ЧАСТЬ 4 — Соседи исчезали в нашем дворе сразу после нашего отъезда, но однажды Джим увидел меня у бассейна и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я прижала телефон к уху.

— Какую дату вы назвали? — спросила я.

На другом конце назвали воскресенье в ноябре. Мы тогда были у моей сестры в больнице.

Я помнила тот день до мелочей: запах дешёвого кофе в автомате, красный пластиковый стул в коридоре, ледяную ладонь сестры под моей рукой.

— В тот вечер в купели якобы поскользнулась женщина, — продолжил голос. — В заявке указано, что владельцы дома проводили частный сеанс и отказались составлять акт.

Я посмотрела на Джима.

Он стоял возле купели, мокрый свет отражался на его лице. Марина плакала, но не отводила от него глаз.

— Мы ничего не проводили, — сказала я. — Нас не было дома.

— Тогда вам нужно срочно подтвердить это письменно.

— Подтвержу.

Я отключилась.

Джим выдохнул, будто надеялся, что теперь я испугаюсь.

— Елена, это недоразумение.

— Нет. Недоразумением была бы одна ошибка. Ты подделал мою подпись, собрал деньги, впустил чужих людей и выставил нас ответственными за травму.

— Женщина сама упала.

— А почему ты не сказал, что был там?

Он промолчал.

Гость с корзиной медленно убрал телефон в карман.

— Я думал, вы владельцы этого места, — сказал он мне. — Если бы знал, что это чужой двор, никогда бы не приехал.

— Мне жаль, — ответила я. — Деньги вы получите не от меня, а от того, кто вас сюда пригласил.

Джим резко повернулся к нему.

— Не вмешивайтесь!

— Вы взяли с меня деньги за услугу, которой не имели права продавать, — сказал мужчина. — Теперь я вмешиваюсь.

Вторая машина тронулась с места. Из неё вышла пожилая женщина с полотенцем через руку.

— Мы были здесь в августе, — сказала она. — Мой муж тогда обжёг ногу. Джим сказал, что всё уладит.

Марина закрыла глаза.

Я почувствовала не торжество, а тяжесть. В голове вдруг возникла простая мысль: если бы мы не установили камеру, следующий пострадавший мог бы получить письмо от нашей страховой, а мы — долг, который не создавали.

Том коснулся моего плеча.

— Елена, нам нужно убрать всех из воды.

Я подошла к панели управления. Вода была слишком горячей, а на краю купели виднелась трещина, которой раньше не было.

— Кто это повредил? — спросила я.

Марина подняла руку.

— Я видела. В январе Джим уронил туда металлическую подставку. Он сказал, что заменит её.

— Я не успел, — пробормотал Джим.

— Ты не успел за тринадцать месяцев?

Лиза вдруг шагнула вперёд.

— Я знаю, где он хранил второй ключ.

Джим резко поднял голову.

— Лиза, не надо.

— Надо. Ты оставлял его у меня в почтовом ящике, чтобы я впускала клиентов, когда сам задерживался. Ты говорил, что Елена разрешила.

Она достала из сумки маленький пластиковый пакет. Внутри лежал ключ с жёлтой биркой.

Я узнала его сразу: это был запасной ключ, который Том держал в ящике с садовыми инструментами. Мы потеряли его прошлой зимой и решили, что он просто выпал из кармана.

Вот как Джим всё это время входил.

Не взламывал.

Пользовался нашей забывчивостью.

Том медленно забрал ключ у Лизы.

— Почему ты молчала раньше?

Она вытерла щёку.

— Я боялась, что он перестанет возить моего сына в школу. У меня не было машины.

Джим повернулся к ней.

— После всего, что я для тебя сделал?

— Ты помогал мне не из доброты, — ответила Лиза. — Ты покупал моё молчание поездками.

Эта фраза ударила сильнее любого крика.

Через час двор опустел. Гости ушли, Лиза осталась у калитки, а Джим сидел на нижней ступеньке беседки. Его дети жались к Марине. Никто не притронулся к напиткам, которые он принёс для очередной платной группы.

Том позвонил в страховую и отправил все записи, фотографии и список бронирований. Я отнесла туда же копию поддельной подписи. Потом мы написали каждому человеку из списка, что купель частная и никаких мероприятий мы не проводили.

Джим попытался остановить меня у забора.

— Ты понимаешь, что у меня теперь ничего не останется?

Я посмотрела на его руки. На большом пальце была тёмная полоска от машинного масла.

— У тебя останется твой дом. И возможность самому отвечать за то, что ты делаешь.

— Я хотел только заработать.

— Нет. Сначала ты хотел заработать. Потом ты привык, что чужое согласие можно придумать.

Он отвернулся.

Я думала, что на этом всё закончится жалобами и возвратом денег. Но утром Марина пришла одна. В руках она держала конверт с расписками и банковскими переводами.

— Я не знала обо всём, — сказала она. — Но знала достаточно, чтобы понять: он врёт.

— Зачем вы пришли?

— Вернуть то, что он взял у вас.

В конверте была сумма, собранная из её личных сбережений. Не вся. Но почти половина ущерба за повреждение купели и полотенца, которые Джим испортил.

— Я не могу принять это, — сказала я.

— Тогда примите как первый взнос. Остальное он заработает сам. Не на вашей купели.

Марина сдержала слово. Она продала оборудование, которое Джим покупал для своих тайных вечеров, и перечислила деньги напрямую мастеру, ремонтировавшему купель. Сам Джим три недели приходил после работы и чистил двор, менял прогнившие доски, восстанавливал замок. Мы не просили его. Он делал это потому, что другого способа вернуть хотя бы часть ущерба у него не было.

Страховая компания закрыла нашу заявку после проверки. Женщине, которая получила травму, оплатили лечение из денег Джима, а не из нашего полиса. Ей он написал письмо и признал, что не имел права использовать двор. Без оправданий.

Лиза всё-таки перестала зависеть от него. Том помог ей купить подержанный автомобиль, но попросил вернуть деньги маленькими платежами. Она вернула первый перевод через неделю и приложила записку: «Теперь я никому не должна молчать».

А Джим однажды пришёл к нам с новым замком.

Он положил его на стол в беседке и сказал:

— Я могу поставить сам.

Том посмотрел на меня.

Я кивнула.

Джим заменил замок, вытащил старый цилиндр и положил его рядом с моей чашкой. Внутри старого механизма застряла тонкая травинка.

— Ключей было три, — сказал он. — Один у тебя, один у Тома, один у меня.

— Теперь третий у тебя не останется.

— Я знаю.

Он поднялся, но перед уходом остановился.

— Можно спросить? Почему ты не подала на меня заявление?

Я посмотрела на треснувший край купели, который мастер уже заменил.

— Потому что мне было важно, чтобы ты вернул людям деньги и понял, что сделал. Если бы ты снова солгал, я бы не остановилась.

Он кивнул.

В тот же вечер мы с Томом впервые включили купель после ремонта. Вода тихо зашумела, подсветка легла на поверхность золотыми полосами. На крышке теперь стояла новая табличка, сделанная Лизой: «Частный двор. Незваные гости не становятся друзьями».

Том поднял бокал.

— За наш двор?

Я покачала головой.

— За то, что ключи теперь всегда знают, кому принадлежат.

И когда за забором снова послышались шаги, я не стала гадать, кто там: на новой табличке уже блеснуло имя владельца — моё.