ЧАСТЬ 4 — Я приехала в больницу с обедом для мужа, но его коллега увидел меня и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я перезвонила прямо в коридоре реанимации.
— Это мама Норы, — сказала я. — Что случилось?
— Марта, приезжайте в школу немедленно.
— У неё что-то со здоровьем?
— Нет. Но сегодня к нам приходил мужчина, который представился родственником Бена.
Я посмотрела на стекло. За ним врачи подключали мужа к аппарату, а Арнольд стоял, прижав ладонь к затылку.
— Какой мужчина?
— Он оставил документы. И сказал, что Нора должна знать правду до того, как Бен подпишет согласие на лечение.
Внутри меня что-то оборвалось.
— Оставайтесь рядом с ней. Я еду.
— А Бен?
Я посмотрела на доктора Прайс.
— Вы можете поддерживать его состояние без моего согласия?
— Можем. Но окончательное решение должен принять он.
— Тогда найдите способ разбудить его.
Прайс горько усмехнулась.
— Мы не управляем сознанием человека.
— Зато я знаю, что может его вернуть.
Я достала из сумки записку, которую утром спрятала под вилкой. Бумага была измята и пахла корицей. Я передала её Арнольду.
— Прочитайте ему.
— Он без сознания.
— Всё равно прочитайте.
Арнольд вошёл в реанимацию. Через минуту его голос донёсся сквозь стекло:
— «Ты не обязан заботиться обо всех. Позволь мне позаботиться о тебе».
Монитор Бена изменил ритм.
Доктор Прайс резко подняла голову.
— Ещё раз.
Арнольд повторил.
Пальцы Бена дрогнули.

Я приехала в школу через двадцать минут. Нора сидела в кабинете директора, сжимая в руках свой рюкзак. На молнии висел второй брелок-кораблик — маленькая копия того, который Бен носил на ключах.
У стены стоял незнакомец лет пятидесяти. Его лицо было похоже на лицо Бена, только тяжелее и жёстче.
— Вы Марта, — сказал он.
— А вы?
— Виктор. Старший брат Бена.
— У Бена нет брата.
Виктор усмехнулся без радости.
— Он так всем говорил.
Директор положила на стол анкету Норы.
— Виктор утверждает, что Бен не является её биологическим отцом.
Я почувствовала, как пол качнулся.
Нора подняла на меня глаза.
— Мам?
— Это ложь, — сказала я слишком быстро.
Виктор достал из папки свидетельство о рождении и старую фотографию. На фотографии Бен был моложе, худее, рядом с женщиной, которую я никогда не видела.
— До вашей свадьбы Бен жил в другом городе, — сказал Виктор. — У него родилась дочь. Девочка умерла от наследственного заболевания. После этого он порвал со всей семьёй.
Я смотрела на фотографию и вспоминала всё, что считала странностями: его страх перед детскими больницами, ночные звонки, слёзы на краю кровати.
— Почему вы пришли сейчас?
— Потому что он прислал мне письмо.
Виктор протянул его. В письме Бен писал, что если анализ подтвердит ошибку, он хочет встретиться с братом и рассказать Норе о девочке по имени Ася. Не как о тайне, а как о части семьи.
— Он не скрывал от Норы её происхождение, — продолжил Виктор. — Он скрывал от тебя свою дочь, потому что боялся, что ты увидишь в нём человека, который уже однажды не спас ребёнка.
Нора тихо спросила:
— Папа был моим настоящим папой?
Я присела перед ней.
— По крови — да. А по всему остальному он был твоим папой каждый день. Даже когда делал глупости и молчал там, где должен был говорить.
— У меня была сестра?
— Была.
— Она умерла?
Я кивнула.
Нора сжала ремень рюкзака.
— Почему он мне не сказал?
— Потому что боялся потерять тебя от одного только взгляда.
Виктор отвернулся.
— Бен всегда путал любовь с попыткой спрятать боль подальше.
Мы вернулись в больницу вместе. В реанимации Бен уже был в сознании. Он выглядел маленьким под белой простынёй, но когда увидел Нору, попытался приподняться.
— Не двигайся, — сказала я.
— Я хотел вам рассказать.
— Расскажешь сейчас.
Он посмотрел на Нору.
— У тебя была сестра. Её звали Ася. Она любила считать окна в поездах и терпеть не могла суп.
Нора стояла у кровати, не плача.
— Она была похожа на меня?
— Очень. Когда сердилась — даже больше.
— Ты любил её?
Бен закрыл глаза.
— Любил так сильно, что после её смерти решил, будто любовь всегда заканчивается наказанием.
Нора взяла его за руку.
— Я не Ася.
— Знаю.
— И не надо прятать меня от всего плохого.
Бен заплакал. Не скрываясь.
Доктор Прайс вошла с бумагами.
— Новое заключение готово. У Бена аутоиммунное заболевание, а не неизлечимая дегенерация. Лечение тяжёлое, но прогноз хороший.
Арнольд стоял за её плечом.
— А я, похоже, должен сам объяснить, почему мои анализы оказались в его карте.
— Объясните, — сказала я. — Но после того, как Бен подпишет согласие.
Муж посмотрел на меня.
— Ты останешься?
— Я останусь рядом. Но не вместо тебя.
Он взял ручку. Пальцы дрожали, и подпись вышла неровной. Под ней доктор Прайс поставила свою.
Через несколько минут его увезли на процедуру.
Виктор остался в коридоре. Он достал из кармана маленький деревянный кораблик, потёртый по краям.
— Их было два, — сказал он. — Бен сделал один Асе, а второй оставил себе.
Я взяла его.
— Почему отдаёте мне?
— Потому что теперь это не его тайна.
Когда Бен вернулся, он ещё не мог говорить долго. Нора сидела у его кровати и показывала ему рисунок с четырьмя окнами поезда. Виктор рассказывал, как Ася однажды съела весь праздничный суп, чтобы доказать, что он невкусный. Арнольд принёс новый обед — без больничного желе и с настоящим яблочным пирогом.
Бен посмотрел на контейнер и слабо улыбнулся.
— Ты всё-таки принесла.
— Конечно.
— А записка?
Я положила её рядом с его рукой.
— Она больше не просьба.
Он взглянул на меня.
— А что?
— Договор. Ты говоришь правду до того, как она превращается в чужую папку.
Он кивнул.
Нора подняла деревянный кораблик и поставила его на подоконник палаты рядом с рисунком. Маленькое судно упёрлось носом в бумажный поезд, и четыре нарисованных окна оказались прямо за его мачтой.
— Пап, — сказала Нора, — расскажи ещё про Асю.
Бен сжал мою ладонь и начал говорить, не пряча ни одного имени.

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Муж выгнал меня из роддома с новорождённой дочерью, но у двери родителей его мать побледнела и попятилась Я нашла на блошином рынке серьги исчезнувшей дочери, а утром муж побледнел, увидев полицейских у нашей двери ЧАСТЬ 4 — Я пришла к мужу-хирургу с домашним обедом, но его коллега увидел меня и побледнел, словно узнал страшную новость На тренировке меня выключили после хлопков по мату, но мой брат шагнул вперёд — и улыбка здоровяка исчезла ЧАСТЬ 4 — После похорон сосед признался, что восемь лет возил моего слепого отца совсем не к врачам — и у него задрожали руки Я вернулся домой после службы, а жена исчезла вместе с мебелью и оставила мне записку — но у двери она побледнела