ЧАСТЬ 4 — Мою десятилетнюю дочь заставили извиняться перед ударившим её дядей, но после одного движения на телефоне мама побледнела

ЧАСТЬ 4

— Да, — сказала я. — Назовите.

Сотрудница посмотрела на экран.

— Линда Харпер. Управляющая домом на острове Кауаи.

Мама вздрогнула так резко, что её кулон ударился о молнию на кофте.

— Не связывайся с ней здесь, — попросила она.

— Почему?

Она закрыла глаза.

Даниэль выругался сквозь зубы.

Я нажала на кнопку вызова.

Линда ответила почти сразу. На заднем плане шумели волны и звенели какие-то металлические подвески.

— Мисс Морган? Слава богу, вы на связи.

— Что случилось?

— Я получила два разных указания по вашему дому. Сначала вы просили оставить всех гостей до конца поездки. Потом мистер Даниэль прислал письмо с просьбой оформить выселение для вас и вашей дочери после первой ночи.

— И вы ему отказали?

— Я не могла изменить договор без вас. Но есть ещё кое-что. Он просил заменить вашу фамилию в благодарственной табличке у входа на фамилию ваших родителей.

Даниэль вскочил.

— Это была сюрпризная табличка!

— Для кого? — спросила я.

— Для родителей.

— За мой счёт?

Он открыл рот, но слова не вышли.

Линда продолжила:

— Я также получила просьбу от вашей матери. Она спрашивала, можно ли представить дом как подарок Даниэля родителям. Я решила, что это семейное дело, и ничего не меняла.

Отец опустил голову.

Я смотрела на него и чувствовала не злость, а усталость. Сорок лет брака. Сорок лет праздника, который они хотели запомнить. И рядом с ними стояла дочь, которую они годами учили платить за чужое удобство.

— Папа, ты знал, что поездку назовут подарком Даниэля?

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Я думал, Даниэль вернул тебе деньги.

Даниэль резко повернулся к нему.

— Я собирался!

— Когда? — спросила я.

— После поездки.

— После того, как ты выселил бы нас?

— Я не собирался тебя выселять навсегда.

— Ты написал «отправить обратно».

На табло над нами загорелся наш номер рейса. Посадка начиналась через восемь минут.

Мама заплакала.

— Рэйчел, я виновата. Я боялась, что если Даниэль почувствует себя лишним, он сорвёт юбилей. Он говорил, что ты всё выдержишь.

Софи сжала мою ладонь.

— Бабушка тоже так думает?

Мама посмотрела на неё.

— Нет, милая. Я ошибалась.

Это было первое честное признание, которое я услышала от неё за много лет. Но оно не стирало красного следа на щеке Софи.

Я попросила сотрудницу отменить только те части поездки, которые Даниэль оформил без моего согласия: его дополнительную комнату, билет Эвана и Мелиссы, экскурсию для них и все платные заказы на его имя. Основные билеты родителей я оставила.

Даниэль побледнел.

— Ты не можешь бросить меня здесь.

— Я не бросаю тебя. Я перестаю оплачивать твой план.

— У меня нет денег на обратный билет.

— Тогда попроси того, ради кого ты всё это устроил.

Он посмотрел на родителей.

Отец достал кошелёк, но мать остановила его.

— Нет, — сказала она. — Сначала он извинится перед Софи.

Даниэль уставился на неё.

— Ты тоже против меня?

— Я не против тебя, — ответила мама. — Я против того, что ты сделал.

Он подошёл к Софи. Девочка прижалась ко мне, но не спряталась.

— Я не должен был трогать твою сумку, — сказал Даниэль. — И не должен был ударить тебя.

Софи молчала.

— Я жду, что ты скажешь, — добавил он.

Я почувствовала, как внутри поднимается привычное желание подсказать ей правильный ответ. Но не стала.

Софи сама подняла глаза.

— Я не готова тебя прощать. Но можешь больше не трогать мои вещи.

Даниэль кивнул.

— Не буду.

Он достал бумажник и положил на кресло все наличные. Потом снял дорогие часы, которые недавно хвастливо показывал отцу.

— Этого хватит на билет. Остальное я переведу, когда вернусь.

— Не мне, — сказала я. — Управляющей дому. За отмену услуг.

Он кивнул ещё раз.

В этот момент к стойке подошла другая сотрудница.

— Мисс Морган, у нас возникла проблема с бронированием господина Моргана. Его обратный билет действительно аннулирован, но система показывает ещё один неоплаченный маршрут на завтра.

Даниэль побледнел.

— Это билет Эвана.

— Нет, — ответила сотрудница. — Билет оформлен на Даниэля Моргана. Оплата списана с карты Рэйчел Морган. Маршрут — в Лос-Анджелес, не в Денвер.

Я посмотрела на брата.

Он хотел встретить там Мелиссу и начать новую жизнь, используя деньги, которых у него не было. А потом собирался представить родителям поездку на Гавайи своим подарком.

Но теперь каждый его замысел распался на отдельные чеки.

Отец сел и закрыл лицо ладонями.

— Мне стыдно, — сказал он.

— Мне тоже, — прошептала мама. — Но я больше не буду просить тебя делать вид, что всё нормально.

Мы проводили родителей к посадке. Софи шла рядом со мной, не выпуская ремень своей сумки.

У выхода мама остановилась.

— Ты всё-таки хочешь, чтобы мы полетели?

— Да. Если вы будете отдыхать для себя, а не изображать подарок Даниэля.

— А ты?

Я посмотрела на Софи.

— Мы полетим другим рейсом. Не сегодня.

Она удивлённо подняла глаза.

— Мы всё равно увидим океан?

— Увидим. Но дом будет оформлен на тех, кто действительно в нём живёт, а табличка — на того, кто его оплатил.

Мама обняла Софи, но девочка сначала посмотрела на меня. Я кивнула. Только тогда она позволила бабушке коснуться своего плеча.

Даниэль остался у стойки один. Его чемодан лежал рядом, переполненный чужими ожиданиями и вещами, которые он больше не мог переложить в чужую сумку.

— Рэйчел, — позвал он.

Я обернулась.

— Что?

Он посмотрел на Софи, потом на телефон в моей руке.

— Я верну всё.

— Верни сначала деньги Линде. Потом научись спрашивать разрешения.

На лице Софи появилась едва заметная улыбка.

Через несколько минут родители прошли к самолёту. Мама всё время держала в руке распечатанный маршрут, где под именем дарителя теперь стояло моё имя. Не громко, не празднично, без красивой легенды.

Просто правда.

Мы с Софи остались у окна выхода, а её дорожная сумка лежала между нами. На бирке с черепахой виднелся след от пальцев Даниэля, но ремень выдержал.

Софи провела по нему ладонью.

— Мам, я сама понесу.

— Я знаю.

Она подняла сумку и посмотрела на меня.

— Только не за него.

Я услышала объявление о следующем рейсе и крепче сжала билет.

— Только за себя, Софи.

На бирке маленькая черепаха покачнулась, будто наконец поплыла в свою сторону.