ЧАСТЬ 4 — В день рождения моей дочери врачи вошли в палату в костюмах супергероев, но после слов онколога её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Я сразу поняла, что речь идёт не о чиновнике и не о представителе страховой компании. На обороте первой страницы стояла фамилия, которую я видела раньше: Аркадий Мельников, председатель попечительского совета больницы.

Он был тем самым человеком, который три месяца назад отказал отделению в покупке новых кресел.

— Он сказал, что деньги должны идти на оборудование для взрослых, — объяснила Ирина, пока медсестра снимала с Алисы лишние провода. — А потом увидел рисунки и узнал, что книга может собрать больше, чем его годовой бюджет.

— И теперь хочет отменить решение?

— Он считает, что дети не должны влиять на распределение средств.

Алиса услышала это и нахмурилась.

— А взрослые должны?

Михаил улыбнулся.

— Иногда им просто нужно напомнить, зачем они здесь.

К полудню палата превратилась в мастерскую. Медсестра Света застёгивала Алисе розовый плащ поверх больничной пижамы. Капитан Америка, то есть санитар Сергей, пытался прикрепить картонный щит к её инвалидному креслу и всё время цеплял им дверные ручки.

Я стояла у стола, держа в руках первый экземпляр книги.

На первой странице Алиса написала: «Моя мама умеет ждать у двери операционной так тихо, что даже страх её не слышит».

Я прочитала это трижды.

— Ты правда так думаешь? — спросила я.

— Конечно. Ты ещё умеешь делать вид, что не плачешь.

— Не всегда.

— Я знаю. Поэтому и написала.

В три часа мы спустились в зал на первом этаже. Там пахло горячим какао, бумажными гирляндами и больничным мылом. На сцене стоял стол с книгами, рисунками Алисы и жестяной коробкой для пожертвований. На каждом экземпляре было оставлено место для подписи автора.

Люди начали собираться: родители маленьких пациентов, врачи, волонтёры. Некоторые пришли в костюмах героев, другие просто надели бумажные маски. Один мальчик из соседней палаты держал рисунок, где Алиса сражалась с огромным зелёным шаром химиотерапии.

Потом появился Аркадий Мельников.

Он был в дорогом костюме, с серебряными часами и лицом человека, привыкшего, что разговор заканчивается после его первой фразы.

— Это всё очень трогательно, — сказал он, оглядывая зал. — Но благотворительность не должна превращаться в детский спектакль.

Алиса подъехала к нему сама.

— А вы умеете читать?

Он моргнул.

— Разумеется.

— Тогда прочитайте первую страницу.

Она протянула ему книгу. Мельников взял её двумя пальцами, словно она могла испачкать его костюм. В зале стало тихо.

Он прочитал вслух: «Герой — это тот, кто остаётся рядом, когда никто не знает, чем всё закончится».

— Красиво, — сказал он. — Но это не финансовый план.

— Нет, — ответила Алиса. — Это причина, зачем нужен план.

Кто-то тихо засмеялся. Мельников сжал челюсть.

— Елена, вы понимаете, что фонд оплачивает дорогостоящую программу только потому, что сотрудники нарушили порядок подачи документов? Если совет проголосует против, вам придётся искать деньги самостоятельно.

Я почувствовала, как старый страх снова поднялся к горлу. Я знала, сколько стоил один курс. Знала, что не смогу оплатить даже неделю реабилитации.

Михаил шагнул вперёд.

— Документы теперь подписаны матерью. А результаты обследования подтверждены двумя лабораториями.

— Я не о медицинских результатах, доктор. Я о дисциплине.

Ирина достала из папки ещё один лист.

— Тогда поговорим о дисциплине. Это отчёт фонда за прошлый год. Шестьдесят процентов средств, выделенных на детское отделение, вернулись неиспользованными.

В зале прошёл гул.

Мельников резко повернулся к ней.

— Вы не имеете права выносить внутренние документы.

— Имею, — сказала Ирина. — Потому что я их составляла. И знаю, почему деньги вернулись. Вы требовали, чтобы закупки проходили только через компанию вашего племянника. Его цена была втрое выше рыночной.

Я посмотрела на Мельникова. Он побледнел, но не отступил.

— Это клевета.

— Тогда подпишите разрешение на независимую проверку, — предложила Ирина.

Он молчал всего несколько секунд, но этого хватило. Его рука дёрнулась к часам, потом застыла.

Телефон в кармане его пиджака зазвонил. Он достал его, взглянул на экран и побледнел ещё сильнее.

— Кто звонит? — спросил Михаил.

Мельников не ответил.

Ирина взяла со стола второй документ.

— Это уведомление от совета. Если вы не подтвердите финансирование сегодня, председателем временной комиссии станет ваш заместитель. Он уже получил отчёт.

Вот чего Мельников боялся. Не детской книги. Не расходов. Он боялся потерять место, с которого распоряжался чужой помощью.

Он посмотрел на Алису.

— Ты понимаешь, что просишь?

— Да, — сказала она. — Чтобы другие дети не ждали кресло так долго, как ждала я.

Мельников опустил взгляд на её колени, укрытые плащом. На секунду его лицо изменилось, будто он увидел не маленькую соперницу, а собственную ошибку.

— Я подпишу, — произнёс он.

— Не ему, — сказала Алиса. — Подпишите детям.

Она указала на документ.

Мельников взял ручку. На этот раз пальцы у него дрожали открыто. Он подписал распоряжение о полном финансировании восстановительной программы и закупке новых кресел, а затем положил на стол личный чек.

— Это на печать книги, — сказал он.

— Вы хотите купить прощение? — спросила я.

— Нет. Хочу хотя бы один раз заплатить за то, что действительно нужно.

Я не стала отвечать за Алису. Решение должно было быть её.

Девочка посмотрела на чек, потом на меня.

— Пусть платит. Но книгу мы всё равно будем продавать.

— Зачем?

— Чтобы он не думал, что всё исправил одним листом.

В зале засмеялись, а Мельников неожиданно тоже улыбнулся. Неуверенно, почти виновато.

К вечеру были проданы все экземпляры. Деньги пошли на кресла, подъёмник и маленькую комнату отдыха для родителей, где можно было поспать рядом с детьми, не сидя на холодном коридорном полу.

Алиса подписывала книги, пока рука не устала. Последний экземпляр она протянула Михаилу.

— Вам тоже.

Он открыл обложку.

— Что написать?

— Напишите правду.

Михаил взял ручку и вывел: «Алисе — человеку, который напомнил нам: лечить нужно не только болезнь».

Я снова заплакала, но теперь не пряталась.

Через неделю Алиса вернулась на контрольный осмотр. Ремиссия сохранялась. Впереди оставались обследования, реабилитация и дни, когда страх снова мог прийти без приглашения. Но рядом с её кроватью стояли новые кресла, купленные на деньги с ярмарки, а на стене висела большая бумажная эмблема.

Под ней Алиса сама написала фломастером: «Супергерои не всегда спасают мир. Иногда они просто подписывают нужную страницу».

Михаил прочитал надпись, поправил свой криво приклеенный плащ и спросил:

— Капитан, какой приказ отдаём сегодня?

Алиса подняла пластикового Бэтмена и ответила:

— Сначала лечим детей. Потом учим взрослых не бояться быть добрыми.