Я проснулась в чужом номере под прицелом, а хозяин комнаты приказал запереть весь этаж — и его охранник побледнел

Когда красная точка на окне исчезла, я поняла, что человек, удерживавший меня на полу, был единственным, кто спас мне жизнь.

Я прижалась спиной к тумбочке и пыталась дышать. На ковре валялась моя сумочка, рядом блестела отлетевшая заколка в форме маленького медного ключа — подарок матери, который я носила каждый день. Пальцы дрожали так сильно, что я не могла застегнуть пальто.

Тристан Кейн стоял у окна в темном халате и смотрел на ночной город.

— Что значит «сообщение»? — спросила я.

— Значит, стрелок мог убить вас, но не захотел.

— Почему?

— Это я и собираюсь выяснить.

Он говорил спокойно, будто обсуждал счет в ресторане. Но за дверью уже раздавались быстрые шаги, приглушенные голоса и короткие звуки раций. От этого стало только страшнее.

В комнату вошел высокий мужчина с рассеченной бровью.

— Виктор, — сказал Кейн. — Окна, соседний корпус, крыша.

— Уже проверяем. Но есть проблема.

— Какая?

Виктор посмотрел на меня. Потом на мою сумочку.

— Девушка не должна была оказаться здесь.

У меня внутри все оборвалось.

— Я знаю, — прошептала я. — Я перепутала двери. Мне сказали, что мой начальник ждет меня в номере четыреста два.

— Кто сказал? — спросил Кейн.

— Его помощник. Ричард Холл.

При этом имени Виктор перестал улыбаться.

Я работала у Ричарда всего три недели. Он был вежливым, щедрым и никогда не смотрел мне в глаза дольше двух секунд. Именно он наливал мне вино на деловом ужине, а потом отправил наверх, сказав, что я должна забрать папку с отчетами. Я помнила только цифры на двери и собственную тяжелую голову.

Кейн подошел к столику, где стоял нетронутый стакан воды.

— Вы выпили только на ужине?

— Четыре бокала.

— Кто приносил последний?

Я закрыла глаза. В памяти всплыл запах апельсиновой корки, холодный край бокала и рука Ричарда с серебряными запонками.

— Он сам.

Кейн поставил стакан под свет лампы.

— Виктор, позвони врачу.

— Я не наркоманка, — резко сказала я.

— Я этого не говорил.

— Вы смотрите на меня так, будто я часть ловушки.

Он наконец повернулся ко мне.

— Вы и есть часть ловушки. Вопрос только в том, знали вы об этом или нет.

В этот момент в коридоре хлопнула дверь. Охранник у входа выругался, и Кейн мгновенно поднял руку. Все замолчали.

Телефон на столе завибрировал.

На экране высветился номер моей матери.

Я схватила его.

— Мам?

В ответ раздалось тяжелое дыхание.

— Лили, не возвращайся домой, — прошептала она. — Они знают, где ты.

— Кто?

Связь оборвалась.

Я вскочила, забыв о страхе.

— Мне нужно к ней!

Кейн перехватил меня у двери.

— Сейчас вы никуда не пойдете.

— Отпустите!

— Если те, кто стрелял, следят за вами, ваша мать уже под наблюдением.

— Вы ничего о ней не знаете!

— Знаю, что ее лечение оплачивает компания, в которой вы работаете. Знаю, что за последний месяц счет больницы закрывали наличными. И знаю, что Ричард Холл сегодня лично распорядился отправить вас в этот номер.

У меня пересохло во рту.

— Откуда вы знаете о счетах?

Кейн не ответил. Он достал из внутреннего кармана халата тонкий черный телефон и положил его на стол.

— Потому что кто-то собирал на вас досье.

Он нажал на экран, и на нем появилась фотография моей матери у больничного входа. Снимок был сделан сегодня утром.

— Это невозможно, — сказала я.

— Посмотрите внимательнее.

Я наклонилась к телефону. На заднем плане, у машины скорой помощи, стоял Ричард Холл.

Виктор вдруг поднял папку с пола и замер, увидев наклейку на ее корешке.

— Босс, здесь имя Лили.

Кейн протянул руку.

Я тоже шагнула к папке. Его пальцы легли на застежку раньше моих, и он начал ее открывать…

ЧАСТЬ 2

На первой странице папки была моя фотография, сделанная у больницы за несколько часов до ужина.

Я отступила, словно снимок мог обжечь.

— Я не соглашалась ни на какие съемки, — сказала я.

— В этом никто не сомневается, — ответил Кейн.

Виктор закрыл дверь и встал перед ней.

— Босс, на лестнице чисто, но охрана гостиницы исчезла с поста.

— Вся?

— Двое. Их телефоны остались в комнате персонала.

У меня задрожали колени.

Кейн перелистнул папку. Там лежали копии моих документов, расписание работы, адрес больницы, даже фотография маленького дома, где мы с матерью жили. На одном листе красным карандашом было написано: «Использовать при необходимости».

— Кто это сделал? — спросила я.

— Пока не знаю.

— Вы мафиози. У вас должны быть ответы.

Виктор резко вдохнул, но Кейн лишь посмотрел на меня.

— У меня есть враги. У каждого из них есть причина желать моей смерти. Но только один человек знал, что вы придете сюда сегодня.

— Ричард?

— Он работает на моего дядю.

Слово повисло между нами.

Я вспомнила, как Ричард на ужине говорил о своем начальнике: «Старик больше не доверяет Тристану». Тогда я решила, что речь идет о делах. Теперь от этой фразы по спине прошел лед.

— Зачем я ему?

Кейн взял стакан со стола и понюхал воду.

— Чтобы увидеть, кто подойдет к вам после первого выстрела.

— То есть стреляли не в меня?

— В вас должны были поверить. Настоящая цель — я.

Он сказал это без гордости. Просто назвал факт.

Виктор включил телевизор. На экране появилась запись с камеры коридора. Я увидела себя: неуверенная, бледная, с сумочкой в руке. Ричард стоял у двери и улыбался, пока я входила внутрь.

Но запись обрывалась за минуту до того, как Кейн вышел из ванной.

— Камеру стерли, — сказал Виктор. — Кто-то имел доступ к системе гостиницы.

— А если это сделали ваши люди? — спросила я.

Кейн посмотрел на меня так долго, что я почувствовала, как сжимаю медный ключ в ладони.

— Тогда мы оба уже мертвы.

В дверь постучали.

Один раз.

Потом еще два.

Виктор достал оружие и заслонил нас. Кейн жестом велел мне отойти к стене.

— Кто там? — спросил он.

— Доктор Моралес. Вы звонили.

Кейн открыл дверь ровно на ширину ладони. Вошла женщина в темно-синем костюме с чемоданчиком. Она быстро осмотрела меня, взяла кровь на анализ и спросила, помню ли я вкус вина.

— Апельсин, — ответила я. — И что-то горькое.

Она обменялась взглядом с Кейном.

— В крови есть сильное снотворное. Но его недостаточно, чтобы вы потеряли память полностью.

— Тогда почему я ничего не помню? — спросила я.

— Потому что кто-то добавил еще одно вещество. Оно вызывает спутанность и внушаемость.

Я сжала кулаки.

— Меня хотели заставить что-то сделать?

Кейн подошел к папке.

— Не сделать. Сказать.

На последней странице лежала распечатка телефонного разговора. Время — двадцать три часа сорок две минуты. Номер принадлежал моей матери.

Я пробежала глазами первую строку и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

«Лили, если хочешь, чтобы мама дожила до утра, скажи Кейну, что у тебя есть доступ к его счетам».

— Я этого не говорила, — прошептала я.

— Пока нет, — сказал Кейн.

Он вытащил из папки маленький диктофон.

— Но кто-то записал разговор, которого еще не было.

Телефон Виктора зазвонил. Он выслушал сообщение, и лицо его стало белым.

— Босс, машину у больницы нашли. Внутри кровь.

Я не почувствовала ног.

— Моя мама?

Никто не ответил.

Кейн посмотрел на меня, потом на диктофон.

— Нам нужно услышать запись до того, как мы узнаем, жива ли она.

Он нажал кнопку воспроизведения. Из динамика раздался мой собственный голос…

❤️ Спасибо, что дочитали! Если хотите узнать, чем всё закончится, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

Из динамика прозвучал мой голос, но слова принадлежали не мне.

— Доступ к счетам у меня есть. Кейн хранит ключ в сейфе за картиной. Код — две даты и имя его матери.

Я отшатнулась.

— Я никогда этого не говорила!

— Знаю, — ответил Кейн.

Его спокойствие исчезло. На скулах напряглись мышцы, а пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

Запись продолжалась.

— Если я не выполню приказ, они убьют мою мать, — говорил мой голос. — Я приведу их в номер и открою дверь.

Потом послышался мужской голос. Ричард.

— Умница, Лили. Теперь повтори все еще раз.

Я закрыла рот рукой. Меня затошнило.

Доктор Моралес нажала кнопку остановки.

— Это собранная запись, — сказала она. — Фразы вырезаны и склеены. Но голос настоящий.

— Как они получили его? — спросила я.

Кейн взглянул на Виктора.

— Служебные звонки. Телефонная система компании записывает разговоры.

— Значит, меня хотели подставить, чтобы я выглядела сообщницей?

— И чтобы заставить меня открыть сейф, — сказал Кейн.

Он достал из папки еще один лист. Внизу стояла моя подпись. Я узнала ее сразу, но подпись была поставлена на пустом бланке.

— Это подделка? — спросила я.

— Нет. Вы подписали ее три недели назад, когда оформляли трудовой договор.

Ричард использовал мой подписанный лист, чтобы подготовить признание.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

— Он собирался сделать из меня убийцу.

— Из вас — виновницу. Из меня — мертвого преступника. После этого мой дядя получил бы весь бизнес.

Виктор посмотрел на телефон.

— Есть новости из больницы.

Я шагнула к нему.

— Говорите.

— Ваша мать жива. Ее нашли в подсобном помещении. Она без сознания, но дышит.

Я закрыла глаза, и впервые за весь вечер позволила себе заплакать.

Кейн не прикоснулся ко мне. Просто встал рядом, оставив между нами расстояние, которого мне было достаточно, чтобы не испугаться.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я.

— Потому что вы не выбирали эту войну.

— А если я все равно вам не верю?

— Тогда не верьте. Просто доживите до утра.

В этот момент в его телефоне появился входящий вызов. Номер был скрыт.

Кейн включил громкую связь.

— Тристан, — сказал старческий голос. — У тебя десять минут, чтобы привезти папку в старый театр. Один. Без охраны.

Кейн замер.

— Дядя Эдгар.

— Если не приедешь, больница загорится. И твоя маленькая гостья станет первой подозреваемой.

Связь оборвалась.

Виктор шагнул вперед.

— Это ловушка.

— Конечно, — ответил Кейн.

— Тогда почему вы улыбаетесь? — спросила я.

Он посмотрел на диктофон.

— Потому что они считают, что у них есть только эта запись.

Кейн открыл боковой карман папки. Там лежала крошечная пластинка, похожая на металлическую пуговицу.

— Я поставил это устройство на стол до того, как вышел из ванной. Оно записало весь разговор в коридоре.

Он нажал кнопку.

Из пластинки раздался голос Ричарда:

— Девушка войдет первой. Если Кейн выживет, она подпишет признание.

А потом прозвучал голос Эдгара:

— Нет. Если Кейн выживет, убейте и девушку. Она слишком много увидела.

Я перестала плакать.

Кейн поднял глаза.

— Теперь мы знаем, кто приказал стрелять. Но мы еще не знаем, кто помог им внутри моей семьи…

И в ту же секунду на его телефоне загорелось сообщение из больницы: «Палата вашей матери вскрыта изнутри»…