ЧАСТЬ 4 — Я купила квартиру за свои деньги, а через сутки свекровь ударила меня за отказ отдать спальню — муж побледнел

ЧАСТЬ 4

— Мариана, не отходи от нотариуса, — сказал Вега, убирая телефон. — Мы сейчас же едем в банк.

Рикардо перегородил коридор.

— Никто никуда не поедет.

— Отойди, — сказала я.

— Ты хочешь разрушить наш брак из-за одной семейной ссоры?

Я посмотрела на красные следы на своих запястьях.

— Это была не ссора. Это была репетиция.

Офелия резко схватила сына за рукав.

— Не говори больше ничего. Мы сами всё исправим.

Но я уже услышала главное. Не в словах Рикардо, а в её страхе.

Вега позвонил управляющему зданием. Через пять минут в квартиру вошёл охранник Хулио, тот самый мужчина, который каждое утро проверял камеры у подъезда. Он держал в руке журнал дежурств и маленькую связку металлических ключей.

— Я не хотел вмешиваться, — пробормотал он.

— Но вы видели, как они вошли? — спросила я.

— Видел. Вчера в двадцать три сорок семь господин Рикардо открыл дверь своим кодом. Госпожа Карла внесла четыре чемодана. Сегодня в семь десять пришла ваша свекровь.

— Почему вы не остановили их? — спросила я.

Хулио опустил глаза.

— Мне сказали, что вы разрешили. А потом господин Рикардо показал бумагу с вашей подписью.

Вега протянул руку.

— У вас сохранилась копия?

Хулио вынул из журнала сложенный лист. На нём было написано, что Мариана якобы разрешает временное проживание Карлы и передаёт супругу право распоряжаться квартирой.

Я узнала бумагу. Это был лист из блокнота, который лежал в ящике моего рабочего стола. Рикардо вырвал страницу, пока я была в душе.

Мне стало трудно дышать.

— Ты украл мой лист.

— Я хотел поговорить с тобой после свадьбы.

— Ты подделал подпись до свадьбы.

— Я не подделывал! Я поставил её так, как ты подписываешь документы.

Вега посмотрел на него холодно.

— Это и называется подделкой.

Клара вдруг закрыла лицо руками.

— Я знала только про комнату. Он сказал, что квартира будет оформлена на вас обоих.

— Ты знала, что он брал мои свадебные конверты? — спросила я.

Она заплакала сильнее.

— Я думала, он попросил деньги у тебя.

— Он просил их у меня. Я отказала. Поэтому вы пришли сюда ночью.

Офелия шагнула к дочери.

— Перестань плакать. Ты сама согласилась жить здесь.

Клара подняла голову.

— Мама, ты сказала, что Мариана всё равно уйдёт. Ты сказала, что Рикардо уже договорился с банком.

Рикардо побледнел.

— Замолчи.

— Нет! Ты обещал закрыть мои долги. Ты обещал, что после переоформления мы продадим квартиру и купим дом за городом.

В комнате стало тесно от одного дыхания.

Я повернулась к нотариусу.

— Что будет, если я сейчас подпишу отказ от сделки?

— Вы ничего не потеряете, если немедленно подадите письменное возражение. Но нужно зафиксировать подделку, отменить доступы и уведомить банк, что вы не давали согласия.

Рикардо усмехнулся, хотя лицо его дрожало.

— Ты правда думаешь, что родители будут платить за твою войну бесконечно?

Я достала из шкафа папку с квитанциями.

— Мои родители уже заплатили. А твоя семья собиралась продать то, чего не создавала.

Вега взял документы. Среди них лежала расписка моего отца о переводе миллиона трёхсот тысяч песо. На обороте он собственноручно написал: «На жильё Марианы. Не в долг».

Я никогда не показывала эту расписку Рикардо.

Он увидел её и отступил.

— Ты всё это время мне не доверяла?

— Я доверяла тебе настолько, чтобы не проверять, почему ты просишь доступ к моим счетам.

Мы поехали в банк втроём: я, Вега и Хулио. Рикардо хотел ехать следом, но управляющий здания заблокировал его код до выяснения обстоятельств. Офелия кричала в коридоре, что я разрушаю семью. Карла молча сидела на лестнице, прижав к себе чемодан с жёлтым солнцем.

В отделении банка нас встретила сотрудница по имени Лусия. Она принесла папку с заявлением и несколько раз перечитала моё возражение.

— Госпожа Мариана, мы приостанавливаем операцию. Но я должна спросить: вы лично подписывали этот документ?

— Нет.

— Тогда почему здесь указано, что вы просите изменить ипотеку из-за семейной необходимости?

Я посмотрела на Вегу.

— Потому что кто-то решил, что мой брак даёт ему право распоряжаться моими деньгами.

Лусия поставила красную отметку на заявлении.

— Доступ к операции закрыт. Платёж останется на прежних условиях. А копию документов мы передадим в службу безопасности банка.

Рикардо появился через двадцать минут. Он вбежал внутрь, запыхавшийся, с расстёгнутой рубашкой.

— Мариана, подожди. Я могу всё объяснить.

Вега встал между нами.

— Объяснять будете письменно.

— Ты не понимаешь, — сказал Рикардо мне. — Моя мать больна, у Карлы долги, я единственный мужчина в семье. Если я не помогу, всё рухнет.

— Поэтому ты решил уронить всё на меня?

Он сжал губы.

— Я думал, ты примешь нас.

— Принять человека можно. Отдать ему квартиру после удара — нельзя.

Рикардо посмотрел на меня так, будто ожидал, что я сейчас смягчусь. Когда этого не произошло, его лицо изменилось. Не от раскаяния. От страха перед тем, что исчезал привычный выход.

Я сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на стойку банка рядом с красной отметкой.

— Завтра я подам заявление о расторжении брака.

— Из-за комнаты?

— Из-за того, что ты превратил мою подпись в лестницу к моим деньгам.

Лусия тихо сказала:

— Госпожа, кольцо лучше заберите. Оно не имеет отношения к документам.

Я взяла его обратно.

— Имеет. Оно напомнило мне, почему я должна была остановиться раньше.

К вечеру Хулио передал мне ключи от резервного замка. Управляющая компания аннулировала старый код. Вега забрал копии поддельной доверенности. Карла сама вынесла чемоданы и оставила на кухонном столе записку, написанную неровным почерком: «Я знала, что он врёт, но не думала, что он украдёт твою жизнь».

Офелия отказалась уходить до последнего.

— Ты забираешь у меня сына.

— Нет. Я возвращаю себе право не быть его добычей.

Рикардо стоял рядом с матерью. На его запястье темнела царапина от металлической застёжки папки. Он смотрел на мою щёку, где след от её ладони уже начал бледнеть.

— Мариана, — сказал он, — если я сейчас извинюсь, ты хотя бы выслушаешь?

Я ответила не ему.

— Офелия, ваша дочь оставила в моей спальне чемодан. Заберите его до шести.

Офелия открыла рот, но Рикардо остановил её.

Он сам пошёл за чемоданом.

Через час я вернулась в спальню. На покрывале осталась вмятина от чужого тела, а на полу лежала та самая наклейка с жёлтым солнцем, отклеившаяся от чемодана. Я подняла её, положила на заявление о расторжении брака и написала рядом одну строку, которую Рикардо не смог бы подделать:

«Квартира принадлежит Мариане. Решение принято ею лично».

Утром я отнесла документ в канцелярию, а вечером позвонила родителям. Отец спросил, не хочу ли я, чтобы он приехал.

— Хочу, — сказала я. — Но не для того, чтобы защищать меня.

— А для чего?

Я посмотрела на папку с квитанциями, на красный след у себя на щеке и на жёлтую наклейку возле подписи.

— Чтобы вместе выбрать новую плитку для спальни. Я хочу, чтобы в ней больше никогда не было чужих чемоданов.

Он засмеялся, и впервые за весь день я тоже улыбнулась.

А на следующий день Рикардо пришёл к банку с бумагами, которые должен был подписать сам: отказом от любых претензий на квартиру и признанием, что не вносил ни одного платежа по ипотеке.

Подпись под этим документом была настоящей.

И рядом с ней лежала моя — единственная, которая решала, кому открывать дверь в мою жизнь.