Я наняла добрую няню для близнецов, но ночью сняла камеру и увидела, как мой муж побледнел

В тот вечер я увидела на экране телефона, как пожилая няня сняла с себя лицо, и у меня перехватило дыхание.

Мои близнецы, Лёша и Миша, спали в детской, прижавшись друг к другу. За стеной гудел очиститель воздуха, а на кухонном столе остывал чай, который я так и не успела выпить. Марк вёл машину, и мы торопились домой из загородного спа.

— Ты уверена, что камера всё ещё работает? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

Я молча показала ему телефон.

На записи госпожа Хиггинс сидела на диване и смотрела на спящих детей. Её серый узел волос, мягкий кардиган и спокойное лицо казались такими же, как утром. Только теперь она медленно поворачивала голову, будто проверяла, нет ли кого-то ещё в доме.

Потом подняла руку.

Я увидела, как пальцы вошли под линию волос и потянули вверх. Серебристая шевелюра отделилась от головы одним цельным куском. Под ней оказались короткие тёмные волосы.

Марк резко нажал на тормоз. Ремень впился мне в грудь.

— Это невозможно, — прошептал он.

Но камера продолжала показывать невозможное.

Женщина достала из кармана влажную салфетку и стала вытирать лицо. Морщины исчезали, тёмные пятна стирались, а маленькая родинка возле губы пропала под слоем косметики. Перед нами была не шестидесятилетняя няня, а женщина лет сорока с острым подбородком и тяжёлым, настороженным взглядом.

— Она нас обманула, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим.

Марк схватил телефон.

— Я проверял агентство. Справки, рекомендации, медицинская книжка…

— Тогда почему у неё другое лицо?

Он не ответил.

Две недели назад мы наняли госпожу Хиггинс через лицензированное агентство. Она пахла лавандой и печеньем, называла мальчиков «моими маленькими сокровищами» и каким-то чудом успевала согреть бутылочки раньше, чем дети начинали плакать. Я не спала почти год, а она за три дня превратила наш хаос в подобие жизни.

Мои родители умерли. Марк вырос в приёмных семьях и не знал даже точного места своего рождения. Мы жили далеко от родственников, поэтому эта женщина стала для нас спасательным кругом.

Теперь круг затягивался на моей шее.

На экране незнакомка поднялась с дивана, подошла к окну и осторожно отодвинула штору. За ней стояла большая дорожная сумка, которой утром там не было. Она вытащила её, поставила на ковёр и расстегнула молнию.

— Она собирается уйти с детьми, — выдохнула я.

— Мы уже почти приехали.

Машина свернула на нашу улицу. В окнах дома горел тёплый свет, а в детской мерцал ночник в форме луны. Я смотрела на сумку и чувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

Незнакомка достала из сумки плоский кожаный футляр, затем подошла к кроватке. Она наклонилась над Лёшей и просунула руку между прутьями, нащупывая что-то под матрасом. В этот момент Марк распахнул дверь машины, а я бросилась следом, сжимая телефон так сильно, что ногти впились в ладонь.

Мы ворвались в дом, но в детской уже раздался тихий щелчок замка, и рука женщины потянулась к папке, спрятанной под матрасом…

ЧАСТЬ 2

…Я толкнула дверь плечом и увидела госпожу Хиггинс у кроватки. Лёша заплакал, Миша зашевелился под одеялом, а женщина замерла, держа в руке тонкую папку.
— Отойдите от детей! — крикнула я.
Она не отступила. Только медленно положила папку на пол.
— Если бы я хотела украсть их, Анна, я бы не оставила сумку на виду.
Марк встал между нами.
— Кто вы?
Женщина посмотрела на него так, будто ждала этого вопроса много лет.
— Меня зовут Роза Соколова. Госпожу Хиггинс вы видели только потому, что агентство не позволило бы мне войти сюда под своим именем.
— Какое агентство? — спросил Марк.
— То самое, которое прислало меня.
У меня задрожали колени. На ковре лежала сумка, из которой виднелись два сложенных одеяла, детская аптечка и небольшой металлический футляр.
— Почему вы спрятали вещи за занавеской?
— Потому что за вашим домом наблюдают.
Марк коротко усмехнулся, но смех вышел пустым.
— Вы хотите, чтобы мы поверили в сказку?
Роза подняла глаза.
— Тогда позвоните в агентство и спросите, кто сегодня вечером должен был приехать за детьми.
Я достала телефон. Но прежде чем набрала номер, на экране появилось сообщение от неизвестного отправителя: «Не доверяйте женщине в доме. До полуночи близнецы должны быть переданы представителю агентства».
Марк прочитал его через моё плечо.
— Это может быть от кого угодно.
— Нет, — сказала Роза. — У них есть код от боковой двери.
Словно в подтверждение её слов, внизу щёлкнул замок.
Мой рот пересох. Я схватила Мишу, Марк поднял Лёшу, а Роза мгновенно задвинула кроватку к стене. В коридоре послышались тяжёлые шаги.
— В ванную, — прошептала она. — Там окно выходит на гараж.
— Почему мы должны слушать вас?
— Потому что я уже однажды позволила забрать ребёнка. Второго раза не будет.
Эти слова ударили по Марку сильнее, чем шум шагов. Он посмотрел на неё, и лицо его стало серым.
— Что вы сейчас сказали?
Роза достала из футляра старый металлический жетон с выцарапанной буквой «М».
— Ваше имя при рождении было не Марк Эллиот. Вас записали под другим именем. Я знаю это, потому что держала вас на руках в день, когда вас у меня отняли.
В коридоре остановились. Кто-то дёрнул ручку детской.
— Марк, — прошептела я, — кто она?
Он не ответил. Роза прижала жетон к ладони и направилась к двери.
— Если сейчас войдёт тот человек, вы узнаете не только, кем была я. Вы узнаете, зачем агентству понадобились именно ваши дети…
Дверная ручка медленно опустилась…

ЧАСТЬ 3

…Дверь распахнулась, и на пороге появился директор агентства Виктор Браун. На нём было чёрное пальто, с которого капала вода, хотя дождь ещё не начался. В руке он держал папку с печатью.
— Госпожа Хиггинс, отойдите от детей, — сказал он.
Роза шагнула вперёд.
— Назовите меня настоящим именем.
Виктор усмехнулся.
— Роза, ты всегда любила драму.
Марк резко повернулся к нему.
— Вы знали её?
— Она бывшая сотрудница. Уволена за нестабильность.
— Ложь, — сказала Роза.
Из ванной вышла невысокая женщина в синем пальто. Я узнала её: Марта Грей, координатор агентства, которая неделю назад привезла нам договор.
Она держала в руках старую картонную коробку.
— Я больше не могу молчать, — сказала Марта.
Виктор побледнел.
— Убирайся отсюда.
— Нет. Я принесла журнал родильного отделения.
Она поставила коробку на комод. Бумага внутри была жёлтой, края страниц потрескались.
— Двадцать девятого марта двадцать девять лет назад Роза родила мальчика. В журнале стоит её подпись. Напротив имени ребёнка сначала написали «Михаил Соколов», потом зачеркнули и вписали «мальчик номер семь». Через три дня его передали семье Эллиот.
Марк смотрел на страницу, не моргая.
— Семья Эллиот была моей приёмной семьёй.
— Да, — ответила Марта. — Но не по закону. Виктор подделал согласие Розы, а затем оформил передачу через частный фонд. Он делал это не один раз.
Роза раскрыла папку, которую достала из-под матраса.
— Внутри список детей, которых агентство собиралось переправить за границу. Твои близнецы стоят последними.
Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.
— Почему именно они?
Виктор шагнул к кроватке.
— Потому что богатые люди платят за здоровых близнецов. Ваш договор был подменён. В нём есть пункт о временной передаче детей медицинскому куратору.
Марк вырвал у него папку.
— Я ничего такого не подписывал.
— Подписывал, — тихо сказала Роза. — Только подпись была снята с анкеты на усыновление.
Марта достала второй лист.
— А вот настоящая страница. На ней видны две разные даты и исправленный номер договора.
Виктор бросился к коробке, но Роза перехватила его руку.
— Ты не заберёшь ещё одного ребёнка.
Он дёрнулся и закричал:
— Твой сын ничего не помнит! Я дал ему семью!
Марк застыл.
— Ты знал, что она моя мать?
Виктор понял, что сказал лишнее.
Роза закрыла глаза, а потом ответила:
— Я искала тебя двадцать девять лет. Когда увидела твоё имя в заявке на няню, поняла, что Виктор снова использует детей. Я надела парик, чтобы добраться до дома раньше него.
Снизу раздался грохот. Входная дверь открылась, и в прихожую вошли ещё двое сотрудников агентства.
Марта посмотрела на меня.
— Они пришли за близнецами. Но у меня есть ещё один документ. И если Виктор его увидит, он поймёт, что потерял не только агентство…
Она развернула последнюю страницу, и на ней стояла подпись, которую я узнала сразу: подпись Марка…

Вам также могут понравиться эти истории:

Муж назвал меня содержанкой в суде, но после первого документа его уверенность дрогнула, а двери за моей спиной распахнулись ЧАСТЬ 4 — Мои родители выгнали женщину, которая меня вырастила, но после её тихой фразы отец побледнел и опрокинул кресло ЧАСТЬ 4 — Муж пропустил заседание о разводе ради завтрака с любовницей, но после моего ответа его адвокат побледнел ЧАСТЬ 4 — Незнакомка заняла половину места моей бабушки и унизила её в самолёте — но после взлёта её лицо резко изменилось ЧАСТЬ 4 — Я открыла дверь курятника и увидела там свою невестку, но после одного звонка мой сын перестал улыбаться Я вернулся из Европы с розами, а дочь исчезла из дома — и когда услышал разговор жены, мой лучший друг побледнел