Я увидела, как неподвижный хозяин дома отдёрнул ногу под водой, и человек за дверью внезапно перестал дышать

Когда человек за дверью ванной повернул ручку, Максвелл Рорк схватил меня за запястье и прошептал, что этой ночью мы оба можем умереть.

Я застыла рядом с терапевтической ванной. На моей коже ещё горел след от кипятка, а его правая ступня, которая четырнадцать месяцев считалась полностью парализованной, была отведена от струи холодной воды.

За дверью кто-то негромко сказал:

— Босс, вы там?

Максвелл сжал пальцы сильнее. От него пахло горьким лекарством и кедровым мылом. На белой плитке блестела вода, а в углу лежал мой медный жетон с якорем — подарок отца, который я всегда носила в кармане фартука.

— Улыбнись, — прошептал Максвелл.

— Вы с ума сошли?

— Если хочешь дожить до утра, делай, что говорю.

Он откинулся назад и мгновенно превратил лицо в привычную каменную маску. Я закрыла кран, подняла полотенце и попыталась изобразить раздражённую служанку.

Дверь открылась.

На пороге стоял Виктор Дейн, управляющий домом. Высокий, безупречно одетый, с тяжёлым серебряным перстнем на мизинце. За его плечом виднелись двое мужчин.

— Почему так долго? — спросил Виктор.

— Вода была слишком горячей, — ответила я. — Я меняла её.

Его взгляд скользнул по ванной, затем остановился на моём мокром запястье.

— Ты слышала что-нибудь странное?

— Только как ваш хозяин ворчит.

Максвелл коротко усмехнулся.

— Она считает меня невыносимым.

— Все так считают, — сказал Виктор, но улыбка до глаз не дошла.

Я заметила, что он не смотрел на ноги Максвелла. Он смотрел на меня. Слишком внимательно.

— Выйди, — приказал он.

Я уже шагнула к двери, когда Максвелл резко сказал:

— Пусть останется. Она должна помочь мне лечь.

Виктор нахмурился.

— Для этого есть сиделка.

— Сегодня нет.

Между ними повисло напряжение, плотное, как пар. Я почувствовала, что моё сердце стучит прямо в горле. Виктор наконец отступил, но перед уходом наклонился ко мне.

— Не задерживайся на верхнем этаже, Марта. Здесь любопытство плохо оплачивается.

Он закрыл дверь.

Только тогда Максвелл убрал руку с моего запястья.

— Вы знали, что он проверит меня? — спросила я.

— Я знал, что кто-то придёт.

— Почему вы врёте всем о параличе?

— Потому что человек, которого считают беспомощным, слышит больше, чем тот, кого боятся.

— И кто хочет вас убить?

Максвелл посмотрел на стеклянную полку, где стояли флаконы с лекарствами.

— Возможно, тот, кто нанял тебя.

У меня пересохло во рту.

— Меня наняла госпожа Белл.

— Госпожа Белл умерла три месяца назад.

Он медленно подался вперёд, и я увидела, как мышцы его правого бедра напряглись под водой.

— Тебе сказали, что работа постоянная. Тебе заплатили вдвое больше обычного. А в твоём трудовом договоре стоит подпись человека, который не появлялся в этом доме пять лет.

— Вы думаете, я шпионка?

— Я думаю, тебя привели сюда не для уборки.

В этот момент в коридоре снова раздались шаги. На этот раз один человек шёл медленно, прихрамывая. Максвелл побледнел.

Он показал на шкафчик под раковиной.

— Там лежит папка. Достань её, пока он не вошёл. Если внутри окажется то, чего я боюсь, ты поймёшь, почему твой отец исчез двадцать лет назад…

Я потянулась к металлической ручке, а за дверью уже поворачивался ключ…

ЧАСТЬ 2

Я рванула дверцу шкафчика. Папка лежала за полотенцами, стянутая тонким кожаным ремешком.
— Быстрее, — прошептал Максвелл.
Я вытащила её, и дверь ванной распахнулась. На пороге стоял Виктор Дейн со складным ножом в руке.
— Что ты делаешь у шкафа?
— Ищу полотенце. Ваш хозяин приказал.
Виктор взглянул на Максвелла.
— Ты велел служанке рыться в лекарствах?
— Я велел ей делать то, за что ей платят.
Я спрятала папку за спиной. Виктор заметил это, убрал нож в карман и шагнул ко мне.
— Отдай.
— Это медицинские документы. Я не вправе передавать их посторонним.
Максвелл ударил ладонью по бортику ванны.
— Виктор.
Тот остановился, коснувшись серебряного перстня.
— Хорошо. Отнеси папку в кабинет, позже я её проверю.
— Нет, — сказал Максвелл. — Марта останется здесь.
— Ты доверяешь человеку, который пришёл меньше недели назад?
— Я доверяю тем, кто отличает кипяток от холодной воды.
Лицо Виктора дрогнуло. Он вышел, а я положила папку на край ванны.
— Он видел, что я её взяла.
— И видел, что я позволил.
— Вы всё время используете меня.
— Если бы это было так, ты бы уже лежала в подвале.
Я сорвала ремешок. В папке были портовые накладные, номера контейнеров и старые платёжные ведомости. Последний лист подписал мой отец — Павел Ковак.
Я узнала его почерк по наклонной черте в букве «К». Отец работал бухгалтером в порту и исчез после ночной смены, когда мне было девять.
— Это подделка, — выговорила я.
— Посмотри на дату на третьей странице.
За день до исчезновения отец отметил семь контейнеров, которые по документам были пустыми. Рядом написал карандашом: «Груз уходит не в тот порт. Дейн знает».
Я слышала, как с крана падают капли.
— Виктор убил моего отца?
— Не знаю.
— Но вы знали его имя.
— Твой отец пытался остановить груз, а потом пропал. Через два дня мой старший брат погиб в аварии.
— И вы всё это время изображали инвалида?
Максвелл стиснул челюсть.
— Я ждал, кто первым испугается.
В коридоре зазвенело разбитое стекло. Раздался женский крик.
Максвелл попытался встать. Правая нога дрогнула, левая осталась неподвижной. Он рухнул на колено, и я подхватила его за плечо.
— Вы и правда не можете нормально ходить.
— После аварии у меня повреждён позвоночник. Но мой паралич не такой, каким его представляют другим.
— Кто кричал?
— Элиза, моя сестра. Единственный человек в доме, которому я доверял.
Мы вышли в коридор. Элиза лежала у лестницы, прижимая ладонь к порезанному плечу. Над ней стоял Виктор.
— Она сама разбила вазу, — сказал он.
Элиза посмотрела на меня.
— Не верь ему. Он нашёл папку.
Виктор резко повернулся к Максвеллу.
— Значит, ты всё-таки её достал.
Он понял свою ошибку, но было поздно. Максвелл выпрямился, опираясь на стену.
— Ты только что признался, Виктор.
— В чём?
— Ты знал о папке.
Виктор достал телефон и набрал номер.
— Тогда узнаешь, что ещё я знаю. Через десять минут сюда приедут люди и заберут дом вместе со всеми, кто в нём находится…
А затем Элиза прошептала мне имя человека, который мог остановить Виктора…

ЧАСТЬ 3

— Томас Рид, — прошептала Элиза. — Он работает на старом причале. И он видел твоего отца в ту ночь.

Я опустилась рядом с ней. Кровь просачивалась сквозь пальцы, но рана оказалась неглубокой.

— Почему он молчал двадцать лет?

— Потому что Виктор держал его сына на крючке. Но сын умер прошлой зимой. Томасу больше нечего терять.

Максвелл схватил папку и бросил её на столик у лестницы.

— Где он?

— В мастерской у третьего причала, — ответила Элиза.

Виктор засмеялся.

— Вы правда думаете, что старый грузчик спасёт вас?

— Нет, — сказала я. — Но он может рассказать, почему мой отец исчез.

Виктор бросился к папке. Максвелл перехватил его руку. Движение было резким, уверенным, невозможным для человека, который не чувствовал ног. Виктор отшатнулся, а я впервые увидела их настоящую борьбу: не хозяина и слугу, а двух мужчин, каждый из которых слишком долго ждал этого мгновения.

— Ты подстроил аварию, — сказал Максвелл.

— Я спас тебя от тюрьмы.

— Ты убрал моего брата.

— Твой брат собирался сдать всех. Я сделал то, что должен был.

Элиза закрыла рот рукой.

— Это неправда.

Виктор повернулся к ней.

— Твой брат подписал бумаги. Он хотел забрать порт себе.

— Он был честнее тебя.

Виктор вытащил пистолет. Я почувствовала, как ноги стали ватными, но всё равно шагнула между ним и Максвеллом.

— Отойдите, — сказал он.

— Нет.

— Ты не понимаешь, во что вмешалась.

— Я понимаю достаточно. На листе моего отца написано ваше имя.

Максвелл тихо произнёс:

— Марта, отойди.

— Вы сами привели меня сюда.

— Я не знал, что Виктор выберет тебя.

Виктор прищурился.

— Я выбрал её не случайно. Её отец спрятал доказательство перед смертью. Я думал, дочь приведёт меня к нему.

— Мой отец умер?

— Утонул в грузовом канале. Сам виноват, что не умел молчать.

Слова ударили сильнее, чем выстрел. Я почувствовала во рту вкус железа и сжала медный жетон в кармане.

В этот момент за входной дверью раздался тяжёлый стук. Затем голос:

— Максвелл! Это Томас Рид!

Виктор повернул оружие к двери.

Максвелл бросился на него. Раздался выстрел. Пуля вошла в деревянные перила, посыпалась стружка. Я схватила папку и ударила Виктора жетоном по кисти. Пистолет упал.

Элиза, несмотря на рану, пнула оружие под шкаф.

Томас вошёл, опираясь на железный крюк вместо трости. У него было лицо человека, который двадцать лет носил один и тот же страх.

— Павел Ковак не утонул в канале, — сказал он. — Я видел, как Виктор вывез его живым.

Виктор замер.

— Томас, подумай, что говоришь.

— Я уже подумал. И принёс то, что он оставил мне.

Старик достал из кармана промасленный свёрток. Внутри лежал оригинал портовой книги с подписью Виктора и отметкой о продаже груза. Но под последней страницей была ещё одна запись — имя человека, которому Виктор собирался передать весь порт.

Максвелл прочитал строку и побледнел.

— Элиза?

Она подняла голову.

— Что?

— Здесь стоит твоя подпись.

Элиза отшатнулась.

— Я этого не подписывала.

Томас посмотрел на меня.

— Подпись настоящая. Но документ составлен не для продажи. Он передаёт порт тому, кто носит кровь Рорков и Коваков одновременно.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

Максвелл перевернул страницу. Внизу стояла дата рождения, которую я знала слишком хорошо.

Моя дата.

И рядом было имя человека, которого я считала погибшим вместе с отцом…

В этот момент снаружи взревел двигатель, а Томас прошептал, что настоящий хозяин груза уже едет к дому…