ЧАСТЬ 4 — Мои бывшие золовки избили мою дочь за отказ лгать обо мне, но после звонка командира их улыбки исчезли

ЧАСТЬ 4

Я толкнула кровать Элизы к стене и заслонила её собой.

В палате пахло спиртом, пластиком и лекарством от ожогов. Свет аварийной лампы мигал над дверью, а в коридоре кто-то медленно провёл металлическим предметом по перилам.

— Мам, это они?

— Нет. Смотри на меня.

Маркус достал оружие, но я остановила его жестом.

— Здесь ребёнок. Нам нужен не выстрел, а выход.

Лоррейн подбежала к панели у стены.

— Запасная лестница за процедурной. Но карта доступа не работает.

Райан вскочил.

— Я знаю код.

— Ты остаёшься рядом с Элизой, — сказала я.

— Ния, я могу помочь.

— Помощь начнётся с того, что ты перестанешь принимать решения за неё.

За дверью щёлкнул замок.

Маркус рванул шкаф с перевязочными материалами и подпер им ручку. Через секунду в дверь ударили. Элиза вздрогнула, и я почувствовала, как её пальцы впились в мою ладонь.

— Дыши, птенчик.

— Я боюсь.

— Я тоже. Но страх не будет командовать нами.

Мы оттолкнули кровать и прошли к процедурной. Лоррейн набрала код на старом настенном телефоне, который питался от отдельной линии. Дверь в запасной коридор открылась.

На лестнице нас встретил охранник больницы. Он поднял фонарь и тут же опустил его.

— Я получил приказ никого не выпускать, — сказал он.

— От кого?

— От мужчины с военным удостоверением.

Маркус показал своё удостоверение.

— А теперь выведи ребёнка.

Мы добрались до служебного гаража. Там уже стоял чёрный автомобиль. Рядом с ним — Тесса и Морган, обе в наручниках, под присмотром сотрудников службы защиты детей.

Тесса увидела Элизу и рванулась вперёд.

— Это всё она! Ния заставила девочку лгать!

Элиза спряталась за моей спиной.

— Не подходите к ней, — сказала я.

Морган усмехнулась.

— Ты всё равно ничего не докажешь. Восс заберёт архив, а нас вытащат.

Лоррейн подняла папку.

— Он не вытащит вас. Он заплатил мне через свою фирму.

Улыбка Морган исчезла.

Райан стоял в стороне, будто надеялся раствориться среди машин.

— А ты? — спросила я. — Что он обещал тебе?

Он долго смотрел на Элизу.

— Он сказал, что если помогу, ты потеряешь доступ к службе, а я получу полную опеку. Я хотел, чтобы ты вернулась.

— Нет. Ты хотел, чтобы я вернулась в положение, где ты мог объяснять всем, какая я мать.

Райан сглотнул.

— Я испугался.

— Элиза тоже. Но она спрятала диктофон и сохранила правду, пока ты подписывал бумаги.

В этот момент телефон Маркуса зазвонил. Он выслушал собеседника и передал аппарат мне.

— Говорите, — сказала я.

Голос Восса был спокойным.

— Вы нашли банковский перевод. Поздравляю. Но архив уже открыт. Мне нужен только ваш личный ключ доступа.

— Ты не получишь его.

— Тогда сведения о вашей группе уйдут в сеть. Имена, адреса семей, медицинские данные. Подумайте о цене.

Я посмотрела на Маркуса, потом на Элизу.

— Ты использовал мою дочь, чтобы добраться до меня. Поэтому знаешь, где я ошибусь.

— Где?

— Ты считаешь, что я всё ещё защищаю только себя.

Я включила громкую связь.

— Восс, передай архив тому, кто тебя нанял.

Он замолчал на долю секунды.

— Кому?

— Назови его сам.

Тесса резко повернула голову. Морган побледнела.

Восс понял, что рядом с ним больше нет союзников.

— Вы ничего не докажете.

Лоррейн подошла к Райану и протянула ему банковскую распечатку.

— Подпишите, что видели его в доме.

Райан посмотрел на лист, затем на избитую дочь.

— Если я подпишу, я потеряю всё.

— Ты уже потерял право называть это семьёй, — ответила я.

Он взял ручку.

Его подпись появилась под показаниями Лоррейн. Затем он написал собственное признание: Восс давил на него, обещал опеку и велел привести меня к озеру. Он указал место встречи и назвал имя человека, которому должен был передать доступ.

Восс понял, что план рухнул, и сам выдал главное.

— Райан, ты жалкий идиот! — крикнул он в телефон. — Я обещал тебе опеку только потому, что ты был нужен мне как приманка!

Связь оборвалась.

Маркус уже отдавал распоряжения группе. На этот раз погоня была не за семейной местью, а за человеком, который украл имена и жизни десятков людей.

Восс попытался уйти через речной терминал, но его задержали сотрудники военной безопасности до рассвета. В его машине нашли списки, копии личных дел и карту больницы с отметкой палаты Элизы. Тесса и Морган больше не могли прикрыться семейными связями: показания Лоррейн, запись дочери и подпись Райана сложились в одну цепь.

Но самым тяжёлым для меня оказался не Восс.

Через два дня я сидела возле Элизы в реабилитационном отделении. Она училась снова поднимать левую руку, а я держала перед ней мягкий резиновый мяч.

— Сожми, птенчик.

Она попробовала и поморщилась.

— Получилось?

— Чуть-чуть.

— Чуть-чуть — это тоже движение.

В дверях стоял Райан. Он не вошёл.

— Можно?

Элиза отвернулась к стене.

Я не стала отвечать за неё.

— Решать ей.

Райан опустился на колени у порога.

— Элиза, я не прошу простить меня. Я хочу сказать, что подписал всё, что знал. Я откажусь от опеки и буду оплачивать лечение. Если ты когда-нибудь захочешь увидеть меня, я приду только с разрешения мамы и врача.

Элиза долго молчала.

Потом спросила:

— Ты правда не знал, что они будут бить?

— Не знал. Но я знал, что они запирали тебя. И ничего не сделал.

Она сжала мяч сильнее.

— Тогда не говори, что ты не виноват.

Райан кивнул.

— Не буду.

Он оставил на стуле маленькую коробку. В ней лежала новая кнопка для диктофона и письмо, написанное от руки. Элиза не открыла его. Пока не открыла.

Мои командиры предложили мне вернуться к работе после восстановления дочери. Я согласилась, но попросила изменить порядок заданий: теперь ни один сотрудник моей группы не должен был оставаться один на один с угрозой, если у него дома ждали дети. Восс знал наши слабые места, потому что служба слишком долго считала семью личным делом.

Я забрала из больницы исцарапанный диктофон. Элиза попросила прикрепить его к её рюкзаку, рядом с жёлтым автобусом.

— Чтобы никто больше не думал, что я маленькая и ничего не понимаю, — сказала она.

Я помогла ей застегнуть ремешок.

На диктофоне загорелась красная лампочка.

Элиза посмотрела на меня и тихо произнесла:

— Мам, если они снова придут, мы запишем всё вместе.