Я наклонилась к плачущему ребёнку в ресторане, а его отец вдруг побледнел и сжал край стола

В тот вечер сын самого опасного человека Филадельфии протянул ко мне руки, а его отец так резко побледнел, будто увидел призрака. Я стояла у стола номер двенадцать, прижимая к ладони серебряную подвеску под формой, и пыталась не смотреть на двух мужчин в тёмных костюмах у входа.

В «Аурелии» была пятница, двадцать семнадцать. Масло на столах лежало в форме роз, официанты бегали между стульями, а богатые посетители сердились из-за недостатъчно студеной газирана вода. Я работала здесь одиннадцать месяцев и научилась быть незаметной: улыбаться, подавать блюда, извиняться и не слышать, когда клиенты обсуждали персонал так, словно мы были частью мебели.

— Аврора, стол номер двенадцать, — сказал управляющий Грег, поправляя галстук. — И постарайся ничего не испортить.

— Я могу хотя бы уронить вилку?

— Только если хочешь искать новую работу.

За столом сидел Лука Морети. Его имя произносили в городе вполголоса. Он владел транспортными фирмами, клубами и несколькими домами, а про остальные дела люди предпочитали молчать. На руках у него был мальчик лет десяти месяцев. Лео тёр глаза кулачком, и одно маленькое голубое носочко выглядывало из-под белого одеяла.

— Что будете пить? — спросила я.

— Минеральную воду и красное вино, — ответил Лука.

Он посмотрел на ребёнка.

— И тёплое молоко.

Я улыбнулась Лео. Малыш сразу перестал тереть глаза. Его серо-голубые глаза впились в моё лицо, а затем он протянул руки.

Сначала я решила, что его заинтересовала подвеска. Она была единственной дорогой вещью, которая у меня осталась: серебряный медальон в форме маленького солнца, найденный вместе со мной после аварии одиннадцать месяцев назад. На обратной стороне были выгравированы две буквы — «А» и «Э». Я не знала, кто их заказал.

Лео потянулся сильнее.

— Эй, маленький, — прошептала я.

Лука прижал его к груди.

Мальчик тут же заплакал. Не капризно, а отчаянно, будто у него отнимали что-то необходимое. Я снова сделала шаг, и он вытянул ко мне пальцы.

— Он устал, — сказал Лука.

— Конечно. А я, видимо, произвожу на мужчин слишком сильное впечатление.

Один из охранников отвернулся, скрывая улыбку. Лука не улыбнулся. Он смотрел на мою шею.

— Вы всегда шутите, когда нервничаете?

— Я нервничаю только рядом с вооружёнными незнакомцами.

Лео вдруг замолчал. Я присела перед ним, и он коснулся моей щеки. От его пальцев пахло молоком и детским кремом. Внутри у меня что-то болезненно дрогнуло, хотя я не понимала почему.

Лука тоже это почувствовал. Его лицо стало неподвижным.

— Аврора, — произнёс он, впервые назвав меня по имени. — Вы можете подержать его?

— Вашего сына?

— Только минуту.

Он передал мне ребёнка. Лео прижался к моей шее, а его ладонь сжала цепочку подвески. В ту же секунду из кармана Луки выпала фотография. Я увидела на ней женщину с моими глазами.

Лука резко поднял снимок.

— Вы знакомы с этой женщиной? — спросила я.

Он не ответил. Только посмотрел на двух охранников, и один из них запер входную дверь.

Грег появился рядом, бледный и растерянный.

— Господин Морети, что происходит?

Лука не сводил взгляда с моего лица.

— Где вы были до того, как начали работать здесь?

— Не знаю. У меня была авария.

— А до аварии?

— Я сказала, что не знаю.

Он сделал шаг ко мне. Лео продолжал держаться за мою цепочку, а Лука смотрел на медальон так, будто тот был оружием.

— Покажите мне обратную сторону, — тихо сказал он.

Я сжала подвеску пальцами.

— Сначала объясните, почему вы так на неё смотрите.

За моей спиной щёлкнул замок входной двери. Охранник положил ладонь на внутренний карман пиджака, а Лука протянул руку к папке, которую только что принесли из машины…

ЧАСТЬ 2

Лука открыл папку не сразу. Сначала он забрал у меня Лео, но мальчик вцепился в мою блузку и снова заплакал. Его крошечные ногти зацепились за ткань, и я почувствовала, как поднимается паника.

— Не трогайте его, — сказала я.

— Он мой сын.

— Тогда почему он тянется ко мне?

В зале стало так тихо, что я услышала, как на кухне упала металлическая крышка. Грег стоял возле стойки, белый как мел.

— Аврора, отдай ребёнка и отойди, — прошептал он.

— Вы знали, кто он?

Грег сглотнул.

— Я знал только, что с этим столом лучше не спорить.

Лука раскрыл папку. Внутри лежали старые фотографии, медицинская карточка и пожелтевший лист с печатью больницы. На первой фотографии была та же женщина, которую я видела в его руках. Она держала новорождённого Лео и улыбалась в объектив.

Я шагнула ближе.

— Кто это?

— Моя жена, — ответил Лука.

— Она умерла?

Его взгляд стал тяжёлым.

— Одиннадцать месяцев назад.

У меня подкашивались колени. Одиннадцать месяцев назад меня нашли возле разбитой машины на шоссе за городом. Я очнулась в больнице без документов, без памяти и без прошлого. При мне был только медальон. В выписке значилось имя, которое я назвала сама, — Аврора. Я не знала, откуда оно взялось.

Лука положил передо мной медицинский лист.

— В ночь аварии моя жена исчезла после нападения. Машину нашли с обгоревшим кузовом. Тело не обнаружили.

— Вы хотите сказать, что я похожа на неё?

— Я хочу сказать, что вы не просто похожи.

Он перевернул фотографию. На обороте были написаны две буквы: «А» и «Э».

Я коснулась своей подвески. Сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать.

— Её звали Элена?

Лука кивнул.

— Элена Морети.

Малыш у него на руках заскулил и потянулся ко мне. Я заметила тонкий шрам у него за ухом, точно такой же, как на фотографии. Не фотография была странной. Странным было то, что я знала, как провести пальцем по этому шраму, хотя никогда не помнила этого ребёнка.

— Почему вы не сказали мне сразу? — спросила я.

— Потому что если вы Элена, тот, кто пытался вас убить, узнает, что вы живы.

— А если я не она?

— Тогда вы случайно носите её медальон, знаете имя моего сына и заставляете его плакать каждый раз, когда я отнимаю его от вас.

Один из охранников наклонился к Луке.

— Нам нужно увезти вас сейчас.

— Нет, — сказала я. — Я никуда не поеду.

Лука посмотрел на меня почти с отчаянием.

— Аврора, в этом городе есть люди, которые заплатят всё, чтобы вы больше ничего не вспомнили.

В этот момент в зал вошла пожилая женщина в тёмном пальто. Она остановилась у стола и уронила сумку. Из неё выпал связанный ключами медный жетон.

Женщина взглянула на меня, и её губы задрожали.

— Госпожа Элена?.. — прошептала она.

Лука резко повернулся.

— Роза, уходите.

Но женщина не послушалась. Она подошла ко мне и подняла руку, не решаясь коснуться моего лица.

— Я видела, как вас увозили той ночью, — сказала она. — И знаю, кто приказал открыть ворота.

Лука схватил её за локоть.

— Не здесь.

— Именно здесь, — ответила Роза. — Потому что человек, который сделал это, уже знает, что она жива.

На стойке зазвонил телефон ресторана. Грег поднял трубку, выслушал несколько секунд и посмотрел на Луку.

— Господин Морети, звонили из больницы. Сказали, что нашли вторую запись о пациентке после аварии. Но просили передать лично вам.

Лука побледнел ещё сильнее.

— Кто звонил?

Грег медленно опустил трубку.

— Ваш брат Маттео…

ЧАСТЬ 3

— Маттео? — повторила я.

Имя прозвучало так, будто его произнесли внутри моей головы. В памяти вспыхнул коридор, запах спирта и мужской голос за дверью: «Она не должна проснуться». Я схватилась за край стола. Серебряная подвеска холодила кожу.

Роза достала из сумки медный жетон.

— Это был пропуск в гараж больницы, — сказала она. — Я работала там ночью, когда привезли женщину после аварии. У неё не было документов, но на шее висел такой же медальон.

Лука смотрел на неё.

— Почему ты молчала одиннадцать месяцев?

— Потому что Маттео каждую неделю присылал деньги моей дочери. А сегодня утром он прислал не деньги, а фотографию Лео.

Она протянула ему конверт. Лука вскрыл его дрожащими пальцами. Внутри лежал снимок ребёнка, сделанный в ресторане за несколько минут до входа. На обороте было написано: «Если она вспомнит, мальчик исчезнет».

У меня перехватило дыхание.

— Вы следили за нами ещё до того, как вошли?

— Да, — ответил Лука. — Я хотел проверить, действительно ли ты жива.

— Вы знали?

— Я подозревал.

Роза встала между нами.

— Нет, госпожа Элена. Он не знал главного. В больнице ваш брат приехал раньше всех. Он приказал врачу записать, что пациентка умерла. Потом забрал ребёнка из соседней палаты.

Лука сжал фотографию.

— Лео был со мной.

— Через три часа после нападения, — сказала Роза. — А вы приехали только утром. Я видела Маттео у детского отделения.

В зале кто-то тихо ахнул. Грег отступил к бару.

Я посмотрела на Лука.

— Почему вы позволили мне считать себя мёртвой?

Он поднял глаза.

— Потому что все, кто искал тебя, погибали. Я думал, что так защищаю Лео.

— Вы защищали не его. Вы защищали свою власть.

Лука не стал спорить. Он достал из папки последний документ — заявление о передаче доли в семейном предприятии. Внизу стояла моя подпись: Элена Морети.

Я коснулась бумаги и сразу поняла, что подпись настоящая. Рука сама вывела первую дугу буквы. В памяти всплыл голос Маттео: «Подпиши, и Лука никогда не узнает, что ты собиралась уйти с ребёнком».

— Я хотела сбежать, — прошептала я.

— Ты хотела забрать Лео и рассказать о счетах, — сказал Лука. — Маттео узнал и устроил аварию.

Роза кивнула.

— Но он ошибся. Врач оставил копию записи. В ней сказано, что женщина выжила и назвала настоящее имя: Элена Морети.

Лука закрыл глаза. Лео, словно почувствовав перемену, протянул ко мне руки. Я взяла его, и он тут же прижался к моей груди. Внутри меня больно соединились обрывки: колыбельная, запах тёплой шерсти, маленькая ладонь на моём подбородке.

— Мама, — выдохнула я.

Лео не понял слова, но улыбнулся.

Телефон в кармане Луки зазвонил. Он ответил.

— Говори.

На другом конце раздался мужской голос. Даже я узнала его.

— Брат, ты нашёл её? Тогда приезжай один. У меня твой сын.

Лука посмотрел на Лео у меня на руках.

— Он здесь.

Голос засмеялся.

— Значит, у меня есть кое-что другое. Архивная медсестра Роза. И если ты хочешь, чтобы она дожила до утра, привези мне женщину с медальоном…

Связь оборвалась. За окнами остановился чёрный автомобиль, а Роза внезапно схватилась за грудь и осела на стул…