ЧАСТЬ 4 — Муж устроил мои поминки ради пятидесяти миллионов, но после его первой слезы адвокат вдруг перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я вырвала телефон у Адриана.

Сообщение было коротким, но в нём хватало слов, чтобы у меня подкосились ноги.

— Кто отправил это? — спросила я.

— Номер Марины, — ответил Адриан. — Но сообщение пришло уже после того, как её нашли.

Виктор улыбнулся.

Не широко. Одним уголком губ.

— Вы правда думали, что я пришёл сюда один?

Я подошла к нему так близко, что увидела на воротнике его пиджака крошку белого воска от поминальной свечи.

— Где мой сын?

— Там, где тебе не достать его.

— Виктор.

— Ты разрушила всё ради пятидесяти миллионов. Ради денег, которые всё равно не получишь.

Адриан схватил его за плечо, но Сергей остановил его.

— Не трогайте его. Пусть говорит.

Я поняла, что он прав. Виктор всегда выдавал себя, когда чувствовал, что теряет контроль. Ему было мало солгать. Ему нужно было объяснить жертве, насколько она беспомощна.

— Ты собирался забрать Мишу вместе с выплатой? — спросила я.

— Миша мой сын.

— Ты даже не знаешь, как он боится звука открывающейся двери.

Улыбка исчезла с его лица.

— Он меня любит.

— Он прячется под столом, когда ты повышаешь голос.

В церкви зашептались. Камеры продолжали работать.

Лидия резко повернулась к сыну.

— Где ребёнок?

Виктор посмотрел на неё.

— Не вмешивайся.

— Я спросила, где мой внук?

— В безопасном месте.

— Ты сказал, что отвезёшь его к своему другу на ферму, — прошептала она. — Там же нет охраны.

Виктор замер.

Адриан мгновенно достал телефон и набрал номер.

— Марина, если слышишь, ответь.

Из динамика донёсся хриплый голос.

— Я здесь… Миша уехал не с ними. Он спрятался в старой оранжерее. Я успела отправить ему сообщение через часы.

Я закрыла глаза. Внутри меня что-то оборвалось, а затем снова встало на место.

— Передай ему, что мама едет.

— Уже передала. Он сказал, что ждёт вас возле стеллажа с лимонами.

Я развернулась к выходу, но Виктор засмеялся.

— Думаешь, это конец? Даже если он найдётся, полис принадлежит мне. Я подпишу новый. У меня есть копии твоих документов, твои медицинские справки, всё, что нужно, чтобы доказать, что ты нестабильна и не можешь воспитывать ребёнка.

— У тебя ничего не осталось, — сказал Адриан.

Он поднял из портфеля тонкую папку.

— Это записи из частной клиники. Елена обращалась туда после каждого нападения. Врач не выбросила их, хотя Виктор заплатил ей за молчание.

В толпе появилась женщина в зелёном шерстяном платке. Я узнала её: доктор Вера Мельникова. Именно она однажды зашила мне рассечённую бровь, пока Виктор стоял в коридоре и говорил, что я упала с лестницы.

— Я молчала два года, — сказала Вера. — Но сегодня подпишу всё, что видела.

Виктор попятился.

— Вы все сговорились.

— Нет, — ответила я. — Мы просто перестали прикрывать тебя.

Он резко схватил Лидию за локоть.

— Ты отвлечёшь их. Идём.

Лидия вырвала руку.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Ты мать.

— Именно поэтому я не пойду.

Эти слова ударили его сильнее, чем если бы она закричала. Виктор отпустил её и оглянулся. Вокруг стояли люди, которые ещё час назад пожимали ему руку и называли сильным мужчиной. Теперь никто не хотел встречаться с ним взглядом.

Я подошла к столу, где лежали разорванные части чека.

— Ты хотел получить деньги на моих поминках. Но деньги были не единственным мотивом, правда?

Он молчал.

— Ты хотел, чтобы все увидели вдовца, который потерял жену. Хотел превратить мою смерть в доказательство своей невиновности. А ещё хотел, чтобы я исчезла так, чтобы никто не поверил, когда я вернусь.

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни.

Виктор посмотрел на камеры.

— Я задолжал людям. Компания разваливалась. Если бы я не получил выплату, они убили бы Мишу.

В церкви стало тихо.

Адриан нахмурился.

— Кто эти люди?

— Те, кому ты продавал сведения о наших клиентах, — сказала я.

Он резко повернулся ко мне.

— Откуда ты знаешь?

Я вынула из кармана маленькую карту памяти, спрятанную внутри обугленного корпуса броши-компаса.

— Ты хранил бумаги в сейфе, но забывал, что твой сын умеет нажимать кнопки на старом диктофоне. Миша записал, как ты разговаривал с партнёром, когда прятался под столом. Адриан восстановил файлы.

Адриан кивнул.

— Там не только разговоры. Есть переводы на счета подставных фирм и список клиентов, чьи данные ты продал.

Виктор смотрел на брошь.

— Ты носила это всё время?

— Миша попросил вернуть компас. Я решила, что он должен привести нас к правде.

Снаружи раздался детский крик:

— Мама!

Я выбежала из церкви. У старого фургона стояла Марина, бледная, с порванным рукавом. Рядом Адриан держал Мишу за плечо, но мальчик вырвался и бросился ко мне.

Я опустилась на колени прямо на мокрые каменные плиты.

— Ты обещала вернуться до ужина.

— Я опоздала, — сказала я, прижимая его к себе. — Но пришла.

Он спрятал лицо у меня на шее.

— Папа сказал, что ты умерла.

— Папа ошибся.

Миша отстранился и посмотрел на мою грудь.

— Брошь сломана.

— Да.

— Её можно починить?

Я взглянула на обугленный компас. Стрелка давно исчезла, остался только пустой круг.

— Не нужно. Она уже показала, куда идти.

Виктора вывели из церкви не в наручниках, а между двумя сотрудниками страховой службы и его собственным бухгалтером, который принёс новые документы. Я не пошла за ними. Мне нужно было выбраться из его истории, а не наблюдать, как он падает.

Лидия остановилась рядом.

— Я не заслуживаю прощения, — сказала она.

— Нет.

Она кивнула, будто ожидала именно этого.

— Но я могу сделать кое-что другое. Я отдам тебе ключ от его загородного дома. Там хранятся вещи Миши и все письма, которые он не позволял тебе получать.

— Почему сейчас?

— Потому что сегодня я увидела, что он сделал не только с тобой. Он сделал трусиху и из меня.

Я не обняла её. Просто взяла ключ.

Вечером мы сидели в комнате для свидетелей при страховой компании. Миша раскладывал на столе детали своего плюшевого кита, оторванные в тот день, когда прятался в оранжерее. Адриан принёс ему новый футляр, а доктор Вера бинтовала мне запястье: синяк от хватки Виктора уже наливался фиолетовым.

— Ты останешься со мной? — спросил Миша.

— Да.

— А дядя Адриан тоже?

Адриан посмотрел на меня.

— Если твоя мама разрешит.

— Разрешаю, — сказала я. — Но завтра ты поможешь мне разобрать все документы.

— Даже скучные?

— Особенно скучные. Иногда именно в них прячутся самые опасные люди.

Он улыбнулся и снова взял плюшевого кита.

На столе лежала моя серебряная брошь. Я сняла с неё остатки копоти и увидела внутри крошечную надпись, которую раньше не замечала: «Возвращайся по стрелке».

Миша нарисовал рядом новую стрелку фломастером — неровную, слишком длинную, зато направленную прямо к двери комнаты, где нас ждали все наши документы, показания и жизнь, которую Виктор не успел уничтожить.

— Мама, смотри, она снова показывает путь.

Я приколола брошь к его школьному рюкзаку.

— Тогда не потеряй её.

Миша прижал рюкзак к груди и серьёзно ответил:

— Я не потеряю. Я знаю, как находить тех, кто спрятался.