Я увидела, как свекровь заставила мою мать убрать цветы с её собственного крыльца, и муж внезапно перестал улыбаться

В пять утра я вошла на кухню и увидела, как моя мать спит, обняв полотенце, которое свекровь вчера бросила на пол.

Марина даже не переоделась. Она сидела на стуле у стиральной машины, прижавшись щекой к ладони. На плите тихо потрескивала кофейная гуща, а рядом стояла миска с тестом для блинов. За окном только начинало светлеть озеро.

Я выключила конфорку и накрыла её плечи кухонным полотенцем.

— Мам, иди спать.

Она вздрогнула.

— Я почти закончила. Сьюзен любит, когда блины тонкие.

Внутри у меня что-то оборвалось.

Сьюзен. Моя свекровь. Женщина, которая каждую пятницу приезжала в мамин домик у озера, занимала лучший шезлонг и даже не относила за собой чашку.

Вчера она перешла черту.

Марина поставила вдоль перил деревянные ящики с ярко-красной геранью. Она показывала мне фотографии всю дорогу: где купить землю, как покрасить доски, какой цвет выбрать. Когда цветы заняли место, мама улыбалась так, будто вернула дому дыхание.

Потом вышла Сьюзен с холодным чаем.

Она посмотрела на озеро, нахмурилась и указала пальцем на ящики.

— Уберите это.

Марина застыла.

— Цветы? Почему?

— Они закрывают вид, когда я лежу. Я приезжаю сюда отдыхать, а не смотреть на горшки.

Я стояла у двери и чувствовала, как ногти впиваются в ладони.

— Сьюзен, это дом моей матери, — сказала я.

Она медленно повернула голову.

— Я знаю. Но раз уж ваша мать пригласила нас, могла бы подумать о гостях.

Марина тут же взяла первый ящик.

— Ничего, Лена. Я поставлю их сбоку.

— Мам, не надо.

Но она уже несла цветы к лестнице. Сьюзен даже не поднялась с шезлонга. Только сделала глоток чая и поправила под поясницей чистую подушку, которую Марина положила туда утром.

Даниил сидел за столом и молчал.

Я посмотрела на него.

— Ты правда позволишь ей так разговаривать с мамой?

Он опустил глаза.

— Не начинай при всех.

Это «не начинай» прозвучало хуже самого приказа.

В тот вечер я не спорила. Не потому, что мне нечего было сказать. Я боялась, что Сьюзен изобразит себя жертвой, а мою мать назовут чрезмерно чувствительной. Марина действительно старалась всем угодить: ездила за особым майонезом, стирала полотенца, готовила ужин на шестерых и улыбалась, когда свекровь благодарила её всё реже.

После десяти вечера мы с Даниилом поднялись в спальню. Я закрыла дверь и поставила будильник на пять.

— Что ты задумала? — спросил он.

— Завтра в этом доме кое-что изменится.

— Из-за герани?

— Герань была последней каплей.

Он долго смотрел на меня, потом кивнул.

— Ты права. Я должен был вмешаться раньше.

В пять сорок я услышала, как на лестнице скрипнула ступень. Сьюзен спускалась первой — в белом халате, с телефоном в руке, уже направляясь к своему шезлонгу. Но на столе её ждала не чашка чая, а аккуратно сложенный лист бумаги.

Она взяла его, пробежала глазами первые строки и резко подняла голову. Даниил вышел из коридора, а Марина появилась у плиты.

Сьюзен сжала лист так, что бумага хрустнула.

— Это что ещё такое?

Я положила ладонь на край стола.

— Правила проживания.

Она развернула лист и ткнула пальцем в нижнюю строку. Затем медленно потянулась к коричневой папке, лежавшей рядом с кофейником…

ЧАСТЬ 2

…Сьюзен раскрыла папку так резко, что из неё выскользнул маленький латунный ключ.
— Правила проживания? — переспросила она. — Вы решили выставить меня из дома?
— Нет, — ответила я. — Мы решили перестать обслуживать человека, который приезжает сюда как хозяйка.
Даниил встал рядом со мной.
— Мама, Лена права.
Сьюзен повернулась к нему, словно услышала предательство.
— Ты тоже в этом участвуешь?
— Я подписал этот лист.
Марина продолжала стоять у плиты, держа деревянную лопатку. Её пальцы дрожали.
— Давайте не будем ссориться, — тихо сказала она.
— Конечно, — усмехнулась Сьюзен. — Вы просто напечатали мне расписание уборки и хотите, чтобы я прислуживала в гостях.
Я забрала папку со стола и открыла её.
— Здесь нет прислуживания. Каждый моет свою посуду, сам заправляет кровать, приносит продукты и помогает с ужином. Кто не хочет — снимает номер в гостинице.
— Я не буду платить за отдых в доме собственного сына.
— Тогда помогите тем, кто этот отдых оплачивает своим трудом.
Она резко отодвинула стул. Его ножка царапнула пол, и этот звук показался мне громче крика.
— Я приехала к семье, а получила список обязанностей.
— Мама, — сказал Даниил, — это не список обязанностей. Это просьба уважать Марину.
Сьюзен посмотрела на него и вдруг улыбнулась.
— Ты не понимаешь, что она делает? Лена настроила тебя против меня.
У меня сжалось горло. Именно этого я боялась: чтобы разговор о вымотанной матери превратился в разговор обо мне.
Марина поставила на стол тарелку блинов.
— Сьюзен, я не хочу, чтобы вы уезжали. Просто иногда мне нужна помощь.
— Вам нужна благодарность за то, что вы сами предложили, — ответила та. — Никто не просил вас изображать хозяйку гостиницы.
Даниил взял тарелку и отнёс её к раковине.
— Тогда сегодня завтрак готовит тот, кто хочет есть.
Сьюзен побледнела.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Она схватила телефон и вышла на террасу. Через минуту мы услышали её голос.
— Да, я у них. Нет, они совсем распустились. Марина выставляет меня из дома, а Лена устроила семейный переворот.
Марина закрыла лицо ладонями.
— Вот видишь? Я всё испортила.
— Нет, — сказала я. — Испортила не ты. Просто раньше все делали вид, что ничего не происходит.
Даниил открыл шкафчик и достал ещё одну папку.
— Есть кое-что важнее правил.
Я не знала об этой папке. Он положил её на стол и вынул распечатанный договор.
— Что это? — спросила Марина.
Даниил посмотрел на неё.
— Документ, который мама принесла мне три недели назад. Она хотела, чтобы я подписал его сегодня.
Сьюзен вернулась с террасы.
— Даниил, мы уезжаем через час. И ты поедешь с нами.
Он не ответил. Только перевернул первую страницу.
— Мама, ты сказала, что Марина сама обещала передать тебе дом, если мы будем пользоваться им летом.
Марина подняла голову.
— Я ничего такого не обещала.
Сьюзен резко выхватила бумаги.
— Это была обычная семейная договорённость.
На последней странице виднелась подпись моей матери. Но Марина смотрела на неё так, будто видела впервые. Я шагнула ближе и заметила дату: договор был составлен ещё до нашей свадьбы.
Даниил достал из папки второй лист.
— И вот почему я не подписал. Вчера вечером я позвонил нотариусу, указанному здесь. Он сказал, что никогда не видел этот документ.
Сьюзен стиснула бумагу.
— Не смей обвинять меня.
— Я пока никого не обвиняю, — сказал Даниил. — Но утром мы поедем к человеку, который знает, откуда взялась эта подпись…

ЧАСТЬ 3

…В девять утра мы сидели в маленькой конторе у автовокзала. За окном гремели автобусы, а на столе лежала папка Сьюзен.
Нотариус, пожилой мужчина с чернильным пятном на большом пальце, долго смотрел на договор.
— Эту печать я не использовал уже четыре года, — сказал он.
Сьюзен вскочила.
— Вы ошибаетесь.
— Нет. И подпись тоже не моя.
Марина побледнела.
— Но здесь написано, что я обязуюсь передать дом Даниилу и Сьюзен после нашей свадьбы.
— Там написано не только это, — ответил нотариус. — В документе указано, что вы получили деньги и признали дом непригодным для постоянного проживания.
Я повернулась к свекрови.
— Ты хотела забрать дом?
— Не говори со мной таким тоном.
Даниил положил ладонь на папку.
— Мама, ответь.
Она отвернулась.
Нотариус достал журнал регистрации.
— Есть ещё одна странность. Копию договора принёс мне не клиент, а курьер. И вместе с ней была записка с просьбой проверить, достаточно ли правдоподобно выглядит моя печать.
Сьюзен перестала дышать так ровно.
— Какая записка?
— Вот эта.
Он подал нам листок. На нём стояло имя «Роберт Кин», брат Сьюзен, и номер телефона.
— Роберт помогал мне с ремонтом, — быстро сказала она. — Он мог просто пошутить.
— Он не шутил, — ответил Даниил. — Я разговаривал с ним утром.
Сьюзен схватилась за спинку стула.
— Ты звонил Роберту?
— Он сам позвонил мне. Сказал, что ты принесла ему копию маминого паспорта и попросила поставить подпись за неё.
Марина закрыла глаза.
— Мой паспорт пропал после свадьбы.
Я почувствовала холод в груди. Всё лето Сьюзен не просто пользовалась домом. Она готовила почву, чтобы забрать его.
— Зачем? — спросил Даниил.
Сьюзен долго молчала, потом прошептала:
— У нас долги.
— Поэтому ты решила отнять дом у Марины?
— Я хотела спасти семью.
— Свою семью, — сказал он.
Она резко подняла голову.
— Ты не знаешь, что я делала ради тебя! Я выплачивала твой первый кредит, когда ты был ребёнком. Я считала, что этот дом станет твоей защитой.
— Моей защитой не может быть кража у Марины.
Нотариус вызвал Роберта. Через двадцать минут тот вошёл, мокрый от жары, и положил на стол конверт с квитанциями.
— Сьюзен просила меня подделать подпись, — сказал он. — Я отказался. Но распечатал копию, чтобы понять, насколько всё серьёзно.
Свекровь уставилась на него.
— Ты обещал молчать.
— Я обещал подумать. Не молчать.
Даниил взял квитанции. На каждой стояло имя кредитной компании и сумма, от которой у него задрожали пальцы.
— Ты заложила свою квартиру?
— Два месяца назад.
— А теперь хотела заложить мамин дом.
Сьюзен заплакала, но Марина не подошла к ней. Это было непривычно видеть: мама стояла прямо, держась за край стола.
— Я могла помочь, — сказала она. — Если бы ты попросила.
— Ты бы дала деньги?
— Возможно. Но ты даже не дала мне выбора.
В этот момент у Даниила зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и нахмурился.
— Это банк.
Он выслушал несколько секунд и побледнел.
— Мама, они уже назначили дату продажи твоей квартиры. Завтра утром.
Сьюзен схватила его за рукав.
— Ты должен помочь мне сейчас.
Но Даниил смотрел не на неё. Он смотрел на Марину, а в другой руке сжимал лист, который только что прислал банк. Внизу стояла фамилия человека, погасившего первый взнос по долгу Сьюзен…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — На свадьбе сына невестка потребовала от меня чек на восемьдесят тысяч, но после моего возвращения перестала улыбаться ЧАСТЬ 4 — В моей матери на глазах отняли семейный ресторан, но после моего вопроса шериф резко побледнел ЧАСТЬ 4 — Зять велел мне забрать избитую дочь с автовокзала, но, увидев меня у праздничного стола, перестал улыбаться Я узнала, кому пересадили сердце моего сына, а мать девушки прошептала одну фразу — и уронила конверт ЧАСТЬ 4 — Я приехал починить крышу дома покойной жены, а родители зятя уже выносили оттуда мои вещи — и тут он побледнел Мать отдала моё место в самолёте собаке ради «идеальной картинки», но после моего ответа её улыбка исчезла