ЧАСТЬ 4

Я взяла лист обеими руками. Бумага пахла свежей краской и пылью копировального аппарата.

— Дата завтрашняя, — сказала я.

— Значит, документ уже подготовили, — ответил старшина Блейк. — Им нужно было только ваше согласие на развод и подпись капитана.

Александр медленно повернулся ко мне.

— Почему моё согласие?

Старшина указал на пункт внизу страницы.

— Если супруги официально расходятся, имущество можно оформить как личную собственность капитана. А затем передать его по заявлению о наследовании.

У меня пересохло во рту.

Маргарет не просто хотела заменить меня Софией.

Она строила для неё законный путь к дому, деньгам и фамилии Уокера.

А мой развод должен был стать последним кирпичом в этой стене.

Телефон снова зазвонил.

На экране высветился номер госпиталя.

Александр ответил:

— Капитан Уокер.

— Ваша мать требует, чтобы вы немедленно приехали, — сказала женщина на другом конце. — Она утверждает, что ваша жена пытается завладеть семейным имуществом.

— Передайте ей, что я приеду.

Он отключился.

— Мы едем вместе, — сказала я.

— Эмили, тебе не обязательно идти туда.

— Два года меня выталкивали из твоей семьи. Сегодня я войду туда сама.

В его лице что-то изменилось. Не исчезла вина, не исчезла усталость, но появилась решимость, которой я не видела даже в день нашей свадьбы.

Через десять минут мы уже мчались к госпиталю. На заднем сиденье лежала папка Блейка, а рядом — медный якорь на моей скрепке. Я машинально сжимала его, пока ноготь не впился в ладонь.

У палаты Маргарет стояла София.

Она успела переодеться. Цветочного платья не было. Теперь на ней был строгий костюм, а на пальце сверкал перстень с гербом семьи Уокер.

— Алекс, наконец-то, — сказала она. — Твоя жена довела мать до приступа.

— Где мама?

— В палате. Она боится, что ты откажешься от семьи.

— Семья? — спросил он. — Ты была в моей машине в ночь аварии?

София побледнела.

— Кто тебе это сказал?

Александр сделал шаг к ней.

— Ответь.

— Я ехала с тобой, потому что ты сам попросил.

— Я был без сознания.

— Ты всё равно должен был на мне жениться! — выкрикнула она.

Коридор замер. Медсестра у поста подняла голову.

София поняла, что сказала лишнее, и попыталась отступить.

— Ты обещал, что после аварии оставишь Эмили. Моя мать уже договорилась с твоей. Я не виновата, что ты потом ничего не помнил.

Александр смотрел на неё неподвижно.

Я почувствовала не торжество, а холодную усталость. Даже теперь она говорила о браке как о награде за то, что выжила после собственной ошибки.

Дверь палаты открылась.

Маргарет сидела на кровати, бледная, но слишком прямая для человека, которого только что привезли с приступом. На тумбочке стоял её фарфоровый флакон с лавандовым маслом.

— Сын, — прошептала она. — Эта женщина пытается настроить тебя против меня.

— Ты забрала мои письма, — сказал Александр.

— Я защищала тебя.

— Ты сказала мне, что Эмили отказалась от меня.

— Она действительно хотела развода.

— После того, как ты два года убеждала её, что я этого хочу.

Маргарет перевела взгляд на меня.

— Ты всё равно была для него чужой. Ты не родила ему ребёнка, не служила рядом с ним, не понимала его долга.

Александр вздрогнул.

— Ты говорила ей, что врачи нашли у неё бесплодие?

Я застыла.

Маргарет замолчала на секунду, и этой секунды хватило.

— Она никогда не проходила такого обследования, — сказала медсестра Линда из-за моей спины. — Я работала в госпитале, где вы якобы получили заключение. Его не существует.

У меня задрожали пальцы.

Два года назад Маргарет принесла мне листок с печатью и сказала, что Александр знает о моём бесплодии, но не хочет унижать меня разговором. Я поверила ей. Я решила, что именно поэтому он не прикасается ко мне.

Александр побледнел.

— Мама…

— Я хотела уберечь фамилию! — сорвалась Маргарет. — София могла дать тебе ребёнка. Она была рядом, когда ты лежал и не помнил даже собственного имени.

— Она управляла моей машиной, — сказал он.

— Но она осталась жива вместе с тобой!

— А Эмили должна была исчезнуть?

Маргарет отвернулась.

В палату вошёл мужчина в серой форме гарнизонной службы. Он не раскрыл папку и не представился — просто положил на стол новый лист.

— Капитан, регистрация передачи дома остановлена. Но есть ещё один документ. Его подписала ваша мать сегодня утром.

Александр взял страницу.

Его взгляд пробежал по строкам и остановился.

— Это не моя доверенность, — сказал он.

— Нет, — ответил мужчина. — Это заявление о признании Софии вашей наследницей. Подписанное до вашей смерти.

София попятилась.

— Я не знала, что она это сделала.

Маргарет резко посмотрела на неё.

— Не смей лгать! Ты сама принесла форму!

— Я принесла форму, но не просила вписывать это!

— Ты обещала выйти за него, как только Эмили подпишет развод!

В коридоре стало слышно, как где-то капает вода из неисправного крана.

Александр положил документ на тумбочку.

— Вот чего ты хотела, София? Дом?

Она плакала, но слёзы не смывали с её лица расчётливого выражения.

— Я хотела, чтобы меня наконец выбрали.

— Ты выбрала момент, когда я не мог защитить себя.

— А ты выбрал Эмили, даже не пытаясь узнать, почему она ушла!

Эта фраза ударила точнее любой другой.

Александр повернулся ко мне.

— Это правда. Я позволил матери говорить за меня. Я поверил её словам, потому что так было легче, чем признать: я боялся вернуться к тебе после аварии. Я помнил, что обещал тебе семью, а просыпался каждый день с пустотой в голове.

Я смотрела на его руки. На правой ладони остался тонкий шрам от аварии, которого я никогда не замечала.

— Ты мог спросить меня, — сказала я.

— Мог. И должен был.

— Я приходила к тебе.

— Теперь я знаю.

— Я ждала тебя.

— Теперь знаю.

Между нами лежали два года, и никакая подпись не могла сделать их небывшими.

Я достала из папки заявление о разводе.

Александр посмотрел на него.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я подписал?

Я подумала о пустой квартире, о нетронутой второй чашке, о каждом вечере, когда его мать заставляла меня чувствовать себя временной женщиной в собственной жизни.

— Я хочу, чтобы ты подписал не потому, что тебя заставили. И не потому, что ты боишься потерять меня. Подпиши, если понимаешь, что доверие нельзя вернуть одним признанием.

Он взял ручку.

Маргарет закрыла глаза.

София отвернулась к стене.

Но Александр не подписал.

Он разорвал заявление пополам и положил куски рядом с документом о наследовании.

— Я не буду разводиться сегодня, чтобы исполнить чужой план, — сказал он. — Но и возвращать всё, как было, не стану.

Он передал мне папку.

— Если ты уйдёшь, я подпишу бумаги завтра. Если останешься, это будет не потому, что ты моя жена на бумаге. А потому, что я каждый день заново докажу, что достоин быть рядом.

Я посмотрела на него.

— Начни с правды.

— С какой?

— Позвони своему командиру и расскажи, что твоя мать подделывала распоряжения. Потом сам отнеси в архив все письма, которые она спрятала. И больше никогда не позволяй ей говорить от твоего имени.

— Сделаю.

— А София?

Александр перевёл взгляд на неё.

— Она ответит за аварию и поддельные документы. Не ради мести. Ради того, чтобы чужая жизнь больше не строилась на молчании.

София сжала перстень с гербом.

— Ты всё равно любил её, — сказала она.

Александр посмотрел на меня.

— Я не знаю, что со мной будет дальше. Но знаю, что не позволю больше превращать любовь в сделку.

Маргарет тихо заплакала.

Я не подошла к ней.

Не потому, что хотела наказать. Просто некоторые расстояния появляются не за один день и не исчезают от слёз.

У выхода я остановилась. В ладони лежала медная скрепка-якорь, погнутая от моего напряжения. Я положила её на папку с письмами.