ЧАСТЬ 4

Марко не успел убрать телефон.

Я выхватил его и увидел сообщение от неизвестного номера: «Если Доминико вошёл в отделение, начинайте второй этап. Ребёнок должен исчезнуть до полуночи».

У меня перехватило дыхание.

— Кто такой Лоренцо? — спросил я.

Марко смотрел на экран, будто там уже не было выхода.

— Старший бухгалтер твоего отца.

Имя ударило памятью. Лоренцо Беллини сидел в кабинете отца, когда я был мальчишкой. Он учил меня различать настоящие подписи и поддельные, объяснял, какие люди улыбаются перед предательством. После смерти отца он исчез, прихватив с собой несколько счетов и часть денег.

Я всегда считал, что Марко нашёл его в Неаполе и убрал.

— Ты всё это время знал, что он жив?

— Я знал, что он вернётся.

— И поэтому спрятал Елену?

— Поэтому пытался выиграть время.

Из отделения донёсся быстрый сигнал тревоги.

Клара рванула туда.

Елена пошатнулась, и я подхватил её под локоть. От неё пахло лекарством и мятным мылом. Её пальцы были ледяными.

— Не дай им забрать его, — прошептала она.

— Не дам.

— Доминико, посмотри на меня. Я не ушла к другому мужчине. Я ушла потому, что увидела, как ты подписал мой страх.

Эти слова оказались страшнее обвинения.

Я посмотрел на папку с разводом. Внутри лежала моя настоящая подпись, поставленная утром без колебаний. Я хотел разорвать связь, потому что решил, будто меня бросили. Но настоящая причина была проще и хуже: я никогда не спросил, почему Елена исчезла. Я предпочёл обиду поиску.

— Я должен был искать тебя иначе, — сказал я.

— Да.

Она не смягчила ответ.

И это спасло меня от удобного раскаяния.

Клара выбежала из отделения.

— Операционная готова. Но ребёнку нужна кровь редкой группы. Подходит только отец или донор из списка.

— У меня четвёртая отрицательная.

— У мальчика такая же. Мы уже взяли анализ.

— Берите мою кровь.

— Вам придётся подписать согласие.

Клара протянула мне планшет, но Марко вдруг схватил её за руку.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Если этот мальчик выживет, Лоренцо не остановится.

Елена посмотрела на него.

— Ты мог предупредить нас. Мог привезти Доминико. Мог сказать правду.

Марко отвёл взгляд.

— Я хотел сохранить семью.

— Нет, — ответил я. — Ты хотел сохранить власть.

Он ничего не сказал, и именно это признание оказалось честнее всех его оправданий.

Я подписал согласие на переливание и вошёл в маленькую процедурную. Игла вошла в вену. Кровь потекла по прозрачной трубке в пакет, а за стеной Клара и хирург боролись за жизнь моего сына.

Марко стоял у двери.

— Лоренцо ждёт в подземной парковке, — сказал он. — Если ты выйдешь к нему один, он отдаст тебе документы. Там счета отца. Там доказательства, что он подставлял нас обоих.

— Почему я должен тебе верить?

— Не должен. Но если он получит доступ к счетам, купит людей в каждом нашем доме.

— А ты что получишь?

Марко усмехнулся без радости.

— После этой ночи? Ничего.

В этот момент в коридоре погас свет. Аварийные лампы окрасили стены в красный цвет. Из подземного этажа донёсся хлопок, затем второй.

Клара заперла отделение.

— Он уже внутри.

Я посмотрел на Елену. Она стояла у стекла и держала ладонь на прозрачной стене инкубатора.

— Останься с ним, — сказал я.

— Нет.

— Елена.

— Ты четыре месяца искал меня и нашёл только потому, что пошёл подписывать развод. Я не отпущу тебя одного в эту историю.

Марко достал из внутреннего кармана металлический жетон с номером банковской ячейки. Такой же, как тот, что Елена передала Кларе.

— Второй жетон у Лоренцо, — сказал он. — В ячейке лежит не только бухгалтерия.

Мы спустились по служебной лестнице. На первом пролёте Марко остановился.

— Если увидишь его, не стреляй.

— Ты просишь меня о милосердии?

— Я прошу тебя не стать таким, как отец.

Внизу пахло бензином и мокрым бетоном. Между машинами стоял Лоренцо Беллини — седой, худой, с кожаным портфелем в руке. Рядом с ним были двое вооружённых людей.

— Доминико, — сказал он. — Ты вырос.

— А ты слишком долго прятался.

Лоренцо открыл портфель и достал папку.

— Твой отец оставил мне распоряжение. Если с ним что-то случится, управление перейдёт не тебе, а тому, кто докажет, что ты недостоин имени Росси.

Марко шагнул вперёд.

— Хватит.

Лоренцо усмехнулся.

— Ты прекрасно справлялся. Подделал подпись, спрятал беременную, подстроил исчезновение. Осталось только дождаться, пока Доминико подпишет развод, и семья объявит его неспособным управлять.

Я посмотрел на брата.

— Ты хотел занять моё место.

— Я хотел, чтобы нас больше никто не использовал, — сказал Марко. — Но потом понял, что власть удобнее защиты.

Лоренцо протянул мне документ.

— Подпиши отказ от управления, и жена с ребёнком останутся живы.

— Ты пришёл в больницу с угрозами, а теперь торгуешься за подпись?

— Все мужчины вашей семьи торговались подписями.

Я достал из кармана телефон Марко и поднял его экраном вверх.

— А ты отправлял сообщения, в которых писал, что ребёнок должен исчезнуть. Люди наверху их уже видели.

Лоренцо побледнел.

— Это подделка.

— Как и моя подпись на переводе Елены? Как и фотографии, из-за которых я поверил, что она предала меня?

Марко неожиданно встал рядом со мной.

— Фотографии сделал я, — сказал он. — Но приказал Лоренцо.

Я повернул голову.

— Зачем ты сейчас это сказал?

— Потому что наверху мой племянник умирает. И я больше не отдам его человеку, который считает детей разменными монетами.

Лоренцо поднял руку. Один из его людей шагнул вперёд.

Марко ударил его первым. В подземном гараже раздался глухой выстрел, пуля ушла в бетонный столб. Я бросился на второго, выбил оружие и прижал его к капоту. Лоренцо отступал, пока не упёрся в автомобиль.

— Ты всё равно потеряешь империю, — прошипел он.

— Я уже потерял её, когда позволил ей стать важнее Елены.

Я не стал стрелять.

Вместо этого забрал портфель и оставил Лоренцо под охраной людей, которым Марко успел позвонить ещё в лестничном пролёте. Не полиции. Не судьям. Тем, кто годами работал на семью и теперь должен был увидеть, что именно происходило за закрытыми дверями.

В портфеле нашли счета, поддельные распоряжения и письмо от моего отца. В нём он завещал управление не тому, кто будет сильнее, а тому, кто откажется использовать семью как оружие.

Я передал письмо Марко.

Он прочитал его и рассмеялся коротко, без веселья.

— Отец всегда думал, что знает тебя лучше меня.

— Он ошибался. Я тоже.

— Что ты сделаешь со мной?

— Ты уедешь из Чикаго. И заберёшь только то, что заработал сам.

— А если я не уеду?

— Тогда я покажу всем счета и твою подпись. Не чтобы отомстить. Чтобы никто больше не принял ложь за приказ.

Марко кивнул. Он впервые выглядел не хозяином положения, а человеком, который увидел настоящую цену собственного выбора.

Когда я вернулся наверх, операция ещё продолжалась. Елена сидела у стекла, прижимая к груди пластиковый жетон. Клара стояла рядом и держала её за плечо.

— Он стабилен, — сказала медсестра.

Я закрыл глаза.

Елена посмотрела на папку с разводом.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я подписала?

Я положил бумаги на стойку.

— Я больше не буду принимать решения за тебя.

— Это не ответ.

Я разорвал последнюю страницу пополам, потом ещё раз. Кусочки упали рядом с заявлением о переводе, где стояла фальшивая моя подпись.

— Нет, Елена. Я хочу, чтобы ты сама решила, кем мы будем после этой ночи.

Она долго смотрела на меня.

— Тогда начни с правды.

— С какой?

— Назови его имя.

Я подошёл к стеклу инкубатора. Крошечный мальчик лежал под прозрачным куполом, опутанный трубками. На ножке у него была бирка: «Росси, мальчик, мать — Елена». В графе имени стоял прочерк.

— Его зовут Нико, — сказал я.

Елена закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза.

— Почему Нико?

— Так звали моего отца. Но он будет носить это имя не как приказ. А как выбор.

Клара улыбнулась устало.

— Тогда подпишите новую карточку, отец.

Я взял ручку. Рука дрожала сильнее, чем в тот день, когда я подписал развод.

Елена накрыла мою ладонь своей.

— Пиши медленно.

За стеклом аппарат ровно отсчитывал дыхание нашего сына. Внизу люди делили власть, документы и страх. А здесь требовалось только одно имя.

Я вывел его на белой карточке, и Нико впервые сжал крошечные пальцы вокруг моего указательного пальца.

Елена прошептала: