Браконьеры оставили меня висеть вниз головой в зимнем лесу, но после воя волка один из них внезапно побледнел

Я понял, что могу умереть, когда услышал под собой не человеческие шаги, а медленное дыхание зверя.

В 14:17 я успел записать в служебном журнале: «Свежий след. Четверо. Оружие. Северная поляна». Через десять минут уже пробирался между соснами, придерживая рукой старую зелёную куртку. На её внутренней стороне был пришит маленький медный свисток — подарок моей дочери Ани. Она выцарапала на нём кривую букву «М» и сказала, что теперь лес всегда сможет меня позвать.

Я услышал браконьеров раньше, чем увидел. Они громко смеялись и волокли по снегу тушу косули. Четверо мужчин, четыре ружья и ни капли страха.

Я вышел на поляну.

— Оружие на землю, — сказал я. — Вы на территории заповедника.

Крупный мужчина в меховой шапке повернулся ко мне и усмехнулся.

— А ты здесь кто? Лесной царь?

— Инспектор охраны. Ваши лица попадут в протокол.

— В какой протокол? — спросил худой, с жёлтыми зубами. — Рацию сначала покажи.

Я потянулся под куртку, но удар пришёл раньше. Меня сбили с ног, лицом в сухой снег. Чья-то коленка вдавила мне бедро, пальцы вывернули руку. Рацию вырвали и раздавили каблуком. Пластик хрустнул так отчётливо, будто сломалась кость.

— Ну что, инспектор, — наклонился крупный. — Будешь ещё писать?

Я почувствовал, как медный свисток впился мне в рёбра, и подумал об Ане. Утром она сунула его мне в ладонь у калитки.

— Папа, если станет страшно, подуй.

Я тогда рассмеялся. Теперь мне было не до смеха.

Они связали мне руки и ноги толстой верёвкой. Узлы затянули профессионально. Один из мужчин перебросил конец через ветку.

— Подвесим его, — сказал худой. — Пусть сам лес решит, что с ним делать.

Меня подняли. Мир резко перевернулся. Снег посыпался за воротник, кровь ударила в голову, а зелёная куртка сползла к подбородку. Пальцы онемели почти сразу.

Крупный подошёл ближе. От него пахло табаком и холодным кофе.

— Неплохой способ скоротать время.

— Вы далеко не уйдёте, — выдавил я.

— Мы вернёмся за костями.

Они ушли, смеясь. Их следы исчезали между соснами, а я остался висеть над белой поляной, беспомощный и одинокий.

В 15:04 снег усилился. Я кричал, пока горло не стало резать изнутри. Потом заставил себя дышать по четыре счёта, как учил молодых инспекторов на зимних тренировках.

Вдох. Задержка. Выдох.

И тогда между деревьями появился волк.

Он был огромным, серым, с тёмной полосой вдоль спины. Снег лежал на его шерсти, янтарные глаза смотрели прямо на меня. Я услышал собственное сиплое дыхание.

— Не подходи, — прошептал я.

Волк сделал шаг.

Потом ещё один.

Он остановился у самой ветки, поднял морду и завыл. От этого звука у меня свело грудь. Я подумал, что он зовёт стаю.

Но зверь смотрел не на меня.

Он смотрел на верёвку.

Волк отступил, прижал уши и вдруг напряг задние лапы. Снег брызнул из-под когтей. Серое тело взмыло вверх, прямо к ветке, а его пасть раскрылась возле натянутого узла…

ЧАСТЬ 2

…и зубы сомкнулись на верёвке.

Я почувствовал резкий рывок. Тело качнулось, ветка жалобно затрещала, а волк вцепился в пеньковое волокно всем весом. Он не рвал его в ярости. Он тянул точно, упрямо, будто понимал, что от одного неверного движения я разобьюсь о промёрзшую землю.

— Ещё немного, — прохрипел я. — Давай… ещё…

Пасть зверя окрасилась кровью. Верёвка была пропитана смолой и резала ему дёсны. Волк отступил, встряхнул головой и снова прыгнул.

На третий раз волокна лопнули.

Я рухнул в снег, но нижняя петля удержала ноги. Удар выбил из лёгких воздух. Перед глазами потемнело, а затем я услышал рычание совсем рядом.

Волк стоял надо мной.

Я не мог пошевелиться.

— Если собираешься съесть меня, делай это быстро, — прошептал я.

Он обнюхал моё лицо, потом повернулся к оставшейся верёвке. Несколько секунд грыз узел, пока тот не ослаб. Я вытащил руки, но они не слушались. Пальцы стали белыми, словно чужими.

Волк отошёл на несколько шагов и посмотрел в сторону старой лесной дороги.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой?

Зверь двинулся вперёд, оглянулся и снова пошёл.

Я поднялся, держась за ствол. Колени дрожали, в ушах стучала кровь. Куртка висела рваным полотном, а медный свисток Ани всё ещё был пришит к подкладке. Я сжал его в ладони, словно это могло удержать меня в сознании.

— Подожди.

Волк не остановился.

Я пошёл следом.

Через сто метров он привёл меня к старой охотничьей вышке. Под ней лежал металлический ящик. На крышке виднелись свежие вмятины от сапог. Я открыл его и нашёл запасную рацию, аптечку и карту с отметками. Браконьеры использовали это место как тайник.

В рации хрипнул голос.

— Микола? Ответь, если слышишь.

— Слышу, — сказал я, прижав устройство к губам. — Я жив. Северная поляна. Нужна помощь.

— Мы получили твой аварийный сигнал в 14:18. Почему ты не отвечал?

Я посмотрел на медный свисток.

Под ним, в складке подкладки, мигал крошечный красный огонёк. Вчера начальник выдал мне новый аварийный передатчик и велел никому о нём не рассказывать. Он был встроен в металлический корпус свистка. Рацию можно было раздавить. Сигнал — нет.

— Они забрали мою основную рацию, — ответил я. — Четверо. Оружие. Есть запись разговора.

На другом конце повисла пауза.

— Какая запись?

— Передатчик сохраняет звук. Всё, что происходило рядом со мной.

Волк вдруг зарычал и уставился в сторону дороги.

Издалека донёсся хруст снега.

Я спрятал рацию под куртку. Между деревьями показались четыре фигуры. Браконьеры вернулись раньше, чем обещали. Крупный держал в руке топор.

— Он жив, — сказал худой. — Вот это невезение.

Я отступил к ящику.

— Микола, уходи к вышке, — прошептала рация. — Группа будет через двадцать минут.

Двадцать минут.

У меня не было оружия. Волк стоял между мной и мужчинами, но против четырёх ружей он был таким же смертным, как и я.

Крупный поднял топор.

— Сначала уберём свидетеля, — сказал он.

И в этот момент из рации прозвучал голос, который я узнал сразу. Это был голос моего начальника Степана Руденко.

— Не трогайте его до моего приезда.

Браконьеры остановились.

А я понял: в этой истории они были не единственными, кто хотел, чтобы я исчез…

ЧАСТЬ 3

…потому что Степан Руденко не мог знать, где я нахожусь, если только сам не следил за аварийным сигналом.

В 15:31 к вышке подъехала машина лесной службы. Руденко вышел первым. На нём была чистая форма, хотя дорога уже покрылась снегом. Он посмотрел на меня, затем на волка и раздражённо сжал челюсть.

— Ты жив, — сказал он.

— Разочарован?

— Не говори глупостей. Где запись?

— В передатчике.

Его взгляд скользнул к медному свистку, и на лице впервые появилось беспокойство.

Крупный браконьер опустил топор.

— Ты говорил, что устройство отключено.

— Я говорил, что инспектор ничего не докажет, — ответил Руденко. — Не путай слова.

Я почувствовал, как внутри поднимается холод, не имеющий отношения к морозу. Значит, они знали о передатчике. Значит, нападение не было случайностью.

— Вы продали им маршруты патрулей, — сказал я.

— Ты слишком много думаешь для человека, который висел на дереве.

Через двадцать минут приехала оперативная группа. Меня доставили в районную клинику, а задержание браконьеров Руденко пытался представить как обычный конфликт. Но в 18:10 в кабинете врача следователь подключил мой передатчик к ноутбуку.

Из динамика раздался голос крупного мужчины.

— Подвесим его. Пусть сам лес решит.

Потом мой хриплый ответ.

— Вы далеко не уйдёте.

Дальше прозвучал смех.

И голос Руденко:

— Оставьте его на поляне. Утром скажете, что нашли пустую машину и следы волка.

В кабинете стало тихо. Даже настенные часы будто перестали тикать.

Руденко побледнел.

— Запись смонтирована, — сказал он.

Следователь повернул к нему экран.

— Передатчик сохраняет непрерывный сигнал с привязкой ко времени. Вот ваши координаты. Вот звук двигателя. Вот ваша фраза про отключённое устройство.

— Вы не понимаете, с кем связываетесь, — прошипел Руденко.

— Теперь понимаю, — ответил следователь.

Я лежал на кушетке, укрытый одеялом, и смотрел на медный свисток в прозрачном пакете. Аня была права. Лес действительно смог меня позвать.

Но едва следователь вышел, в коридоре зазвонил телефон. Он вернулся с лицом, на котором не осталось ни капли уверенности.

— Что случилось? — спросил я.

— Ваша дочь сейчас одна у школы. Ей позвонили с номера, который принадлежит Руденко.

Я сел, несмотря на боль в спине.

— Что ей сказали?

Следователь посмотрел на меня.

— Только одну фразу: «Передай отцу, чтобы он молчал, если хочет снова увидеть свой дом».

В ту же секунду мой телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение с фотографией Ани у школьных ворот. Внизу была подпись: «Следующая запись исчезнет вместе с ней»…