ЧАСТЬ 4

Я выронила телефон на стол.

— Что значит «осложнения»?

Дэниел подхватил его и включил громкую связь.

— Миссис Холден, это доктор Патель, — раздался напряжённый голос. — У вас начались преждевременные схватки. Мы уже подготовили операционную.

Я посмотрела на свой живот. Боль пришла внезапно, тугой полосой прошла от спины к рёбрам.

Грант шагнул ко мне.

— Я еду с тобой.

— Нет.

Одно слово вышло тише, чем я ожидала. Но он остановился.

— Эмили, я отец ребёнка.

— Сегодня ты пытался сделать меня посетительницей в жизни собственного сына.

Бианка стояла возле стола, белая, как бумага. Её рука лежала на животе.

— Грант, ты обещал, что мы будем семьёй.

Он даже не повернулся к ней.

Это движение оказалось страшнее всех его прежних слов. Для него мы обе были не людьми, а дверями к тому, чего он хотел.

Дэниел вызвал машину, а Томас Рид велел секретарю немедленно заморозить все решения по слиянию. Маргарет попыталась пройти за мной.

— Я должна быть рядом с ребёнком.

— Вы не знаете его имени, — сказала я.

Она замерла.

— Что?

— Вы обсуждали, где он будет жить. Но ни разу не спросили, как я хочу его назвать.

В лифте я согнулась от новой схватки. Дэниел держал меня под локоть, а в другой руке у него была чёрная папка.

— Заберите её, — сказала я.

— Ты уверена?

— Да. Пусть все увидят, что именно они пытались заставить меня подписать.

В больнице пахло спиртом и тёплым пластиком. Медсестра быстро повезла меня по коридору, а Дэниел остался оформлять документы. Через несколько минут появился Грант. Он каким-то образом добрался раньше, чем я думала.

— Уйди, — сказала я.

— Я имею право быть здесь.

— Имеешь. Но право не означает разрешение.

Он посмотрел на моё лицо, потом на монитор, где пульс ребёнка звучал быстрыми электронными ударами.

— Я хотел защитить компанию, — прошептал он.

— Нет. Ты хотел получить контроль над тем, что не принадлежало тебе.

— Твой дед оставил тебе всё, потому что ненавидел мою мать. Я пытался сохранить семью.

Я повернула голову.

— Ты объявил любовницу своей будущей женой перед советом, чтобы сохранить семью?

Грант опустил глаза на папку.

— Если бы ты подписала, слияние состоялось бы. Деньги спасли бы компанию. Потом я бы всё исправил.

— А опеку?

Он не ответил.

И этого хватило.

Через стекло в коридоре я увидела Бианку. Она стояла одна, сжимая тот самый браслет. Когда Грант вышел к ней, она сняла его и положила ему в ладонь.

— Забери, — сказала она. — Я не стану рожать ребёнка человеку, который продаёт всех вокруг ради красивой фамилии.

— Бианка, подожди.

— Ты назвал меня женщиной, на которой должен был жениться. Но даже тогда смотрел на её долю.

Она ушла, не оглянувшись.

Грант вернулся в палату, но теперь выглядел не хозяином ситуации, а человеком, который увидел цену собственных расчётов.

— Эмили, я могу отказаться от требования об опеке.

— Можешь.

— И передать тебе свою часть голосов в компании.

— Она никогда не была твоей.

— Тогда я подпишу признание, что использовал документы фонда без твоего согласия.

Я долго смотрела на него. Мне хотелось, чтобы он раскаялся. Но раскаяние не возвращало ночи, когда я лежала рядом с ним и делала вид, что не знаю правды. Не отменяло того, что он рассчитывал на мой страх.

— Подпишешь не для меня, — сказала я. — Подпишешь перед советом, Рут и всеми, кого обманул.

— А ты меня простишь?

В этот момент на мониторе сердцебиение ребёнка ускорилось. Доктор Патель вошёл и коротко сказал:

— Нам нужно начинать.

Грант отступил.

— Можно мне остаться?

Я посмотрела на него и впервые увидела не мужа, не владельца фамилии, а человека, который наконец должен был выдержать последствия без красивой речи.

— Останься в коридоре. Там достаточно места для твоих обещаний.

Операция длилась сорок две минуты. Наш сын родился раньше срока, но закричал сразу. Этот звук прошёл сквозь меня, сильнее любой подписи и любого разоблачения.

Когда меня перевезли в палату, Дэниел сидел у стены. На тумбочке лежал латунный ключ.

— Я открыл кабинет твоего деда, — сказал он. — Книга оказалась не завещанием. Это журнал, где он записывал каждую попытку Маргарет получить контроль над фондом.

— Значит, она тоже знала, что я его внучка?

— Знала с самого начала. Но есть ещё одно.

Он протянул мне последний лист.

На нём Генри Холден написал: «Если Эмили решит оставить ребёнка рядом с его отцом, фонд не вмешивается. Если решит уйти, фонд даст ей возможность уйти без страха».

Я перечитала строчку дважды.

Всё это время дед не оставлял мне приказ. Он оставлял выбор.

Через неделю совет утвердил меня председателем временного комитета по слиянию. Грант отказался от должности и подписал признание, после чего его долю выкупили по справедливой цене. Не потому, что я хотела разорить его, а потому, что он больше не мог управлять компанией, используя чужое имя.

Маргарет продала дом, чтобы покрыть долги, возникшие после раскрытия её тайных переводов. Она написала мне два письма. Я не ответила сразу. В первом было много оправданий. Во втором — короткая просьба увидеть внука без Гранта.

Я согласилась на встречу, но только в присутствии Рут.

Когда Маргарет вошла в больничную комнату, она принесла не игрушку и не драгоценности. В руках у неё была деревянная табличка с именем ребёнка.

— Я сама выжгла буквы, — сказала она.

Я посмотрела на табличку.

— Почему?

— Потому что впервые сделала вещь, которую нельзя продать, заложить или использовать для контроля.

Она положила табличку рядом с кроваткой и заплакала. Не громко. Без просьб о прощении.

Я не обняла её. Но позволила ей остаться на десять минут.

Грант так и не вошёл. Он прислал только подписанные бумаги и одну записку для сына: «Я не заслужил права на твою фамилию, но постараюсь заслужить право однажды рассказать тебе правду».

Я не знала, получится ли у него. Но теперь это должен был быть его путь, а не моя обязанность.

Через несколько дней я сама положила латунный ключ в ладонь Рут.

— Оставьте его в кабинете, — попросила я. — Пусть лежит там, где дед его спрятал.

— Ты уверена?

— Да. Мне больше не нужно доказывать, кто я.

Сын спал рядом, цепляясь крошечными пальцами за край одеяла. На его запястье была бирка из родильного отделения, а возле кроватки стояла табличка с именем, которое я выбрала ещё до того, как Грант попытался выбрать за нас всех.

Рут включила свет в кабинете, и на первой странице журнала осталась одна чистая строка.

Я вписала туда имя своего сына.

А под ним — своё.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части