ЧАСТЬ 4

Я перечитал сообщение дважды.

Потом поднял голову.

— Где моя дочь?

Бренда протянула руку.

— Дэниел, спокойно. Клэр просто забрала Эмму в более тёплое место.

— В какой дом?

— В мой.

— Там тоже нет газа.

Она отвела взгляд к щитку.

И этого мне хватило.

Я схватил ключи от грузовика. Луис уже надевал каску, а Гарольд сунул тетрадь под пальто.

— Я еду с вами, — сказал Луис.

— Вы останетесь здесь и включите насосы.

— Без вашего генератора я не смогу.

— Тогда почините мой кабель.

— Его перерезали у самой муфты. Нужны инструменты.

Я бросил ему металлический ящик.

— В гараже всё есть.

Бренда преградила мне путь.

— Если вы сейчас подключите установку обратно, мы потеряем страховку.

— Вы уже потеряли её, когда спрятали линию.

— Вы не понимаете, что будет, если документы выйдут наружу.

— Понимаю. Люди узнают, что вы поставили красивый клубный дом выше их тепла.

Она схватила меня за рукав.

— Я делала это ради района!

Я остановился.

— Ради района или ради участка, который должна была получить компания Клэр?

Лицо Бренды стало серым.

Клэр была моей бывшей женой. Мы развелись год назад, но она всё ещё владела половиной маленькой строительной фирмы, которую когда-то основала вместе со мной. Я думал, что она просто иногда подрабатывала у товарищества консультантом.

Теперь всё сложилось.

Бренда собиралась купить пустырь за счёт резервных денег, построить там частный корпус и передать контракт фирме Клэр. А мой генератор нужен был как доказательство для инвесторов: район якобы имел независимую аварийную сеть.

— Клэр знала? — спросил я.

Бренда не ответила.

Гарольд ответил за неё:

— Знала о покупке. Не знала, что ради неё отключат весь район.

Мы выбежали наружу.

Снег уже закрыл ступени. Грузовик занесло у поворота, и Луису пришлось толкать его вместе со мной. Ветер бил по стеклу, фары выхватывали только белую стену.

У моего дома мы увидели Клэр. Она стояла на крыльце, прижимая к себе Эмму. На девочке была моя толстая шерстяная кофта, та самая, в которой она обычно сидела у генератора во время проверок.

— Папа! — крикнула Эмма.

Я подбежал и коснулся её щёк.

— Ты можешь дышать?

— Да. Но в доме ледяной пол.

Клэр смотрела на меня, не поднимая глаз.

— Бренда позвонила мне в четыре часа. Сказала, что это обычная проверка и нужно забрать Эмму. Потом газ исчез.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что она показала договор. Если бы я отказалась от сделки, фирма потеряла бы крупный заказ.

— Ты поставила заказ выше Эммы?

Клэр вздрогнула.

— Нет. Я поставила страх выше собственного стыда. И поняла это только тогда, когда она начала синеть от холода.

Эмма взяла меня за руку.

— Папа, не ругай маму сейчас.

Я посмотрел на Клэр.

Она достала из кармана мокрый лист.

— Я подписала отказ от сделки десять минут назад. Отправила его всем участникам правления. И приложила переписку с Брендой.

Вот чего я не ожидал.

Клэр не пыталась спасти контракт. Она уничтожила его.

Вдали глухо хлопнуло. На клубном доме погасла красная лампа, а затем где-то под снегом заработал насос.

Луис кричал из-за ширмы:

— Муфта повреждена, но провод цел! Дэниел, подайте питание!

Я встал на колени возле генератора. Пальцы плохо слушались. Ледяная корка покрыла разрезанный кабель, а маленькая металлическая бирка на нём дрожала от ветра. На бирке был номер, который я видел в официальном акте.

Моя подпись на разрешении позволяла обслуживать генератор. Не подключать его к общему дому.

Я достал из ящика запасную муфту.

— Папа, ты починишь?

— Починю.

— Даже после того, что они сделали?

Я посмотрел на тёмные окна соседей.

— Именно поэтому.

Через двадцать минут в клубном доме загорелся свет. Ещё через пять минут в трубах домов зашипел газ. Люди начали выходить на крыльца, но никто не уходил далеко: ветер сбивал с ног.

Бренда пришла пешком.

Она остановилась передо мной, сжимая в руке папку с предписанием.

— Окружная служба уже получила документы, — сказала она.

— Знаю.

— Меня отстранят.

— Скорее всего.

— Ты можешь забрать заявление и сказать, что это была ошибка подрядчика.

— Нет.

Она кивнула, будто ожидала именно этого.

— Я не хотела, чтобы кто-то замёрз.

— Но ты решила, что имеешь право распоряжаться чужим теплом.

Бренда взглянула на Эмму.

— Я думала, если построю новый корпус, район станет лучше.

— Для кого?

Она не ответила.

Гарольд развернул тетрадь на капоте моего грузовика. Рядом с его записями лежали счета, планы и список жильцов, которым правление собиралось поднять взносы после покупки участка.

Среди них было имя Бренды.

Она должна была получить квартиру в новом корпусе бесплатно.

Вот чего она теряла на самом деле: не должность и не репутацию, а тот самый будущий дом, ради которого решила, что чужой можно превратить в источник питания.

На следующий день окружная комиссия заморозила сделку, а правление отменило незаконные сборы. Бренда вернула резервные деньги из личного счёта, потому что иначе район не смог бы оплатить ремонт системы. Клэр передала свою переписку и отказалась от контракта. Она не просила меня вернуть всё, как было.

Она только сказала:

— Я буду приходить к Эмме, даже если она больше не захочет видеть меня рядом с тобой.

Эмма долго молчала, а потом ответила:

— К папе не обязательно приходить. Приходи ко мне.

Клэр заплакала. Я отвернулся, чтобы не сделать из этого чужой спектакль.

Через неделю жильцы собрались в клубном доме. На стене висел старый план скрытой линии. Гарольд стоял рядом, Луис держал новый проект, а я объяснял, как построить настоящую резервную систему — с отдельными источниками, прозрачными счетами и письменным согласием каждого владельца.

Никто больше не хотел красивых обещаний.

Перед уходом ко мне подошла Эмма. В руках она держала маленькую пластиковую табличку, снятую с генератора после ремонта.

— Я хочу повесить её в клубном доме, — сказала она.

— Зачем?

Она показала на выцарапанную цифру двадцать два — мощность генератора.

— Чтобы все знали, откуда в ту ночь вернулся свет.

Я помог ей прикрепить табличку под новым щитком. В тот момент за стеной включился насос, и трубы ответили глубоким ровным гулом.

Эмма прислонила ладонь к металлу.

— Слышишь?

— Слышу.

— Значит, никто больше не сможет сказать, что это был их свет.

Я посмотрел на оранжевую муфту за окном, на тетрадь Гарольда и на подпись Клэр под отказом от сделки.