ЧАСТЬ 4 — Я проникла в особняк мафиозного босса для проверки охраны, но его вопрос заставил всех телохранителей замереть

ЧАСТЬ 4

Я смотрела на Марко и понимала: ещё несколько секунд — и он решит, что я всё это время была частью заговора.

— Я не знала, кто оплатил заказ, — сказала я.

— Но знали, что платёж пришёл не от меня.

— Да.

Кал поднял оружие к окну.

— Босс, нам нужно уходить.

Марко не сводил с меня глаз.

— Имя.

Я достала из кармана ключ от машины. Пальцы дрожали, хотя я не хотела этого показывать.

— Виктор Морган.

Кал посмотрел на меня.

Марко нахмурился.

— Ваш отец?

— Мой отец умер, когда мне было девять.

— Ты сказала, что считала его мёртвым, — резко произнёс Марко.

— Именно.

Я достала из сумки красную папку. Её края были испачканы землёй, а металлическая застёжка погнута.

— Три недели назад я получила письмо без обратного адреса. Внутри была фотография моего отца, сделанная шесть дней назад. Он стоял возле старого гаража на окраине. На обороте было написано: «Проверь дом Дуки. Не доверяй человеку с серебряным перстнем».

Кал машинально посмотрел на свою руку. На его пальце был серебряный перстень с чёрной полосой.

Он побледнел.

Марко медленно повернул голову к нему.

— Кал?

— Это не то, что вы думаете.

— Тогда объясни.

Кал не ответил. Вместо этого молодой охранник вскочил и бросился к нему. Кал оттолкнул парня, но тот успел сорвать с его пальца перстень.

Под внутренней вставкой оказался крошечный складной ключ.

Марко посмотрел на него.

— Старый образец, — сказала я.

Кал поднял руки.

— Я не работаю на Луку.

— Но ты хранил ключ, — сказал Марко.

— Я хранил его для вашего отца.

В оружейной стало тесно от напряжения.

Кал тяжело дышал, затем достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— Я должен был отдать это вам в день, когда Виктор Дука умер. Но не отдал.

Марко взял документ.

На нём стояла подпись его отца и дата двадцатилетней давности.

«Марко получает имя и управление. Лука получает жизнь вне семьи. Кал Фостер отвечает за то, чтобы братья никогда не встретились, пока Лука сам не попросит об этом».

Ниже была приписка:

«Если Марко узнает правду раньше времени, он уничтожит Луку. Если Лука вернётся с оружием, Марко уничтожит его. Поэтому хранитель должен ждать человека, который сможет войти туда, куда не войдут оба».

Марко перечитал последнюю строку.

— Ты знал о Луке двадцать лет.

— Я пытался защитить вас обоих.

— Ты впустил его людей в мой дом.

— Я не впустил. Он украл мой ключ неделю назад.

— И молчал?

Кал опустил голову.

— Потому что он держал моего сына. Лука сказал, что убьёт его, если я расскажу.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране был неизвестный номер.

Я включила громкую связь.

— Тесса, — сказал мужской голос. — Принеси папку к гаражу. Одна. Иначе мальчик Кала не доживёт до вечера.

Кал закрыл глаза.

Марко забрал у меня телефон.

— Лука.

— Брат, ты всё такой же. Сначала угрожаешь, потом прячешься за чужими людьми.

— Ты убил отца?

На линии повисла пауза.

— Нет. Но я хотел. В ту ночь я стоял у больничной двери. Он выбрал тебя. Даже когда я умолял его оставить мне хотя бы фамилию.

Марко сжал телефон.

— Ты устроил нападение на мой дом из-за фамилии?

— Я хотел, чтобы ты почувствовал, каково это — жить, зная, что вся твоя жизнь принадлежит тебе только потому, что другого сына вычеркнули.

Я выхватила телефон.

— Лука, если тебе нужна папка, тебе нужна не я. В ней нет завещания.

— Тогда что там?

— Запись о переводах. Твой отец ежемесячно отправлял деньги человеку по имени Виктор Морган.

Марко посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Мой отец не умер. Он был посредником твоего отца. Он помог Лука скрыться, а потом присвоил деньги, предназначенные ему. Он инсценировал свою смерть, когда Лука понял, что его обманывают.

Голос в телефоне изменился.

— Ты врёшь.

— Нет. В папке есть банковские выписки и фотография твоего настоящего отца. Он живёт в клинике для людей с провалами памяти. Я нашла его три дня назад.

Марко резко вдохнул.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что не знала, кому верить. И потому что хотела сначала убедиться, что это не ловушка.

— А теперь?

— А теперь твой брат держит ребёнка Кала и думает, что его предали все.

Марко подошёл к шкафу и достал из него старый план поместья.

— На схеме есть гараж и подземный проход, — сказал он.

— Я знаю.

— Значит, ты ведёшь меня.

— Нет. Я иду первой.

— Почему?

Я посмотрела на красную папку.

— Потому что Лука зовёт меня. Он считает, что я единственный человек, который не принадлежит вашей семье.

Через двадцать минут мы подъехали к старому гаражу. Внутри пахло маслом, мокрым бетоном и ржавым железом. К стулу был привязан мальчик Кала, но на нём не было ран. Рядом стоял Лука — такой же высокий, как Марко, только худее и с белым шрамом над бровью.

Он направил оружие на меня.

— Папка.

Я положила её на капот автомобиля.

Марко вышел из тени.

— Отпусти ребёнка.

Лука рассмеялся.

— Ты привёл охрану?

— Я привёл правду.

— Она ничего не изменит.

— Изменит. Ты думал, отец выбрал меня, потому что любил. На самом деле он выбрал имя, которое было легче защитить. А тебя отдал Калу, чтобы спрятать от людей, желавших использовать нас обоих.

Лука дёрнул пистолетом.

— Ты всё равно получил всё.

— Нет. Я получил пустой дом, людей, которые боялись говорить, и брата, который пришёл убивать меня.

Марко сделал шаг вперёд.

— Но я не отдам тебе ещё одну жизнь.

Лука посмотрел на него.

— Ты вызовешь своих людей?

— Нет. Я вызвал врача.

Я видела, как он напрягся.

— Твоего отца нашли, — сказала я. — Он помнит имя Луки. Не всё. Но достаточно, чтобы попросить отвезти его к тебе.

Оружие в руке Луки опустилось на несколько сантиметров.

В этот момент Кал бросился к сыну, а я ударила по запястью Луки. Пистолет упал на бетон. Марко перехватил брата, но не стал бить его.

Лука сопротивлялся, пока не увидел фотографию, которую я достала из папки.

На ней Виктор Дука сидел у больничного окна. На коленях у него лежал детский рисунок двух мальчиков, держащих одну фамильную печать.

На обороте было написано: «Я опоздал на двадцать лет».

Лука взял фотографию обеими руками.

— Он правда жив?

— Да.

— И хочет меня видеть?

— Он сам это сказал.

Марко отпустил его руку.

— Я не обещаю, что смогу простить тебя сегодня.

Лука кивнул, не поднимая глаз.

— А я не обещаю, что заслужу это.

Кал увёл сына в сторону. Юноша был цел, только испуган. Кал обнял его так крепко, словно пытался удержать все двадцать лет, которые мог потерять.

Марко поднял с бетона папку.

— Что ты сделаешь с этим?

— Передам документы тем, кому должен был помочь твой отец. Деньги найдут владельца. Компания больше не будет тайным королевством одной фамилии.

— А ты?

Я посмотрела на его испачканную кровью щёку.

— Я выставлю тебе новый счёт.

— За проникновение?

— За спасение ребёнка, раскрытие предательства и испорченный завтрак.

Марко наконец улыбнулся — не почти, не случайно, а открыто.

— Грушу тоже включишь?

— Она была лучшей частью задания.

Мы вернулись в особняк под вечер. На кухне всё ещё лежали осколки серебряной джезвы. Марко сам собрал их в коробку, а затем достал из холодильника новую грушу и положил передо мной.

— Завтра в восемь? — спросил он.

Я разрезала фрукт пополам.

— Завтра я проверю не охрану.

— Что же?

Я протянула ему половину груши.

— Сможете ли вы впустить брата за свой стол.

За окном машины увозили Луку к отцу, которого он считал мёртвым. А на кухне Марко смотрел на две половины одного фрукта, будто впервые видел перед собой не наследство, а выбор.

— Тесса, — сказал он.

— Да?

— Не уходите до обеда.

Я откусила грушу и улыбнулась.

— Тогда запирайте лучше боковую дверь, господин Дука.