Я вернулся раньше из поездки, чтобы разоблачить няню, но увидел в гостиной такое — Маргарет побледнела

Я увидел, как мои годовалые сыновья стояли на животе няни, а она смеялась под ними в перчатках для уборки, и не смог сделать ни шага.

Ноа балансировал на моей груди? Нет, на груди Эмили — маленький, серьёзный, с растрёпанными светлыми волосами. Сэм стоял у неё на животе, размахивая руками, будто управлял кораблём во время шторма. Эмили держала их за лодыжки и кричала:

— Выше, капитаны! Ещё выше! Только не падайте на папин диван!

Я едва не задохнулся.

На ковре лежали мягкие кубики, подушки и одеяла. Мой идеально выстроенный дом выглядел так, словно в нём поселился детский ураган. На журнальном столике стояла перевёрнутая миска с кукурузными хлопьями, а рядом валялся мой медный брелок в форме ракеты — подарок, который жена привезла из нашего последнего путешествия перед смертью.

Я всегда носил его на ключах. В тот вечер он лежал среди игрушек, и от этого у меня неприятно сжалось сердце.

Эмили первой заметила меня. Смех исчез с её лица.

— Господин Харрисон…

Ноа обернулся, потерял равновесие и сел прямо ей на грудь. Сэм завалился на бок. Я бросился вперёд, схватил обоих и прижал к себе.

— Вы сошли с ума? — спросил я так тихо, что сам испугался собственного голоса.

— Они не могли упасть, я держала их.

— Они стояли на вас!

— Потому что вы просили меня не ставить их на пол без страховки? Я нашла способ, чтобы они потренировали ноги.

— Это вы называете уходом?

Эмили поднялась, стянула жёлтые перчатки и вытерла ими слёзы смеха с лица.

— Они впервые сами попросили играть.

Я посмотрел на близнецов. Ноа ухватился за мой воротник, а Сэм положил ладонь мне на щёку. Оба улыбались.

И это было неправильно.

После смерти Клары они почти перестали смеяться. Я нанял четырёх нянь за шесть месяцев и уволил каждую. Одна опоздала на пять минут. Другая смотрела в телефон во время кормления. Третья смеялась слишком громко, и я не мог выносить этот звук в доме, где ещё недавно звучал голос моей жены.

Эмили появилась три недели назад. Молодая, неопытная, слишком мягкая. Маргарет, наша экономка, сразу сказала, что она опасна.

Утром, перед моим «отъездом», Маргарет остановила меня у лестницы.

— Не оставляйте детей с ней одного, господин Харрисон.

— Я уезжаю на двое суток. Что именно вас беспокоит?

Она посмотрела на закрытую дверь детской.

— Они больше не плачут.

— Это хорошо.

— Маленькие дети не перестают плакать просто так. Она либо пугает их, либо даёт им что-то успокаивающее.

Эти слова я носил в себе весь день. Поэтому придумал поездку, оставил машину в гараже, вышел через служебный вход и вернулся ночью. Я хотел застать Эмили врасплох.

Теперь она стояла передо мной босиком, с красной отметиной от резинки на запястье.

— Где дети спали прошлой ночью? — спросил я.

— В вашей комнате.

— Почему?

Она открыла рот, но в коридоре раздался резкий звонок. Маргарет появилась на пороге, держа в руке тонкую папку.

— Я так и знала, что вы вернётесь, — сказала она. — Нам нужно поговорить до того, как вы снова поверите этой девочке.

Маргарет положила папку на стол, а затем медленно потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Маргарет уже коснулась металлической застёжки, когда я перехватил её руку.

— Сначала объясните, почему вы знали, что я вернусь.

Её пальцы были холодными, сухими и пахли лавандовым мылом.

— Вы сами сказали, что поездка отменена.

— Я не говорил этого никому.

На лице Маргарет впервые дрогнуло что-то похожее на испуг. Но всего на секунду. Потом она снова улыбнулась своей спокойной, материнской улыбкой.

— Вы устали, Дэниел. Переживаете за мальчиков и ищете угрозу там, где её нет.

— А папка?

— Доказательства.

Эмили шагнула между нами.

— Не открывайте её здесь.

Я резко повернулся к ней.

— Теперь вы будете указывать мне, что делать в собственном доме?

— Я пытаюсь не дать ей снова перевернуть всё против меня.

— Что значит «снова»?

В гостиной стало тихо. Даже настенные часы будто перестали тикать.

Эмили опустила глаза на медный брелок-ракету, лежавший под диванной подушкой.

— Вчера я нашла его в детской.

— И что с того?

— Он был рядом с кроваткой, когда Сэм плакал. Маргарет сказала, что вы запретили мне входить в вашу спальню и трогать ваши вещи. Но я не брала его.

Маргарет резко рассмеялась.

— Послушайте, как она придумывает. Теперь виноват брелок?

Ноа вдруг заскулил и вцепился мне в рубашку. Сэм спрятал лицо у моего плеча. Я почувствовал, как маленькие пальцы дрожат.

— Они боятся вас? — спросил я.

Маргарет побледнела.

— Они боятся любого резкого голоса.

— Вы только что рассмеялись над Эмили.

— Я защищаю вашу семью.

Эмили достала из кармана телефона маленькую карту памяти в прозрачном пакетике.

— Я записывала не детей, — сказала она. — Я записывала себя.

— Зачем?

— Потому что после каждого вашего отсутствия Маргарет говорила, что вы меня уволите. Она обвиняла меня в том, что мальчики плачут, хотя плакали они только после её визитов в детскую.

Маргарет выхватила телефон.

— Она шпионит в вашем доме!

Я забрал его у неё.

— Отойдите от меня.

Она отступила, но папку не выпустила.

— Господин Харрисон, я служила вашей семье двенадцать лет. Я была рядом с Кларой. Я вырастила этих детей, пока вы прятались в своей работе.

Удар пришёлся точно в больное место.

— Не произносите имя моей жены, чтобы оправдать себя.

— Тогда спросите, почему Клара оставила мне доступ ко всему дому.

— Что вы хотите сказать?

Маргарет посмотрела на близнецов, потом на меня.

— Она знала, что вы не справитесь один. И подготовила документы.

Эмили прошептала:

— Это ложь. Я видела, как она искала их в кабинете.

— Вы были в моём кабинете? — спросил я.

— Да. Потому что нашла там пустой флакон.

Она вынула из кармана небольшой пластиковый пакет. Внутри лежал пузырёк с белой крышкой.

— Он был в мусорном ведре рядом с бутылочками мальчиков. Я отнесла его врачу, но не успела получить результат.

Маргарет сделала шаг к ней.

— Вы украли лекарство.

— Я его не трогала.

— Вы сами подмешивали его детям!

Крик разбудил близнецов. Они заплакали одновременно, и этот звук пронзил меня.

В этот момент в кармане Эмили завибрировал телефон. Она взглянула на экран и побелела.

— Кто звонит? — спросил я.

Эмили медленно подняла глаза.

— Врач из лаборатории. Он сказал, что результаты уже готовы…

ЧАСТЬ 3

Эмили включила громкую связь, и в гостиной прозвучал усталый мужской голос.

— Госпожа Брукс? Я доктор Левин. Анализ жидкости из пузырька завершён. В ней обнаружено сильное успокаивающее средство. Для годовалых детей его принимать нельзя.

Я почувствовал, как пол ушёл из-под ног.

— Доктор, вы уверены? — спросил я.

— Абсолютно. Следы вещества обнаружены и в образце смеси, который вы передали утром.

Маргарет резко повернулась к Эмили.

— Она всё подстроила!

— Замолчите, — сказал я.

Это было первое слово, после которого Маргарет действительно замолчала.

Эмили достала из телефона ещё один файл. На экране появилась видеозапись с камеры, спрятанной в деревянной машинке. Изображение было мутным, но лица узнавались.

Маргарет входила в детскую ночью. На часах было два часа четырнадцать минут. Она стояла у кроваток, держа бутылочку, а затем наклонялась к Сэму.

— Спи, маленький шумный мальчик, — говорила она. — Твой отец должен привыкнуть к тишине.

Я смотрел на экран и не мог моргнуть.

Запись продолжалась. Маргарет ставила бутылочку в кроватку Ноа, закрывала дверь и говорила кому-то по телефону:

— Если он вернётся раньше, няня будет первой, кого он обвинит. Он сам такой. Ему достаточно намекнуть на беспорядок.

Эмили заплакала беззвучно.

— Я нашла машинку после того, как Ноа заболел, — сказала она. — Камеру установила не я. Её оставила Клара.

Я посмотрел на Маргарет.

— Ты давала им лекарство?

— Только несколько капель. Они плохо спали. Я хотела помочь.

— Ты подмешивала его в смесь.

— А кто ещё мог заботиться о них? Ты? Ты даже не замечал, что они худеют.

В её голосе не было раскаяния. Только злость человека, у которого отнимают власть.

Я позвонил в полицию. Маргарет не сопротивлялась, пока офицеры надевали на неё наручники. Лишь у двери она повернулась ко мне.

— Ты всё равно не справишься без меня, Дэниел.

Я ничего не ответил.

Через час доктор Левин приехал сам и осмотрел детей. К счастью, доза была небольшой, но регулярной. Он сказал, что Ноа и Сэм должны провести ночь под наблюдением.

Я стоял в больничном коридоре, сжимая медную ракету в ладони, когда зазвонил телефон.

— Господин Харрисон? — спросила незнакомая женщина. — Я из службы опеки. Нам поступило заявление, что вы подвергаете детей опасности.

Я закрыл глаза.

— Кто его подал?

На другом конце повисла пауза.

— В заявлении указано имя Эмили Брукс. И приложена ваша подпись…