Я назвала самого опасного начальника города ласковым именем, а через минуту весь отдел услышал его приказ — и побледнел

В тот момент, когда я назвала главу преступной империи «милым», тридцать сотрудников замерли, будто в офисе внезапно выключили воздух.

Было 15:14, четверг. Я стояла у своего стола с папкой в руках и слышала, как в трубке хриплый голос требователя повторяет: — Ты недодала четыреста долларов. Проценты никто не отменял.

Я работала с шести утра в спортивном клубе, потом приезжала в «Моретти Логистикс» и до вечера разбирала накладные. От Кевина мне остались пустая квартира, просроченный общий счёт и долг в тридцать тысяч долларов людям, которые не отправляли напоминаний.

— Дайте мне до завтра, — прошептала я, зажав телефон плечом. — Мне заплатят утром.

— Завтра может быть поздно.

В этот миг открылись дубовые двери в конце отдела.

Разговоры оборвались. Даже старый принтер у стены словно перестал жевать бумагу.

Вошёл Габриэль Моретти.

Он был в тёмном костюме, с серебристо-серыми глазами и лицом, на котором не задерживалось ни одной лишней эмоции. За ним шёл Нико, начальник охраны, огромный, с белым шрамом возле челюсти.

Я повесила трубку и попыталась сделать вид, что не дрожу.

Габриэль подошёл прямо ко мне и протянул руку. От него пахло кедровым деревом и мокрым асфальтом. Я вложила папку в его ладонь и, продолжая фразу, которую секунду назад говорила по телефону, произнесла:

— Вот, милый.

Тишина стала тяжёлой.

Сильвия за соседним столом резко втянула воздух. Нико остановился. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Габриэль не повысил голоса. Он просто посмотрел на меня так, будто решал, оставить ли в здании стену, которая ему не понравилась.

— Спасибо, Пейдж, — сказал он наконец.

Потом ушёл.

Через минуту на моём столе уже стояла сумка. Я бросила туда обезболивающие, три дешёвые ручки и фотографию золотистого ретривера Бастера. Собака жила у моей матери в Огайо: я не могла платить за жильё с животными.

— Тебе лучше уехать, — прошептала Сильвия. — Людей после таких ошибок обычно не увольняют. Их просто больше никто не видит.

Я хотела ответить, но зазвонил внутренний телефон.

Сильвия подняла трубку.

— Да?

Из динамика донёсся голос Нико:

— Пусть девочка поднимется.

У меня похолодели пальцы.

Личный лифт доставил меня на верхний этаж без единой кнопки внутри. Нико ждал у дверей кабинета. За ними Габриэль стоял у окна, рядом с графином янтарного напитка. Пиджак лежал на кресле, под белой рубашкой виднелась кобура.

— Закрой дверь, Пейдж.

Я подчинилась и встала напротив его стола.

— Я прошу прощения, — сказала я. — Это была оговорка. Я говорила с требователем и не выспалась. Я уволюсь прямо сейчас.

— Закончили?

— Да.

— Хорошо.

Он открыл папку.

— Твои накладные безупречны. Но почему женщина с дипломом дизайнера засыпает за столом? Почему за неделю на её телефон звонили четырнадцать раз с одноразового номера?

Я отступила к двери.

Габриэль произнёс имя Кевина.

Он знал о тридцати тысячах. Знал, кому принадлежит долг. И сказал, что бумага, оставленная Кевином, связана с его людьми.

— Вы хотите меня убить? — спросила я.

Впервые его лицо изменилось.

Он достал из ящика тонкую папку с моим именем и положил палец на первую страницу. — Нет. Но прежде чем я скажу, зачем вызвал тебя, ты должна увидеть, что подписала…

ЧАСТЬ 2

— Что я подписала? — переспросила я.
— Именно это ты сейчас и узнаешь.

В кабинете было 15:32. За стеклом медленно двигались краны у реки, а на столе Габриэля лежала моя копия договора, скреплённая медной скобой в форме стрелки. Я помнила этот документ: Кевин просил меня подписать его шесть месяцев назад, уверяя, что это всего лишь поручительство для аренды грузового фургона.

Габриэль развернул первую страницу.

— Твоя подпись стоит под обязательством отвечать за поставки через три складских терминала.

— Я не видела этого текста.

— Потому что Кевин дал тебе другую страницу.

В горле пересохло.

— Вы знали об этом всё это время?

— Я узнал неделю назад. Кевин исчез не из-за долга. Он исчез после того, как попытался вывести товар со склада, используя твоё имя.

Нико поставил на стол стакан воды. Стекло звякнуло о дерево.

— Тогда почему вы не передали меня своим людям? — спросила я.

— Потому что они уже считают тебя частью его схемы.

Я засмеялась, но звук вышел ломким.

— Прекрасно. Я должна благодарить вас за то, что вы пока не приказали меня убрать?

Габриэль посмотрел на меня без злости.

— Я предлагаю тебе способ доказать, что ты не соучастница.

Он подал мне три накладные. На каждой стояла моя фамилия, но цифры были напечатаны другим шрифтом. Я заметила это сразу: в моих шаблонах между номером контейнера и датой всегда оставался узкий пробел.

— Их подделали, — сказала я.

— Докажи.

До 17:00 мы сидели в архивной комнате на пятом этаже. Пахло пылью, горячим пластиком и бумажным клеем. Я сравнивала старые файлы, пока за стеной сотрудники делали вид, что не прислушиваются.

— Вот, — сказала я. — Эти документы создавали на старом компьютере. У него другая высота строки.

— А кто им пользовался?

Я нашла журнал доступа. В день пропажи Кевина вход был зарегистрирован под именем руководителя финансового отдела Артура Белла.

Когда Габриэль увидел фамилию, его лицо стало жёстким.

— Артур работает у меня одиннадцать лет.

— Значит, он знает систему лучше всех.

В 18:10 меня отвели в маленькую переговорную. Там уже сидел Артур — аккуратный мужчина с золотыми часами и влажными ладонями. Рядом стояла Сильвия. Она сжимала ремешок сумки так крепко, что побелели пальцы.

— Я ничего не знаю о Кевине, — сказал Артур.

— Тогда почему твой пропуск открыл архив ночью? — спросил Габриэль.

— У меня могли украсть карту.

Сильвия внезапно подняла голову.

— Нет, — тихо сказала она. — Я видела его в архиве.

Артур резко повернулся.

— Ты ошибаешься.

— Я видела твою красную папку, — ответила Сильвия. — Ты вынес её в 23:40.

Габриэль положил ладонь на стол.

— Где папка сейчас?

Артур побледнел, но улыбнулся.

— Если вы хотите обвинить меня, сначала найдите доказательство.

Нико вошёл и передал Габриэлю лист бумаги. Тот прочитал его, затем посмотрел на меня.

— Доказательство нашлось. Но оно не в архиве.

— Где?

Габриэль повернул лист обратной стороной. На нём был адрес квартиры моей матери в Огайо…

ЧАСТЬ 3

— К этому адресу сегодня утром подъехал человек Кевина, — сказал Габриэль.

Было 19:02. Мы стояли в переговорной, и металлическая спинка стула впивалась мне между лопаток. Я позвонила матери. Она ответила после третьего гудка.

— Пейдж? Почему ты звонишь так поздно?

На заднем плане залаял Бастер.

— Мам, ты дома?

— Да. А что случилось?

Я закрыла глаза.

— Запри дверь и никому не открывай.

Габриэль взял телефон у меня, включил громкую связь и спокойно сказал:

— Миссис Уинслоу, я Габриэль Моретти. Моя машина уже у вашего дома. Оставайтесь внутри.

Мать замолчала.

— Пейдж, кто этот человек?

— Тот, кто пытается мне помочь.

Артур вскочил.

— Это безумие! Нельзя втягивать её семью из-за пары накладных.

Сильвия посмотрела на него.

— Ты сказал «пары накладных», хотя никто не называл количество.

Артур понял ошибку слишком поздно.

Габриэль достал из внутреннего кармана сложенный лист. Это была не запись и не отчёт. Обычная ведомость выдачи ключей от архивного шкафа, подписанная рукой Артура.

— В ночь, когда исчез Кевин, ты получил ключ от ячейки номер девять, — сказал Габриэль. — На следующий день ячейка была пуста. Но ты оставил в ней копию договора Пейдж.

— Копию мог подбросить кто угодно.

— Тогда почему на ней твой отпечаток и следы твоего крема для рук? — спросила я.

Артур дёрнул плечом.

— Потому что я проверял документы. Это моя работа.

— А звонки с одноразового номера? — спросил Габриэль.

Артур улыбнулся, но губы у него дрогнули.

— Я не обязан помнить каждый звонок.

Сильвия достала из папки листок.

— Я обязана. Я веду журнал входящих. В день каждого звонка тебе приносили новые накладные. Ты просил меня распечатывать их на имя Пейдж.

В комнате стало душно. Я смотрела на Артура и вдруг поняла: Кевин не придумал долг сам. Кто-то внутри компании сделал так, чтобы долг выглядел моим.

Габриэль наклонился к нему.

— Где Кевин?

Артур молчал.

— Он жив, — сказал я.

Артур резко взглянул на меня.

Этого было достаточно.

Нико вышел, а через минуту вернулся с телефоном. На экране было сообщение от неизвестного номера: «Он забрал настоящую книгу учёта. Если хотите Кевина живым, привезите Пейдж к старому паромному складу до полуночи».

Артур прочитал сообщение и побледнел.

— Вы не понимаете, — прошептал он. — Это уже не моя игра.

Габриэль поднял глаза.

— Чья тогда?

В этот момент мать снова позвонила мне. Её голос сорвался от страха:

— Пейдж, Бастер исчез. А на его ошейнике кто-то оставил записку…

Она прочитала адрес второго склада. И я поняла: тот, кто заманивал нас к реке, знал о Бастере то, чего не мог знать ни Артур, ни Кевин…