ЧАСТЬ 4

…и по тому, как Вера смотрела на экран, я поняла: она боялась не звонка, а человека по ту сторону.

Телефон продолжал вибрировать на складном столике. Рядом стоял недопитый стакан сока, а на металлической пряжке её ремня мигал зелёный индикатор медицинского насоса.

— Не отвечай, — сказала Роза.

— Если я не отвечу, он поймёт, что что-то случилось.

— Он уже понял, — сказала бабушка.

Вера подняла взгляд.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно. Человек, который заставил тебя подделать мою подпись, сейчас звонит, потому что хочет знать, почему ты ещё не получила ключи.

Телефон замолчал.

Через секунду на экране появилось сообщение.

Вера прочла его и протянула телефон мне.

«До посадки у тебя есть время. Если дом не будет оформлен сегодня, документы увидит не только Роза».

Я перечитала дважды.

— Он угрожает тебе?

— Мне и тебе.

— Почему мне?

Вера опустила глаза.

— Потому что он знает, что ты её внучка. И потому что через тебя можно надавить на Розу.

У меня похолодели ладони. За спиной кто-то попросил передать салфетку, тележка с напитками стукнула колесом о кресло, а я вдруг почувствовала, насколько мы заперты в этой металлической трубе на высоте нескольких тысяч метров.

Роза сидела прямо, хотя пальцы у неё дрожали.

— Назови его.

— Аркадий Белецкий.

— Агент?

— Юрист по недвижимости. Он занимался моими долгами. Я заняла у него деньги на лечение. Потом он сказал, что единственный способ рассчитаться — помочь ему получить дом.

— Ты подписала доверенность?

— Нет. Он сам подготовил её и сказал, что если я не соглашусь, продаст мои медицинские данные и расскажет кредиторам, что я скрываю имущество.

Я резко повернулась к Розе.

— Почему ты никому не сказала о доме?

— Потому что хотела подарить тебе поездку, а не разговор о наследстве.

Она открыла папку и вынула ещё одну бумагу. В нижнем углу стояла синяя печать нотариуса, а рядом — подпись, похожая на бабушкину, но слишком торопливая.

— Я заметила подделку вчера вечером, — сказала Роза. — Позвонила нотариусу. Он подтвердил, что документ никогда не заверял. Но Белецкий уже отправил копию в агентство.

Вера сжала руки.

— Я думала, что он просто продаст дом и заплатит мои долги.

— А потом? — спросила я.

— Потом я собиралась исчезнуть.

Роза посмотрела на неё.

— Как двадцать два года назад?

Вера вздрогнула.

Самолёт снова качнуло. В этот раз она не стала грубить и не потребовала оставить её в покое. Она просто закрыла лицо ладонями.

Я хотела ненавидеть её. Это было бы проще. Ненависть давала бы чёткую границу: она плохая, мы хорошие, всё можно закончить одним разговором.

Но передо мной сидела женщина, которая едва не потеряла сознание над собственной медицинской трубкой, боялась кредитора и всю жизнь носила деревянную ласточку, сделанную матерью.

— Что от меня требуется? — спросила я.

Вера подняла глаза.

— Ничего. Ты не обязана мне помогать.

— Я спрашиваю не о тебе. Я спрашиваю о Белецком.

Роза медленно улыбнулась.

— Вот теперь ты говоришь как моя внучка.

После посадки нас встретил не Белецкий, а женщина из агентства по имени Светлана. Она держала планшет и пыталась улыбаться, но улыбка исчезла, когда увидела Розу.

— Вы ведь не должны были прилететь до подписания, — сказала она.

— А вы не должны были принимать доверенность без личной проверки, — ответила Роза.

Светлана побледнела.

— Я получила документы от господина Белецкого.

— Тогда получите и это.

Роза положила на стойку оригинал свидетельства о наследстве. В нём ясно было указано: дом нельзя продавать без личного присутствия владельца и независимого подтверждения подписи.

Светлана быстро пролистала бумаги.

— Я ничего не знала о подделке.

— Теперь знаете, — сказала я.

Вера стояла рядом, бледная и обессиленная. На её шее лежала маленькая деревянная ласточка.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз Вера ответила.

— Где ключи? — спросил мужской голос.

— У меня их нет.

— Тогда у тебя будут проблемы.

— Уже есть, — сказала Вера. — Но теперь я не буду решать их одна и за счёт моей матери.

На другом конце повисла пауза.

— Ты думаешь, она тебя спасёт?

— Нет, — ответила Вера. — Она просто больше не позволит тебе лгать её именем.

Она отключила телефон и положила его на стойку.

Я ожидала, что Роза обнимет её. Или простит. Или скажет, что всё забыто.

Но бабушка лишь спросила:

— Ты готова рассказать всё нотариусу и вернуть деньги тем, у кого Белецкий украл документы?

Вера кивнула.

— Да.

— Даже если потеряешь квартиру?

— Да.

— Даже если Елена никогда не назовёт тебя мамой?

Вера закрыла глаза.

— Да.

Это был первый честный ответ, который я от неё услышала.

Мы не поехали сразу к океану. Сначала отправились к нотариусу, потом в клинику, где Вере проверили сахар и оставили под наблюдением. Роза сидела рядом с ней, пока врач объяснял, как нельзя носить медицинскую трубку под зажатой сумкой.

— Ты могла умереть из-за этой глупости, — сказала бабушка.

— Знаю.

— И всё равно полезла бы в драку со всем самолётом.

— Это семейное, — тихо сказала Вера.

Роза отвернулась, но я увидела, как дрогнули её губы.

Белецкий потерял возможность продать дом в тот же день. Когда нотариус отправил ему уведомление о подделке, он попытался обвинить Веру, но она сама передала все переписки и расписки. Ей пришлось продать машину и переехать в маленькую комнату рядом с клиникой, зато долг больше не висел над ней, как удавка.

Роза не отдала ей дом.

Она составила новое завещание у нотариуса, оставив дом мне, но добавила отдельное право проживания для Веры, если та будет нуждаться в лечении. Не подарок. Не награду. Возможность не оказаться снова на улице.

— Ты всё ещё не доверяешь мне, — сказала Вера, когда услышала об этом.

— Доверие не возвращают бумагой, — ответила Роза. — Его возвращают тем, что делают после неё.

Я думала, что не смогу простить мать. Возможно, ещё не простила.

Но в тот вечер мы всё-таки увидели океан.

Роза сняла туфли и поставила трость на песок. Ветер растрепал её белые волосы, а Вера стояла в стороне, будто не решалась приблизиться.

— Подойди, — сказала Роза.

Вера сделала шаг.

— Я не заслужила этого.

— Океан не спрашивает, заслужила ты его или нет.

Роза взяла её за руку. Потом протянула вторую мне.

Мы стояли втроём у воды, и волны катились к нашим ногам, стирая следы один за другим.

Через минуту Роза посмотрела на деревянную ласточку на шее Веры.