Врачи дали ему неделю, а мать срочно устроила помолвку — но после моих слов его лучший друг перестал улыбаться

— Ему осталось семь дней, максимум десять, если организм вдруг решит сопротивляться.

Я стояла у двери кабинета клиники в Санта-Фе и слышала, как эти слова провалились в тишину. Адриан Монтес, тридцативосьмилетний хозяин строительных компаний и складов, сидел напротив врача, неподвижный, с пальцами, сцепленными на подлокотниках. На его запястье блестели дорогие часы, но стрелка секундомера будто отсчитывала не время, а приговор.

— Вы уверены? — спросил его помощник Томас.

— Анализы говорят сами за себя. Печень почти не работает, нервы поражены, кровь разрушает сама себя. Готовьте семью.

Адриан поднялся. Его колени дрогнули, но он не позволил никому подать руку.

— Моя мать не должна узнать, — сказал он.

Он ошибся. До рассвета узнала.

В шесть утра Виктория Монтес ворвалась в его кабинет в шелковом халате, пахнущем горькими духами, и захлопнула дверь так, что со стены упала фотография.

— Ты не можешь умереть без жены и наследника, — сказала она. — Через три дня объявим о твоей помолвке с Камилой Бельтран.

— Я не женюсь ради твоих бумаг.

— Ты женишься ради имени, которое сам уничтожишь, если оставишь его без хозяина.

Камила была красивой, воспитанной и дочерью бывшего делового партнера Виктории. Она улыбалась так, будто уже получила кольцо. Я видела это, когда принесла кофе и остановилась в коридоре.

В тот день я сама не знала, что моя жизнь тоже рушится. Маме требовалось очищение крови трижды в неделю, младший брат почти бросил медицинское училище, а на столе в нашей квартире лежало уведомление о выселении. Поэтому я согласилась на работу сиделкой в доме Монтесов, хотя жалованье пугало своей щедростью.

Управляющая Инес Дуарте встретила меня в прихожей и поправила накрахмаленный воротник.

— Здесь не фотографируют, не приводят гостей и не задают вопросов.

— А если вопрос касается здоровья хозяина?

Она посмотрела на меня через стекла очков.

— Особенно тогда молчат.

Я продержалась одиннадцать часов.

За ужином Адриан попытался встать. Ноги подломились, бокал ударился о мрамор и рассыпался мелкими звездами. Виктория вскрикнула, Камила отступила, а Дамиан Феррер, друг Адриана с детства, подхватил его под плечи.

Я заметила другое: Адриан судорожно тёр ступни.

— У вас жжение в ногах? — спросила я.

Все повернулись ко мне.

— Кто тебе это сказал? — резко спросил Адриан.

— Никто. Я видела такие симптомы у пациента на практике.

Я училась на медсестру три года, пока отец не погиб в странной автомобильной аварии. С тех пор я знала: некоторые болезни приходят не сами.

Я попросила готовить ему еду отдельно. Никто не хотел соглашаться, но Адриан кивнул. Через неделю он стал есть. Через десять дней смог сидеть без поддержки. На семнадцатое утро солнце легло полосой на его лицо, и я увидела желтизну глаз, редеющие волосы и тёмную кайму у дёсен.

Я взяла его лицо ладонями. Томас шагнул ко мне, спрятав руку под пиджак, но Адриан остановил его пальцем.

— Говори, — прошептал он.

Я наклонилась к его уху.

— Вы умираете не от болезни. Вас кто-то медленно травит.

За стеной тихо скрипнула половица. Кто-то стоял в коридоре и слушал. Я повернула голову, а Адриан уже смотрел туда, где медленно опускалась дверная ручка…

ЧАСТЬ 2

Дверь открылась ровно настолько, чтобы в щели показалось лицо Инес. Она держала поднос с травяным чаем, хотя ужин закончился два часа назад.

— Я принесла успокоительное, — сказала она.

— Оставьте на столе, — ответил Адриан.

Инес поставила чашку. Фарфор звякнул о блюдце, и я заметила, что её пальцы дрожат.

Когда она ушла, Адриан запер дверь.

— Откуда ты знаешь о яде?

— Я не знаю. Пока. Но жжение в стопах, желтизна, тёмная кайма на дёснах и резкое выпадение волос бывают при отравлении тяжелыми металлами.

— Ты понимаешь, что обвиняешь людей в моём доме?

— Я обвиняю того, кто добавляет что-то в вашу еду.

Томас положил ладонь на кобуру под пиджаком.

— Проверим кухню.

— Нет, — перебил Адриан. — Если виновный поймёт, что мы догадались, он изменит способ.

В полночь мы втроём стояли в кладовой. Под лампой с насекомым внутри я перебирала банки, пакетики и бутылки. На каждой стояла подпись повара и дата. Только одна маленькая бутылка сиропа не имела этикетки.

Я спрятала её в карман.

— Ты украла улику? — спросил Томас.

— Я спасаю хозяина, пока вы спорите о правилах.

Утром я попросила отвезти образец в независимую лабораторию. Адриан согласился, но предупредил:

— Никому не сообщай.

К вечеру Виктория устроила помолвочный ужин. В гостиной горели свечи, на рояле лежала коробка с кольцом, а Камила держала Адриана под руку так, будто уже владела его именем.

— До воскресенья он должен быть женат, — заявила Виктория.

— До воскресенья я могу умереть, — ответил Адриан.

— Поэтому и нужно торопиться.

Я стояла у стены и слышала, как под корсетом у Камилы шуршит бумага. Она вынула документ и протянула Адриану.

— Простая подготовка к браку. Подпишите, чтобы нотариус не задерживал оформление.

Он пробежал глазами первую страницу и нахмурился.

— Почему здесь передача права подписи?

Камила улыбнулась.

— Чтобы в случае ухудшения ты не беспокоился о делах.

Адриан порвал лист пополам.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Лаборатория прислала короткий ответ: в сиропе обнаружено вещество, которое постепенно разрушает печень и нервную систему.

Я подняла глаза на Викторию. Она смотрела не на сына, а на мой карман.

— Ты принесла что-то из кухни? — спросила она.

Томас шагнул между нами.

— Не трогайте её.

Виктория побледнела, но тут же рассмеялась.

— Какая трогательная преданность. А теперь я хочу знать, кто именно передал этой девочке доступ к семейным запасам.

Из коридора донёсся голос Дамиана:

— Я.

Он вошёл, закрыл за собой дверь и положил на стол связку ключей.

— Я дал ей доступ, потому что знаю, кто начал это делать. Но если я расскажу, Адриан перестанет доверять не только мне, а всей своей семье…

ЧАСТЬ 3

— Говори, — сказал Адриан.

Мы находились в малой библиотеке. Было почти два часа ночи, дождь стучал по стеклянной крыше, а на столе между нами лежала бутылка без этикетки. Дамиан не сел. Он сжимал ключи так сильно, что металлические зубцы впились ему в ладонь.

— Ваша мать начала добавлять яд девять недель назад, — сказал он.

Виктория, стоявшая у камина, резко повернулась.

— Ты сошёл с ума.

— Нет. Я видел, как она меняла флаконы в шкафу кухни.

— Почему молчал? — спросил Адриан.

Дамиан посмотрел на него с такой усталостью, что мне стало холодно.

— Потому что она обещала оплатить операцию моей сестре. И потому что думал: если ты станешь слабее, она остановится, когда получит право управлять компаниями. Я ошибся. Ей нужна была не подпись. Ей нужно было, чтобы ты не дожил до воскресенья.

Виктория ударила ладонью по каминной полке.

— Я спасала это семейство! Твой отец оставил долги, врагов и людей, которые ждут, когда мы рухнем. Ты бы отдал всё какой-то женщине, которая появилась в доме неделю назад!

— Я ничего тебе не отдам, — тихо сказал Адриан. — Особенно право убивать меня ради порядка.

Инес вошла, прижимая к груди папку.

— Хватит, Виктория.

Мать Адриана обернулась.

— Ты тоже решила меня предать?

— Я тридцать лет служила вам. Но в ту ночь видела, как вы вынесли флакон из кабинета. И сохранила журнал поставок.

Она раскрыла папку. На каждой странице стояли даты, подписи и отметки о покупке одного и того же вещества. Последняя подпись принадлежала Виктории.

Адриан взял лист. Рука у него дрожала.

— Ты отравляла меня сама?

Виктория шагнула к нему.

— Я хотела, чтобы ты понял: без меня ты никто.

— Ты хотела, чтобы я умер до свадьбы с Камилой.

Камила отступила от двери.

— Я не знала о яде.

— Но знала о документах, — сказал Дамиан.

Он выложил на стол копию соглашения. В нём после смерти Адриана управление всем имуществом переходило не Камиле, а Виктории.

У Виктории дрогнули губы.

Я почувствовала, как внутри поднимается не злость, а ледяная ясность. Мы нашли виновную. Но в папке лежал ещё один лист, которого никто не заметил.

На нём была подпись моего отца.

Я узнала её сразу: длинная черта под фамилией, маленькая петля в последней букве. Рядом стояла дата за три дня до его аварии.

Адриан заметил, куда я смотрю.

— Росио, что это?

Я перевернула страницу. Внизу значилось название его старой компании и сумма, которую отец получил за молчание.

— Мой отец работал на вашу семью, — сказала я.

Томас открыл рот, но не произнёс ни слова.

В ту же секунду в кабинете зазвонил телефон. На экране высветился номер клиники.

Я ответила.

— Это родственница Росио Кирос? — спросил незнакомый мужчина. — Мы нашли второго свидетеля аварии. Он утверждает, что ваш отец погиб не случайно. И он называет имя человека, который отдал приказ…