросшивательница. На корешке было написано: «Проект Северный мост. Дополнительные расходы».

Виктор побледнел.

— Это внутренние материалы.

Сергей вынул скоросшивательницу и положил рядом с чёрной папкой.

— Именно поэтому они нам нужны.

Внутри лежали платёжные поручения, дополнительные соглашения и таблица с двумя колонками. В первой значились официальные суммы. Во второй — реальные.

Разница составляла восемь миллионов четыреста тысяч рублей.

Павел прошептал:

— Это не мои подписи.

— Подписи ваши, — ответила я. — Но вы ставили их на чистых листах, когда Виктор говорил, что это черновики.

— Замолчи!

Сергей разложил документы на столе.

— Деньги ушли через фирму, зарегистрированную на двоюродного брата Виктора. После этого часть средств вернулась на счёт Павла.

Виктор ударил ладонью по столу.

— Подделка!

Сергей включил диктофон.

— Тогда послушайте полную запись.

Из динамика снова прозвучал голос Павла:

— Если Елена заметит расхождение, она поднимет шум.

Голос Виктора ответил:

— Не заметит. А если заметит — уволим. Скажем, что она украла расчёты.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как брелок-скрепка впивается в пальцы. Я услышала собственное имя в их разговоре и поняла: меня собирались не просто уволить. Меня готовили сделать виновной.

Павел сел на стул.

— Вы обещали, что всё закроете.

— Замолчи, — процедил Виктор.

— Вы обещали мне должность директора филиала!

— Я сказал, что подумаю.

— Нет, вы сказали, что после перевода деньги будут нашими!

Виктор резко повернулся к нему.

— Осторожнее.

— А чего мне теперь осторожничать? Вы всё свалите на меня, как всегда!

Сергей остановил запись.

— Достаточно. Елена, у вас сохранилась переписка?

Я разблокировала телефон и открыла письмо, отправленное Ирине две недели назад. К нему были прикреплены исходные таблицы, копии договоров и фотографии документов, сделанные мной на рабочем сканере.

Ирина Соколовская вошла в кабинет через десять минут. Она сняла перчатки, положила их на подоконник и молча выслушала запись до конца.

— Виктор, — сказала она, — вы понимаете, что только что услышали?

Он смотрел в пол.

— Это монтаж.

— Ваш голос узнаваем.

— Я требую независимой экспертизы.

— Будет и экспертиза, и проверка счетов.

Она повернулась ко мне.

— Елена, вы готовы дать письменные объяснения?

— Да.

— И готовы пройти с нами в следственный отдел?

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Мне было страшно. Но впервые за последние недели страх стоял не передо мной, а позади.

Ирина взяла жёлтую папку. В этот момент на её телефоне раздался звонок. Она ответила, нахмурилась и протянула мне аппарат.

— Это из школы Антона.

Я прижала телефон к уху.

— Елена Сергеевна? — спросила женщина. — Вам нужно срочно приехать. Ваш сын сказал, что к нему подошёл незнакомый мужчина и передал записку. Он утверждает, что там написано: «Мама пожалеет, если расскажет правду»…

Я посмотрела на Виктора. Он впервые поднял глаза, и в них был не гнев, а настоящий страх.

Но на его телефоне в ту же секунду вспыхнуло новое сообщение: «Резервная копия отправлена. Через час всё увидят»…