ЧАСТЬ 4

— А кто сможет? — выдохнул Брэндон.

Мартин положил последний лист рядом с поддельной доверенностью.

— Лили, когда ей исполнится двадцать пять. До этого фондом будет управлять независимый попечитель.

Брэндон медленно сел. Его колени подогнулись, будто он только сейчас понял: речь шла не о моём наказании и не о временной ссоре.

Он терял контроль над всем, ради чего лгал.

Ванесса резко подняла голову.

— Ты не можешь оставить нас без дома.

— Я не оставляю вас без дома, — ответила я. — Я перестаю делать вид, что вы имеете право на мой.

Артур достал из футляра ещё несколько листов.

— Долги по кредитной карте, неоплаченные налоги, договор с покупателем и заявление на продажу таунхауса. Всё подписано Брэндоном.

— Я не продавал дом, — пробормотал он.

— Вот ваша подпись, — сказал Мартин.

— Я подписывал предварительное соглашение.

— Там написано: «полномочия собственника», — возразил Артур.

Брэндон схватил бумаги, пробежал глазами и выронил их на ковёр.

Ванесса повернулась к нему.

— Ты говорил, что дом твой.

— Я думал, что станет моим.

— Ты сказал, что мать согласна.

— Она должна была согласиться!

Эта фраза повисла между нами тяжёлым предметом.

Лили стояла у дивана и держала меня за руку. Её пальцы были холодными.

— Бабушка, они правда хотели тебя выгнать?

Я присела перед ней.

— Они хотели, чтобы я перестала задавать вопросы.

— А ты будешь жить с нами?

Ванесса дёрнулась.

— Лили, не вмешивайся.

Я поднялась.

— Она уже вмешалась. Потому что это её жизнь тоже.

Мартин объяснил, что после оформления документов Брэндон и Ванесса смогут остаться в таунхаусе только на шесть месяцев, пока найдут другое жильё. Фонд оплатит аренду небольшой квартиры, но не машину, не клуб, не дорогие покупки и не долги, возникшие из-за поддельной доверенности.

Я согласилась.

Не из жалости к Брэндону.

Из-за Лили.

Но одно условие поставила сама.

— Ванесса больше не будет распоряжаться деньгами фонда.

— Ты хочешь отнять у меня дочь? — прошипела она.

— Нет. Я хочу, чтобы у неё впервые появились взрослые, которые не втягивают её в свои секреты.

Брэндон поднялся и подошёл ко мне. Он выглядел старше своих сорока девяти лет.

— Мама, я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

— Всё зашло далеко не в тот день, когда ты отправил сообщение. А когда ты решил, что моя любовь — это банковская услуга.

Он закрыл глаза.

— Я боялся, что ты отдашь всё Лили и мне ничего не останется.

— Ты боялся не потерять меня, Брэндон. Ты боялся потерять доступ ко мне.

Он не стал спорить.

Это было единственное честное движение за весь день.

Через час мы приехали в школу. Лили сидела в кабинете медсестры и рисовала на обороте старой распечатки. Увидев меня, она вскочила.

— Я не хочу возвращаться в тот дом.

— Почему?

— Там все говорят шёпотом. А потом делают вид, что ничего не было.

Я посмотрела на Брэндона. Он стоял в коридоре, прижав ладони к карманам.

— Ты слышал?

— Да.

— Тогда начни с правды.

Он вошёл в кабинет и сел перед дочерью на корточки.

— Лили, я сделал плохие вещи. Я взял деньги у бабушки и соврал тебе. Твоя мама тоже соврала. Но ты ни в чём не виновата.

Девочка долго смотрела на него.

— Ты вернёшь ей деньги?

— Буду.

— Всё?

Он сглотнул.

— Всё, что смогу.

Я не обещала простить его сразу. И не потребовала, чтобы Лили забыла услышанное. Некоторые раны нельзя закрыть красивой фразой.

Вечером я вернулась домой одна. На столе лежала папка «БРЭНДОН», но рядом с ней теперь стояла другая — «ЛИЛИ». В неё я сложила документы фонда, расписание выплат и письмо, которое Джордж написал за три месяца до смерти.

«Эвелин, если он однажды решит, что твоя доброта принадлежит ему, отдай ключи тому, кто ещё умеет благодарить».

Я перечитала строчку и достала из шкатулки жемчужные серьги.

На следующий день Лили пришла ко мне после школы. Она принесла испорченный кекс, который испекла к тому самому ужину.

— Он немного помялся, — сказала она.

— Зато достался мне.

Мы сидели за столом, и она открыла тетрадь.

— Бабушка, можно я напишу в фонд письмо?

— Конечно.

Она долго выводила буквы, высунув кончик языка от усердия, а потом повернула ко мне лист.

«Я хочу, чтобы в нашем доме никто не боялся говорить правду».

Я прикрепила письмо к папке рядом с документами Джорджа.

В тот вечер Брэндон позвонил. Я включила громкую связь.