ЧАСТЬ 4

— Кого? — спросила я.
Женщина в телефоне повторила имя.
— Томас Хейл.
Связь оборвалась.

Виктор опустился на стул, будто ноги перестали его держать.

— Томас был младшим братом вашей матери, — сказал он. — Он исчез за неделю до её операции. Все решили, что он уехал и погиб.

Отец медленно поднял голову.

— Он не погиб.

Это прозвучало не как вопрос.

— Ты знал? — спросила я.

Ричард провёл ладонью по лицу.

— Томас пришёл ко мне после похорон. Сказал, что Кэтрин просила его забрать часть архивов. Я не пустил его в дом.

— Почему?

— Потому что боялся, что он расскажет тебе, как всё было.

Диана резко обернулась к нему.

— Ричард, замолчи.

Виктор поднялся.

— Поздно. Если Томас предъявил свои права, значит, он нашёл вторую часть соглашения.

Я сжала телефон. Внутри у меня смешались злость, страх и странное облегчение. Мама оставила не пустоту. Она оставила следы. Просто всю жизнь рядом со мной стояли люди, которые старательно стирали их.

— Где он? — спросила я.

Банк прислал адрес: маленькая мастерская на окраине города.

Через двадцать минут мы остановились у приземистого кирпичного здания. Над входом висела деревянная вывеска «Реставрация чертежей». На стекле дрожали капли дождя.

Дверь открыл мужчина лет шестидесяти с густыми седыми бровями. В руке он держал деревянный угольник.

— Лора, — сказал он.

Я никогда его не видела, но сразу поняла, что это правда. У него были мамины глаза.

— Вы знали меня?

— Каждый год я получал от Виктора короткий отчёт. Но Кэтрин запретила мне вмешиваться, пока тебе не исполнится тридцать четыре.

— Она запретила? Или вы испугались?

Томас опустил угольник на стол.

— И то и другое.

Он показал нам большую папку. В ней лежало письмо Кэтрин, написанное за два дня до операции.

«Если Ричард сохранит моё имя, Лора получит всё, что я создала. Если он снова отдаст мою работу чужому имени, Лора должна забрать не деньги, а право назвать вещи своими именами».

Я перечитала строчку дважды.

— Почему вы не пришли раньше?

— Потому что думал, что деньги спасут тебя от них. Оказалось, деньги только позволили им дольше считать тебя частью своей собственности.

За моей спиной Диана издала короткий смешок.

— Какая трогательная семейная встреча. Но сделка уже подписана.

Томас повернул к ней папку.

— Нет. Вы подписали предварительное соглашение, используя актив, которым не владели.

— У нас есть разрешение Ричарда.

— А у Лоры есть контрольная доля и оригинал условия о запрете продажи.

Отец смотрел на документы, словно видел собственную жизнь, разложенную на столе.

— Диана, что ты сделала?

Она мгновенно изменилась. Улыбка исчезла, голос стал резким.

— Я спасала эту семью. Пока твоя дочь тратила время на свои бесполезные чертежи, я удерживала компанию.

— Ты подделала мою подпись? — спросил он.

— Я использовала ту подпись, которую ты сам мне оставил.

Ричард отшатнулся.

— Какая подпись?

Диана замолчала, но было поздно. Виктор достал из папки копию доверенности.

— В ней указано, что Диана могла распоряжаться активами только для сохранения компании. Продажа здания в пользу фирмы Мередит этим условием не является.

Мередит побледнела.

— Ты хотела отдать всё мне?

Диана повернулась к ней.

— Я хотела обеспечить тебе будущее.

— За счёт чего? За счёт маминого имени?

Это был первый раз, когда Мередит встала не рядом с Дианой.

Я посмотрела на отца.

— Почему ты позволял ей говорить со мной так?

Он снял кольцо и положил его рядом с письмом Кэтрин.

— Потому что после смерти твоей матери мне было легче жениться на женщине, которая ненавидела всё, напоминавшее о ней, чем признать, что я сам стёр её из своей компании.

Голос у него сорвался.

— Я думал, если сделаю тебя незаметной, тебе будет проще.

— Нет, папа. Тебе было проще.

Он кивнул. На этот раз не спорил.

Последствия пришли в тот же день. Банк остановил продажу. Покупатель отозвал предложение, узнав о спорной доле. Совет директоров снял Диану с управления, а бухгалтер передал мне доступ ко всем счетам.

Я могла выгнать отца из дома, отнять его имя у компании и оставить ему только то, что он заслужил. Но в письме Кэтрин было ещё одно приложение.

Она не хотела, чтобы я уничтожала созданное ею. Она хотела, чтобы я вернула ему правильную форму.

Я назначила открытое собрание в главном офисе, в зале, где отец когда-то впервые подписал договор на строительство. На стене висел огромный портрет Ричарда. Я сняла его сама.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Переименовать компанию.

— В честь матери?

— Да. И оставить тебе место советника, если ты подпишешь заявление о признании её авторства и передашь мне полный контроль.

Он долго смотрел на пустую стену.

— А если я откажусь?

— Тогда всё решит соглашение, которое ты подписал двадцать три года назад.

Он взял ручку. Пальцы у него дрожали.

— Ты правда хочешь, чтобы я остался?

Я подумала о кухонном столе, о крафтовой бумаге и маминых линиях, которые умели держать целое здание.

— Я хочу, чтобы ты каждый день видел, что построила она.

Он подписал.