ЧАСТЬ 4 — На празднике беременной жены бывший муж унизил меня при шестидесяти гостях — а потом его рука дрогнула

ЧАСТЬ 4

Я поехала с Марианой в клинику, а Матео повёз детей в гостиничный номер, где их ждала моя мать. В лифте Мариана держалась за поручень и дышала коротко, будто каждый вдох приходилось отвоёвывать.

— У тебя начались схватки? — спросила я.

— Пока нет. Но я испугалась не из-за боли.

На третьем этаже нас встретила медсестра с оранжевой папкой. За стеклом коридора двигались врачи, пахло спиртом и горячим пластиком. Мариана села на металлический стул.

— В день, когда Сантьяго подписал отказ, он пришёл ко мне с этим документом, — сказала она. — Мы ещё не были женаты. Он сказал, что хочет начать всё заново. Сказал, что дети от тебя были частью неудачного прошлого.

Я почувствовала, как под ногтями снова давит край металлической звезды.

— Ты знала о документе?

— Знала, что он отказался от эмбриона. Но не знала, что он потом рассказывал всем, будто ты разрушила ваш брак бесплодием.

— Почему ты вышла за него?

Мариана посмотрела на свой живот.

— Потому что он говорил, что со мной станет другим. Я поверила не ему. Я поверила будущему ребёнку, которого носила.

Доктор Ракель подошла к нам с результатами осмотра.

— С ребёнком всё в порядке. Ей нужно полежать и не переживать.

Мариана сжала мои пальцы.

— Я не хочу возвращаться к Сантьяго.

— Это решение не нужно принимать сегодня.

— Я уже приняла его в тот момент, когда он сказал, что твои дети не существуют.

В коридоре появился Сантьяго. Галстук был снят, белая рубашка смялась у воротника. За ним шёл Хулиан, но остановился у стойки регистрации.

— Мариана, пожалуйста, выслушай меня.

— Я слышала достаточно.

— Я не хотел, чтобы всё вышло так.

— А как ты хотел? Чтобы Елена плакала, а гости поздравляли тебя с победой?

Он перевёл взгляд на меня.

— Я думал, что ты пришла мстить.

— Я пришла, потому что дети спросили, почему у других есть отец.

— Я могу стать им отцом.

— Отцом не становятся за один вечер, когда вокруг стоят камеры и праздничный торт.

Сантьяго вздрогнул от этого слова, хотя я не произносила его громко.

— Я продам компанию, если нужно. Я отдам тебе всё.

— Ты снова говоришь о деньгах.

— Потому что только так умею исправлять ущерб.

Хулиан подошёл ближе.

— Сантьяго, покупатель отступил не из-за газет. Он получил копию твоего отказа и выяснил, что ты пытался продать семейный дом, указав в документах, будто у тебя нет иждивенцев.

Мариана подняла голову.

— Ты собирался продать дом, где мы должны были растить Элису?

— Это был временный план.

— Нет. Это был твой план на случай, если появится ещё одна неудобная правда.

Он смотрел на неё, а я вдруг поняла: Сантьяго хотел не детей. Он хотел доказать самому себе, что его новая жизнь была наградой, а наша старая — наказанием. Четыре мальчика разрушили не его брак. Они показали, что он сознательно выбрал не знать.

В дверь палаты постучала моя мать.

— Елена, дети проснулись. Лео спрашивает, почему тот дядя всё время выглядит больным.

Я вышла в маленькую комнату ожидания. Мальчики сидели на диване, каждый держал пластиковый стакан с соком. У Лео на щеке блестела капля, у Даниэля рассыпались крошки печенья на коленях.

— Мам, он правда наш папа? — спросил Лео.

Я присела перед ними.

— Да. Но папой называют не только по крови. Это слово нужно заслужить поступками.

Сантьяго стоял в дверях. Он услышал каждое слово.

— Что мне сделать? — спросил он.

Мальчики замолчали. Раньше я бы ответила за них. Но это был первый вопрос, который должен был пройти не через мои страхи.

— Сначала не подходи к ним без разрешения, — сказала я. — Не отправляй подарки журналистам. Не называй их своими сыновьями в интервью. И каждую неделю приходи к детскому психологу. Один год. Без пропусков.

— А потом?

— Потом спросишь их.

Он кивнул, будто я назначила ему наказание. Но я видела другое: впервые ему предложили не роль героя, а работу, в которой нельзя купить результат.

Мариана вышла из палаты, держа руку на животе.

— Я подаю на расторжение брака, — сказала она Сантьяго. — И хочу, чтобы Элиса знала правду о своём отце, а не красивую версию из газет.

Он закрыл глаза.

— Ты всё равно дашь мне увидеть её?

— Если научишься приходить не за фотографией.

На следующий день праздник оказался во всех новостях. Но обсуждали не мой внешний вид и не беременность Марианы. Газеты напечатали копию отказа от родительских прав и фотографию документа с его подписью. Сделка с компанией сорвалась окончательно. Дом пришлось выставить на продажу, потому что он был заложен под кредит, взятый ради покупки новой сети ресторанов.

Я не получила его деньги и не стала просить о них. Мы с детьми вернулись в Керетаро. Томас помогал мне возить их к врачам, но не пытался занять место, которое ещё не было свободно. Это было важнее любых обещаний.

Через неделю Сантьяго пришёл в назначенный кабинет детского психолога. Он не принёс игрушек, не позвал фотографа и не взял с собой адвоката. В руках у него был только лист бумаги.

— Это список всего, что я подписал, — сказал он. — И всего, чего не сделал.

Я прочитала первую строку: «Я отказался знать о них».

— Не заставляй их прощать тебя, — сказала я.

— Я понял.

— Нет, — ответила я. — Ты пока только начал понимать.

Он кивнул и вошёл в комнату, где дети собирали деревянную железную дорогу. Лео сразу заметил его.

— Мама, он будет играть?

Я посмотрела на Сантьяго.

— Если попросит разрешения.

Он опустился на корточки, не протягивая рук.

— Можно я помогу поставить мост?

Лео долго изучал его лицо, потом подвинул к нему одну деталь.

— Только не ломай.

— Не буду.

В тот день Сантьяго провёл с мальчиками двадцать минут. Он ни разу не сказал «мои сыновья», ни разу не спросил, похожи ли они на него. Он просто держал деревянный мост, пока четыре маленькие руки соединяли рельсы.

А в коридоре Мариана получила первое изображение своей дочери. Она позвала меня, и мы вместе посмотрели на крошечное лицо на экране.

— Она будет знать всё, — сказала Мариана.

— Да.

— Даже про мальчиков?

— Особенно про мальчиков.

Мариана улыбнулась, но без прежней праздничной маски.

— Тогда у Элисы будет большая семья. Не идеальная. Настоящая.

Из кабинета донёсся голос Лео:

— Папа, держи мост ровно!

Сантьяго ответил тихо, почти испуганно:

— Держу, сын.

Я вошла и увидела, как его пальцы осторожно удерживают игрушечный мост, пока четыре одинаковые маленькие ладони прокладывают путь по рельсам. На моей ладони всё ещё оставался след от металлической звезды, которую я так долго сжимала.

Лео поднял голову и строго предупредил:

— Только не исчезай, когда поезд поедет.