ЧАСТЬ 4 — За три дня до семейной поездки сестра вычеркнула мою невесту, но после одного сообщения её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Дата завтрашняя, — сказала Лия, наклоняясь к экрану. — А поездка должна была начаться через три дня.

Нора выдохнула сквозь зубы.

— Они подделали не подпись. Они оставили пустое место, чтобы ты подписал позже.

Владелец дома прислал ещё один снимок. В верхнем углу документа стояло название банка, а ниже — сумма займа. Джордан собирался получить сто двадцать тысяч долларов под моё поручительство. Дом у моря был выбран не для отдыха.

Он был удобным местом, где меня можно было окружить родственниками, вручить бумаги и назвать отказ предательством.

Я позвонил владельцу.

— Не впускайте их, — сказал я. — Бронь перенесена. У этих людей нет права оставаться в доме.

— Они уже внутри двора. Я вызвал управляющего.

— Я приеду.

Лия покачала головой.

— Ты не обязан ехать спасать их от результата их плана.

— Я еду не спасать. Я хочу, чтобы они услышали это от меня.

Нора подняла папку.

— Я поеду тоже.

— Не нужно.

— Нужно. Если они будут отрицать, я скажу, кто отправил документ и зачем.

Через сорок минут мы ехали к побережью на машине Норы. Фары выхватывали из темноты дорожные знаки, мокрые сосны и редкие заправки. Лия сидела рядом со мной, положив папку на колени. На обложке всё ещё виднелось коричневое пятно от корицы.

— Я всё время думала, что они просто меня не любят, — сказала она.

— Они хотели, чтобы ты поверила именно в это.

— Почему?

— Потому что человек, который считает себя лишним, чаще отходит в сторону.

Она отвернулась к стеклу.

— А ты тоже долго отходил в сторону.

Я не стал спорить. Она была права.

Дом стоял на узкой улице между дюнами. Когда мы подъехали, у крыльца уже ждал владелец, мужчина по имени Томас Рид. Внутри горел свет. За окнами метались тени.

Мама вышла первой. На ней был бежевый кардиган, а в руках — папка с документами.

— Наконец-то, — сказала она. — Ты всё исправишь.

— Нет.

Она замерла.

— Не начинай при посторонних.

— При посторонних вы собирались заставить меня подписать поручительство.

Из гостиной показались Пейдж и Джордан. У Пейдж дрогнули губы.

— Это неправда, — сказала она.

Нора шагнула вперёд.

— Я сама подготовила форму по указанию Джордана. Пейдж сказала, что Лия не должна ехать, иначе Калеб прочитает документы.

— Ты врёшь, — бросил Джордан.

— Тогда объясни, почему в файле стоит моё имя и почему ты просил меня поставить дату после приезда Калеба.

Он открыл рот, но взгляд его упал на папку.

Мама повернулась ко мне.

— Ты не понимаешь. Ресторан — единственное, что осталось у Джордана. Если банк заберёт его, он потеряет всё.

— А если я подпишу, потеряю всё я.

— Мы семья.

— Семья не вычёркивает мою невесту, чтобы запереть меня с бумагами.

Томас забрал у мамы папку и перелистал страницы.

— Здесь нет действующей подписи поручителя. Вы должны покинуть дом.

— Мы заплатили за дорогу, — сказала Пейдж.

— Это не моя проблема.

Джордан резко схватил меня за рукав.

— Отзови Нору. Скажи, что она ошиблась.

Я снял его пальцы со своей руки.

— Ты сам отправил ей форму.

— Я был в панике.

— Ты был уверен, что я подпишу.

— Потому что ты всегда помогал!

Его голос сорвался. Он ударил ладонью по столбу крыльца, и с дерева посыпалась белая краска.

— Я не просил тебя становиться моим поручителем, — сказал я.

— Ты не оставил мне выбора!

— Выбор был. Ты мог сказать правду.

Мама закрыла глаза.

— Калеб, пожалуйста. Только не сейчас.

— Именно сейчас. Пока вы ещё можете увидеть, что сделали.

Я достал телефон и открыл переписку с агентством. В ней было видно, как Пейдж за день до сообщения пыталась изменить список гостей и указать маму ответственной за заселение.

Пейдж шагнула ко мне.

— Я хотела, чтобы всё прошло спокойно.

— Спокойно для кого?

Она не ответила.

Томас попросил их собрать вещи, которые они успели занести. Мама положила папку на стол и вдруг сказала:

— Я не хотела исключать Лию. Это была моя идея.

Джордан резко повернул голову.

— Мам, не надо.

— Надо. Я сказала Пейдж, что Калеб не подпишет ничего, если Лия будет рядом. Я думала, что защищаю Джордана.

— Ты защищала его от последствий, — сказала Лия.

Мама посмотрела на неё. В её лице не осталось прежней уверенности.

— Я боялась потерять сына.

— А боялись ли вы потерять Калеба? — спросила Лия.

Мама опустила руки.

Это был единственный честный вопрос за весь вечер.

Они уехали в двух машинах, потому что Джордан отказался сидеть рядом с Пейдж. Томас аннулировал их доступ и сохранил все документы, которые они оставили. Нора отправила копии в банк и написала заявление об уходе из ресторана. Она сказала, что больше не будет прикрывать чужие долги, даже если за это придётся начинать всё заново.

Мы с Лией не стали возвращаться домой. Через три дня, в дату первоначальной поездки, мы приехали к тому же дому уже по новой брони. Томас встретил нас у калитки и вручил два ключа на деревянном брелоке в форме маяка.

— Теперь в договоре действительно двое, — сказал он.

Лия улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— Я не хочу, чтобы ты думал, будто должен выбирать между мной и ними.

— Я выбираю не между людьми. Я выбираю между честностью и тем, что они называли семьёй.

Вечером мама позвонила. Я ответил не сразу.

— Джордан продал оборудование, — сказала она. — Он сможет закрыть часть долга. Пейдж вернула тебе деньги за дорогу. Немного, но она сказала, что будет возвращать всё.

— А ты?

Она долго молчала.

— Я хочу извиниться.

— Извинение не отменит того, что ты сделала.

— Я знаю.

— Тогда не проси меня сделать вид, что ничего не было.

— Не буду.

Это не исправило семью за один разговор. И не сделало Джордана надёжным человеком. Но впервые мама не требовала, чтобы я немедленно закрыл его долг. Она просто сообщила, что он сам продал машину и отказался от нового займа. Его ресторан пришлось закрыть, потому что цифры не сходились даже после продажи оборудования. Это было тяжело для него, но честнее, чем повесить долг на меня.

Пейдж прислала мне фотографии всех переводов, а потом отдельно написала Лии. Не длинное письмо и не просьбу о прощении. Она вернула ей деньги за вещи, которые та купила специально для поездки, и призналась, что боялась: если Лия станет частью семьи официально, Калеб перестанет быть удобным для всех остальных.

Лия прочитала сообщение дважды.

— Она хотя бы поняла, что сделала.

— Понять — не значит получить прежнее место рядом со мной.

— Я знаю.

На второй день у моря мы сидели на деревянной террасе, когда к дому подъехала посылка. Внутри лежала папка Норы. Она попросила нас забрать её после того, как банк подтвердил отказ Джордану в займе. Между листами была вырвана страница с моей фамилией. Нора оставила рядом короткую записку: «Подпись принадлежит вам только тогда, когда вы сами решили её поставить».

Лия провела пальцем по пустому месту на странице.

— Знаешь, что странно?

— Что?

— Я приехала сюда как человек, которого они назвали чужим. А теперь эта папка напоминает мне, что я единственная, кто не пытался получить от тебя ничего.

Я посмотрел на неё.

— Ты получила от меня одну вещь.

— Какую?

— Право не улыбаться тем, кто тебя унижает.

Она засмеялась. Тихо, но по-настоящему.

Телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя мамы. Лия не потянулась к нему и не попросила меня ответить. Я положил телефон рядом с папкой, экраном вниз.

Ветер перевернул пустой лист, и бумага хлопнула о стол, словно кто-то поставил точку там, где раньше ждали моей подписи.