ЧАСТЬ 4 — Сестра вычеркнула меня из своей королевской свадьбы, но после прибытия гвардии её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Офицер связи сказал это тихо, но я услышала каждое слово.

— Где документ? — спросил король.

— В приёмной. Представитель отказывается передавать его кому-либо, кроме капитана Моралес.

Я почувствовала, как под воротником мундира выступил холодный пот.

— Мне?

— Вам, капитан.

Валерия поднялась с кресла.

— Нет. Она никуда не пойдёт.

Хулиан встал между нами.

— Ты уже достаточно решала за неё.

Сестра посмотрела на него, потом на меня. В её взгляде впервые не было ни высокомерия, ни расчёта. Только паника.

Мы вышли в приёмную. За высокими окнами темнело море, а на площади перед дворцом журналисты толпились у ограждений, пытаясь понять, почему свадебная церемония внезапно прекратилась.

Представитель военного трибунала оказался женщиной лет пятидесяти с короткими седыми волосами. В руках она держала узкий деревянный футляр.

— Капитан Люсия Моралес?

— Да.

Она проверила мои документы, затем передала футляр.

— Это нашли в закрытом архиве полевой миссии. Его должны были вручить вам после возвращения.

На крышке была выжжена эмблема медицинского корпуса. Замок поддался не сразу.

Внутри лежал сложенный лист и мой серебряный нагрудный знак. Я считала его потерянным восемь лет назад.

— Что это? — спросил Хулиан.

Я развернула лист.

Вверху стояла дата нападения на королевский кортеж. Ниже — рапорт о моих действиях. Но последняя строка заставила меня перечитать всё сначала.

«Капитан Моралес не только спасла наследника. После ранения командующего она приняла руководство эвакуацией и вывела сорок семь гражданских из зоны обстрела».

Я подняла глаза.

— Почему этого нет в официальном отчёте?

Седовласая женщина посмотрела на моего отца.

— Потому что отчёт изменили до отправки в столицу.

Отец тяжело опустился на скамью.

— Я получил приказ убрать упоминание о Люсии.

— От кого? — спросил король.

Отец сжал ладони.

— От генерала Риверы. Он боялся, что независимое расследование покажет: колонну отправили по маршруту, который заранее продал один из офицеров охраны.

Я почувствовала, как внутри всё провалилось.

— Вы скрывали не только моё имя. Вы скрывали предательство.

— Я был уверен, что так спасу армию от скандала, — сказал отец.

— А меня отправили обратно в тот же район через три месяца.

Он поднял на меня глаза.

— Я не знал, что приказ о твоём переводе уже подписан.

— Но знал, что меня сделали удобной тенью.

Мать подошла ближе.

— Люсия, прости нас.

Я посмотрела на неё.

— Ты сказала всем, что я не хотела приезжать на свадьбу Валерии.

Мать опустила голову.

— Я боялась её потерять.

— И потеряла меня.

Никто не ответил.

Валерия стояла у стены, сжимая край испорченной юбки. На белой ткани расползалось красное пятно от вина.

— Я не знала про генерала, — сказала она.

— Но знала про меня, — ответила я.

— Я знала, что Хулиан ищет женщину из госпиталя. Знала, что король хочет наградить тебя. Я испугалась, что рядом с тобой снова стану никем.

— Поэтому решила стать мной?

Она закрыла глаза.

— Я думала, что если он полюбит историю, которую я рассказываю, то со временем полюбит и меня.

Хулиан горько усмехнулся.

— Ты ошиблась в самом важном. Я любил не историю. Я любил человека, который держал меня за руку, пока вокруг рушились стены.

— Ты даже не помнишь её лица, — прошептала Валерия.

— Теперь помню.

Он посмотрел на меня.

— Я узнал тебя в ту секунду, когда ты коснулась свистка.

В саду зазвонили колокола, возвещая начало вечернего приёма, но гости уже расходились. Никто не хотел становиться частью праздника, который превратился в публичное разоблачение.

Король обратился к представителю трибунала.

— Генерал Ривера жив?

— Да. Он занимает должность советника по безопасности.

Я почувствовала, как пальцы сжались вокруг нагрудного знака.

— Значит, он всё это время продолжал служить?

— И распоряжался архивами, — ответила женщина.

Вот чего я не ожидала.

Валерия была не центром этой истории. Она лишь воспользовалась дверью, которую для неё открыли другие.

Король немедленно отстранил Риверу от должности и распорядился передать материалы независимой комиссии. Отец согласился дать показания. Для него это означало потерю военной пенсии, звания и уважения тех людей, которым он годами доказывал свою преданность.

Он не просил меня закрыть дело.

Это было единственное честное решение, которое он принял за весь день.

Церемонию отменили. Хулиан вернул Валерии кольцо не в гневе, а с такой усталостью, будто возвращал вещь, которую слишком долго принимал за обещание.

— Я не буду мстить тебе, — сказал он.

— Тогда что со мной будет?

— Тебе придётся впервые узнать это без чужого имени.

Валерия заплакала.

Я не подошла к ней.

Не потому, что перестала любить сестру. А потому, что любовь не могла снова стать оправданием для лжи.

Позже, когда гости разъехались, мы с Хулианом остались в маленьком медицинском кабинете дворца. На столе лежали рапорт, нагрудный знак и серебряный свисток.

— Вы могли отказаться от награды, — сказал он.

— Могла.

— Почему не отказались?

Я посмотрела на документ.

— Потому что этот знак должен был принадлежать не только мне. Сорок семь гражданских вышли живыми. Их имена тоже должны быть записаны.

Хулиан кивнул.

— Я назову фонд в честь всей спасательной группы.

— Не в честь меня?

— Если вы позволите.

Я взяла перо и подписала согласие.

Не как сестра невесты.

Не как забытая дочь семьи.

Как капитан, чьё имя наконец вернулось в собственный рапорт.

Перед уходом Хулиан поднял свисток.

— Вы помните, что сказали мне тогда?

— Что упрямые мальчишки не умирают в чужой палатке.

— А потом вы пообещали, что найдёте меня, если я свистну.

— Я нашла вас.

Он улыбнулся, но улыбка вышла печальной.

— Нет, капитан. Это я наконец нашёл вас.

На следующий день моё имя появилось в архиве рядом с именами всех членов той миссии. Имя генерала Риверы исчезло с должности. Отец ушёл из армии и сам пришёл давать показания. Мать написала мне письмо, но я не ответила сразу.

А Валерия уехала из дворца одна, без титула, без королевского кольца и без истории, которую пыталась украсть.

Через неделю она прислала мне не просьбу о прощении, а копию заявления. В нём она признала, что подделывала письма и скрывала приглашение. Я передала документ комиссии.

Это был её первый поступок, который не требовал от меня спасать её.

Вечером я снова держала в руках серебряный свисток. На его боку оставалась глубокая царапина от камня, полученная в той разрушенной палатке. Я могла бы отдать его Хулиану.

Но не отдала.

— Оставьте его себе, — сказал он.

— Почему?

— Потому что это не знак того, что я выжил.

Он посмотрел на мой нагрудный знак.

— Это знак того, что вы не позволили стереть тех, кого спасли.

Я спрятала свисток в карман мундира.

За стенами дворца море било в камни, а на столе лежал новый список имён — сорок семь фамилий, переписанных без единой ошибки.

Самой первой в нём стояла моя подпись.

«Капитан Люсия Моралес — вернулась за всеми».