Меня отправили в винный погреб на балу, а через час незнакомец в чёрной маске перестал улыбаться

В ту ночь я услышала в винном погребе, как два человека назначили мне роль убийцы, хотя я даже не знала, кто должен умереть.

Я застыла между дубовыми бочками, прижимая к груди бутылку шампанского. За стеллажом звучали два мужских голоса. Один был хриплым, нетерпеливым. Второй — мягким, почти ласковым, от которого по коже полз холод.

— Оружие уже внутри? — спросил хриплый.

— Наёмник записан в списке официантов, — ответил второй. — В полночь погаснет свет. Десять секунд ему хватит.

Я перестала дышать.

— А потом пистолет найдут в тележке рыжеволосой официантки. Полиция быстро решит, что она стреляла из-за долгов брата.

Мои пальцы сжались на горлышке бутылки. Рыжеволосая официантка была я.

В этот вечер мне обещали пятьсот долларов. Эти деньги должны были оплатить электричество, учебники для медицинского колледжа и зимнюю куртку моему девятнадцатилетнему брату Дэнни. Я не могла позволить себе испугаться. Но когда второй мужчина тихо добавил, что Дэнни больше ни с кем не заговорит, у меня подкосились колени.

На краю бочки блеснул тяжёлый золотой перстень. На плоской поверхности был вырезан лев с короной. Мужчина постучал им по дереву.

— После полуночи у семьи снова будет настоящий лидер, — сказал он.

Телефон завибрировал в кармане моего фартука. В тишине погреба звук показался выстрелом.

— Кто там? — рявкнул хриплый.

Я бросилась бежать.

Я вылетела на узкую лестницу, поскользнулась на каменной ступени и больно ударила ладонь. За спиной грохотали шаги. Наверху я рванула дверь и оказалась в коридоре с портретами давно умерших Виталей. Музыка бала доносилась издалека, но я слышала только собственное сердце.

У окна коридор заканчивался тупиком. Я обернулась — и чья-то рука втянула меня за тяжёлый гобелен с изображением белого оленя.

Другая ладонь закрыла мне рот.

— Тише, — прошептал мужчина.

Он был высоким, в чёрном смокинге, и от него пахло кедром и дождём. На лице была простая чёрная маска. В узкой нише за гобеленом мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его пальцев.

Шаги промчались мимо.

— Что вы слышали? — спросил он, убирая руку.

— Они хотят убить хозяина дома. И подставить меня.

— Как вас зовут?

— Нора Куинн.

Он посмотрел на часы.

— Девять пятьдесят три. До полуночи два часа.

— Нужно вызвать полицию.

— Нужно предупредить того, кого собираются убить.

— Вы знаете, кто это?

Вместо ответа он вывел меня в гардеробную, снял с меня белый фартук и спрятал его в карман. Потом накинул мне на плечи тёмно-синюю накидку и заменил серебряную маску официантки на чёрную, расшитую золотыми крыльями мотылька.

— Теперь вы гостья.

— А вы кто?

— Спросите в полночь.

В бальном зале триста гостей кружились под музыку. Мужчина в чёрной маске повёл меня между свечами и тыквенными фонарями, будто мы пришли сюда вместе.

— Смотрите на официантов, — сказал он. — Кто-то из них чужой.

У лестницы стоял высокий мужчина с подносом. Он не подавал напитки и всё время смотрел на микрофон, установленный на верхней площадке. Под его серебряной маской виднелся белый шрам.

— Я его не видела на собрании, — прошептала я.

Мой спутник едва заметно поднял два пальца. Лысый мужчина у оркестра двинулся к незнакомцу.

— Кто он?

— Человек, которому я доверяю.

В этот момент к нам подошёл седовласый мужчина в белой маске с золотыми листьями. На руках у него были белые перчатки.

— А это кто? — спросил он своим тёплым, медовым голосом.

Я узнала его.

Мой спутник напрягся.

Седовласый улыбнулся и направился к лестнице. До полуночи оставалось две минуты. На площадку поднялся человек в золотой маске льва, и зал взорвался аплодисментами. Я повернулась к мужчине рядом со мной.

— Это Лука Витал? — спросила я.

Он снял перчатку, взял меня за руку и потянул к лестнице. А наверху человек в золотой маске уже поднял микрофон…

ЧАСТЬ 2

В следующую секунду колокол пробил полночь.
Свет погас.

Зал погрузился в абсолютную темноту. Я услышала короткий металлический щелчок и поняла: выстрел должен прозвучать сейчас.

Мужчина в чёрной маске резко толкнул меня за каменную колонну. Раздался хлопок, затем крик. Что-то ударилось о мраморный пол.

— Все остаются на местах! — крикнул лысый мужчина у оркестра.

Свет вспыхнул.

Человек в золотой маске стоял на площадке, целый. Рядом с ним лежал микрофон, пробитый пулей. А у лестницы тот самый незнакомый официант держал руку, из которой текла кровь. Лысый мужчина заломил ему запястье.

— Он стрелял из рукава, — сказал он.

— Где оружие? — спросил седовласый.

Он произнёс это слишком быстро. Я заметила, как его пальцы в белой перчатке сжались.

— В тележке, — ответил незнакомец.

У меня перехватило дыхание.

Двое охранников бросились к служебному проходу. Через минуту один вернулся с моим серебряным подносом и поставил тележку перед всеми.

— Здесь пистолет.

Я попятилась.

— Я к нему не прикасалась.

— Конечно, — мягко сказал седовласый. — Но ваша тележка стояла у лестницы.

Мужчина в чёрной маске встал между мной и охранниками.

— Отойдите от неё.

— Вы отдаёте приказы в моём доме? — усмехнулся седовласый.

Тогда человек в золотой маске снял её.

У меня пересохло во рту.

Это был Лука Витал — молодой, бледный, с глазами цвета тёмного стекла.

— В моём доме, дядя Ричард, — сказал он.

Ричард улыбнулся, но улыбка дрогнула.

— Лука, ты цел. Какое счастье.

— Не изображай счастье. Ты плохо играешь.

Лука подошёл к тележке, однако не коснулся оружия.

— Нора, вы видели в погребе человека с перстнем льва?

— Да. Голос принадлежал ему. Я уверена.

Ричард снял перчатку с правой руки. На мизинце блеснул золотой лев с короной.

По залу прошёл гул.

— Это ничего не доказывает, — сказал Ричард. — Такой знак носят многие в нашей семье.

— Не многие, — раздался голос от лестницы.

Старуха в чёрном платье медленно спустилась к нам. Я узнала её: госпожа Доннелли, управляющая домом. В руке она держала толстую книгу с потрёпанной кожаной обложкой.

— Я видела, кто вошёл в погреб, — сказала она. — И записала это в журнале.

Ричард повернулся к ней.

— Ты совсем выжила из ума?

— Мне восемьдесят два, мистер Витал. Но память у меня лучше, чем ваша совесть.

Лука взял книгу. На странице стояли подписи всех работников и гостей, вошедших через служебные ворота. Напротив имени Ричарда была запись о спуске в погреб в девять сорок две. Рядом — подпись, сделанная тем же золотым пером, которым он подписывал семейные документы.

— Я спустился за вином, — сказал Ричард.

— В погребе вы говорили о моём убийстве, — ответила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах исчезло тепло.

— Ты слышала только половину разговора.

— Достаточную половину.

Лука перелистнул страницу и увидел ещё одну отметку.

— Дэнни Куинн, — прочитал он. — Почему мой дядя записал имя вашего брата в журнале?

Телефон в его кармане зазвонил. Лука ответил, послушал несколько секунд и побледнел.

— Говорите.

Он медленно опустил трубку.

— Дэнни не выходил из дома. Его нашли связанным в гараже Виталей. Но рядом с ним оставили записку: «Если хочешь, чтобы он жил, принеси журнал на старую пристань»…

Лука поднял глаза на Ричарда. Тот уже пятился к боковой двери.

ЧАСТЬ 3

— Ричард, — тихо сказал Лука, — кто ещё знает о пристани?

— Ты становишься похож на отца, — ответил дядя. — Сначала задаёшь вопросы, потом отнимаешь всё, что человеку дорого.

— Дэнни где?

— Жив. Пока ты не позвонишь тому, кому нужно.

Я шагнула вперёд.

— Вы использовали моего брата, чтобы заставить меня прийти сюда.

Ричард посмотрел на меня почти с жалостью.

— Мальчик задолжал не шестьдесят тысяч. Он задолжал сто двадцать. Я просто предложил ему способ закрыть долг. Назвать твоё имя, устроить тебя на работу и не задавать вопросов.

У меня задрожали колени.

— Он не знал, что меня убьют.

— Он знал, что в тележке будет оружие.

Эти слова ударили сильнее выстрела.

Лука резко повернулся к лысому мужчине.

— Томас, перекройте ворота. Никто не покидает дом.

— Поздно, — сказал Ричард.

Он вытащил из кармана маленький ключ и сжал его в кулаке.

— В гараже стоит машина. Если я не выйду через пять минут, мальчик умрёт.

— Вы не выйдете, — сказала Доннелли.

— А кто меня остановит? Вы? Старый слуга? Девушка с разбитой ладонью?

Он засмеялся. В этот момент его взгляд упал на книгу в руках Луки.

— Отдай журнал.

— Нет.

— Тогда твой брат умрёт вместе с этим мальчишкой.

Ричард вырвал из внутреннего кармана сложенный лист и бросил его на стол. Это была копия завещания отца Луки. Внизу стояла подпись самого Луки.

— Ты уже подписал передачу компании мне, — сказал Ричард. — Завтра совет объявит тебя неспособным руководить после сегодняшнего нападения. Все поверят, что ты устроил спектакль, чтобы избавиться от конкурентов. Оружие в тележке подтвердит твою историю.

Я посмотрела на Луку.

— Вы подписали?

— Да. Но не то, что он думает.

Лука снял чёрную маску. Его лицо было спокойным, но под глазами лежала усталость.

— Мой отец оставил условие: если я передам контроль человеку, который использовал насилие против работников, управление перейдёт не наследнику, а попечительскому совету. Я подписал документ, чтобы заманить Ричарда. Он не знал о второй странице.

Ричард побледнел.

— Ты не мог её достать.

— Мог. Её хранила Доннелли.

Старуха раскрыла журнал на последней странице. Там лежал оригинал дополнительного соглашения, скреплённый печатью нотариуса.

— Вы хотели компанию, — сказала она. — Но отец Луки оставил вам только право управлять ею, пока Лука жив и дееспособен.

— Это ложь!

Ричард схватил со стола подсвечник и рванулся к Доннелли. Томас перехватил его руку. Из кармана Ричарда выпал ключ. На металлической бирке было написано: «Гараж, третий ряд».

Лука поднял его.

— Мы едем за Дэнни.

— А если там ловушка? — спросила я.

— Тогда я войду первым.

Он сделал шаг к выходу, но в этот момент из его кармана снова раздался звонок. Лука ответил.

Лицо его стало серым.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Дэнни сбежал из гаража. И забрал с собой папку, которую Ричард прятал семь лет. В ней счета и имена всех людей, купленных моей семьёй.

На другом конце линии кто-то закричал. Затем связь оборвалась.

Лука сжал телефон.

— Он направляется сюда. Но за ним уже едут люди Ричарда…