Я пошутила над незнакомцем перед собеседованием, но через час он сел во главе стола — и директор побледнел

За девятнадцать минут до собеседования я отдала половину своего сэндвича человеку, которого через час боялась даже директор компании.

В тот день в холле «Нортбридж» пахло полированным камнем, кофе и дорогими духами. Я сидела на краю кожаного кресла, прижимая к коленям папку с резюме, и мысленно считала деньги на карте. Их хватало на аренду ещё на двенадцать дней.

Двенадцать дней — и всё.

Рядом со мной сидел мужчина в тёмном костюме. Он держал нетронутый стакан кофе и уже четыре раза посмотрел на торговый автомат, будто внутри лежал не шоколад, а спасательный круг.

— Вы тоже на собеседование? — спросила я.

Он медленно повернул голову.

— А разве это так заметно?

— Костюм говорит, что вы из финансового отдела. Галстук говорит, что вы пытаетесь убедить всех в этом.

Я поняла, что сказала лишнее, но было поздно.

Мужчина посмотрел на свой бордовый галстук.

— Что с ним не так?

— Он слишком дорогой для обычного кандидата и слишком нарядный для человека, который действительно работает с деньгами.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.

— Вы всегда так разговариваете с незнакомцами?

— Только когда нервничаю. А я сейчас нервничаю настолько, что могу начать критиковать мебель.

Он едва заметно улыбнулся.

Я достала из бумажного пакета сэндвич с индейкой. Мама настояла, чтобы я поела перед встречей, хотя я не могла проглотить ни кусочка.

— Возьмите половину.

Он посмотрел на хлеб, потом на меня.

— Вы предлагаете еду человеку, которого видите впервые?

— Вы десять минут держите кофе и не сделали ни глотка. А на автомат посмотрели уже четыре раза.

Его лицо стало внимательнее.

— Вы много замечаете.

— Мама называет это назойливостью.

Он взял сэндвич, но не сразу откусил.

— А если я ваш конкурент?

— Тогда на собеседовании я вас уничтожу. После обеда.

Он рассмеялся. Смех получился неожиданно тёплым и громким. Девушка за стойкой регистрации подняла глаза.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Эмили.

— Джек.

— Джек, если вас спросят о слабых сторонах, не говорите о перфекционизме.

— А что сказать?

— Что вы выбираете ужасные галстуки.

На этот раз он рассмеялся так, что я тоже улыбнулась. И именно в этот момент администратор произнесла:

— Эмили Картер?

Я встала, расправила синий пиджак и попыталась не показать, как дрожат пальцы.

— Удачи, Джек.

Он посмотрел на меня дольше, чем требовала вежливость.

— Она вам понадобится.

Через минуту я вошла в конференц-зал. Семеро руководителей сидели за длинным столом из орехового дерева. За окнами серел Бостон, а на столе лежали распечатки с финансовыми отчётами.

Я успела заметить, что на одной странице дата не совпадала с датой в приложении, когда дверь открылась.

В зал вошёл Джек.

Но теперь за ним стояли двое крупных мужчин, а все руководители одновременно выпрямились.

Он снял пиджак и положил его на свободное кресло во главе стола.

— Доброе утро, Эмили, — сказал он. — Джек Уитмор. Основатель «Нортбридж».

Он сделал паузу.

— И глава семьи Уитмор.

Кровь отхлынула от моего лица. Слухи о криминальной семье, владевшей перевозками, стройкой и ночными клубами, оказались правдой.

Джек сложил руки перед собой.

— Перед началом собеседования я хочу задать только один вопрос.

Его взгляд опустился к моей сумке, где торчал пустой бумажный пакет.

— Вы отдали бы мне половину сэндвича, если бы знали, кто я? — спросил он и потянулся к папке с отчётами…

ЧАСТЬ 2

…Его пальцы легли на папку так спокойно, будто внутри не лежала моя судьба, а обычное меню.

— Да, — ответила я.

Голос прозвучал хрипло, но не дрогнул.

За столом кто-то тихо вдохнул. Директор по персоналу, женщина с жемчужной брошью, быстро перелистнула бумаги.

— Мисс Картер, вам следует понимать, с кем вы разговариваете.

— Теперь понимаю.

— И всё равно ответили «да»?

Я посмотрела на Джека.

— Голодный человек остаётся голодным, кем бы он ни был.

На лице мужчины ничего не изменилось, только большой палец медленно провёл по краю папки.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда объясните, почему вы отметили эту страницу.

Он развернул передо мной отчёт. На листе стояла таблица расходов транспортного отдела. Я указала на две строки.

— Здесь перевозка оплачена четырнадцатого марта, а груз прибыл двенадцатого. Либо ваш бухгалтер умеет платить в будущее, либо цифры исправляли после закрытия месяца.

Слева от меня руководитель перевозок резко поставил ручку на стол.

— Это техническая ошибка.

— Две одинаковые технические ошибки в разных приложениях? — спросила я. — Тогда у вас очень настойчивая техника.

Джек взглянул на руководителя.

— Вы это проверяли?

— Конечно, — ответил тот. — И не вижу причин превращать собеседование в допрос.

— А я вижу, — сказал Джек.

В комнате стало холоднее, хотя кондиционер работал едва слышно.

Двадцать минут он задавал вопросы не о рекламе, а о людях. Как я пойму, что клиент врёт? Почему хорошие сотрудники молчат? Что важнее: красивый отчёт или неприятная цифра?

Я отвечала честно, потому что страх уже перестал помогать.

— Хороший отчёт продаёт идею, — сказала я. — Плохой прячет последствия.

Джек откинулся в кресле.

— А если последствия стоят слишком дорого?

— Тогда тем более нельзя их прятать.

За его плечом один из охранников коснулся пальцами металлической застёжки на часах. Этот маленький звук почему-то запомнился мне сильнее всего.

После разговора меня попросили подождать в боковой комнате. Там стоял старый принтер, пахло горячей бумагой и пылью. Я видела через стекло, как Джек разговаривает с высоким мужчиной с серебряными волосами.

Мужчина ударил ладонью по столу.

— Вы не можете привести сюда случайную девочку и дать ей доступ к внутренним данным.

— Она увидела то, что вы не хотели замечать, — ответил Джек.

Я отступила от стекла, но дверь уже открылась.

Сереброволосый мужчина посмотрел на меня так, будто я случайно вошла в его спальню.

— Мисс Картер, — процедил он. — Иногда любопытство становится дорогой ошибкой.

— А иногда оно помогает найти ошибку в отчёте.

Его челюсть напряглась.

Джек едва заметно поднял руку.

— Малкольм, оставь нас.

Так я узнала имя финансового директора. Он ушёл, но перед этим задержал на мне взгляд. Не злой. Хуже. Расчётливый.

Джек сел напротив.

— Вы понимаете, что работа здесь потребует больше, чем рекламных текстов?

— После сегодняшнего утра я уже ни в чём не уверена.

— Это полезное состояние.

— А опасное?

Он посмотрел на закрытую дверь.

— Опасность начинается, когда человек уверен, что всё понял.

Мне предложили должность через десять минут. Зарплата была почти вдвое выше той, на которую я рассчитывала. Я спросила, почему именно я.

Джек ответил не сразу.

— Потому что вы накормили незнакомца, а потом не стали менять ответ, узнав его фамилию.

Когда я вышла из здания, на тротуаре уже темнело. В сумке лежал пропуск с серебряной полосой и маленькая записка без подписи: «Не верьте цифрам после полуночи».

Я остановилась под навесом и перечитала её.

В этот момент у меня зазвонил телефон.

Звонила женщина, которой я не знала.

— Эмили Картер? — спросила она. — Если вы уже приняли работу, вам нужно немедленно узнать, что Малкольм сделал с грузом на третьем причале…

Связь оборвалась, а через секунду на экране появилось новое сообщение с адресом склада и одной короткой фразой: «Приходите одна»…

ЧАСТЬ 3

…Я не пошла одна.

В семь сорок вечера я вернулась к «Нортбридж» вместе с Джеком. В его руке был тот самый нетронутый стакан кофе, который он так и не выпил утром.

— Вы могли просто не приходить, — сказал он, когда мы остановились у служебного входа.

— Могла. Но тогда всю ночь гадала бы, кто оставил записку.

— Любопытство всё-таки опасно.

— Зато вы наняли меня именно за него.

Он посмотрел на меня и коротко кивнул.

У третьего причала пахло мазутом, мокрым деревом и ржавым железом. Ворота были закрыты, но боковая дверь оказалась приоткрыта. Внутри горела одна лампа.

— Оставайтесь за мной, — сказал Джек.

— Вы так говорите всем сотрудникам?

— Только тем, кто раздаёт мне сэндвичи и лезет в чужие счета.

Мы прошли между ящиками. За штабелем пластиковых контейнеров раздался кашель.

На складском стуле сидела невысокая женщина лет пятидесяти пяти. Её руки были стянуты ремнём, а на щеке темнел след от удара.

— Марта, — Джек бросился к ней. — Кто это сделал?

— Я сама пришла сюда, чтобы меня связали, — выдохнула она. — Конечно, Малкольм.

Я опустилась рядом и освободила её руки. На полу лежал кожаный журнал с обгоревшим углом.

— Это журнал ночных отправок, — сказала Марта. — Я тридцать лет отмечала каждый груз. Малкольм приказал вносить поддельные номера контейнеров, а настоящие деньги проводил через благотворительный фонд.

Джек поднял журнал.

— Почему ты молчала?

— Потому что он держал у себя расписку моего сына. Сказал, что посадит его за долги, если я заговорю.

Она достала из кармана сложенный лист.

— Но сегодня я поняла, что он всё равно собирается уничтожить и меня, и вас.

На листе стояли подписи Малкольма, двух владельцев складов и самого Джека. Последняя была поддельной. Рядом красовалась дата перевода огромной суммы на счёт фонда.

Я узнала почерк из папки с отчётами: завиток у буквы «У», резкий нажим в конце фамилии.

— Джек, это не просто хищение, — сказала я. — Вас подставляли. Если деньги найдут, все решат, что вы управляли схемой.

— А Малкольм получит контроль над компанией, — ответил Джек.

В этот момент включился свет. В дверях стоял Малкольм, а за ним — четверо людей.

— Как трогательно, — сказал он. — Босс спасает бухгалтершу, а новая девочка уже считает чужие деньги.

Джек встал перед Мартой.

— Ты подделал мою подпись.

— Я исправил вашу ошибку. Вы слишком долго пытались сделать из преступной империи приличный бизнес.

— Ты хотел не исправить её, а продать.

Малкольм улыбнулся.

— Через час совет получит документы. К утру «Нортбридж» будет моим.

— Нет, — сказала я. — Не будет.

Он повернулся ко мне.

— У вас есть доказательства?

Я подняла журнал.

— Есть человек, который видел, как вы отдавали приказ. И есть оригинал подписи, с которым можно сравнить подделку.

Марта сжала мою руку.

— Не только это, — прошептала она. — В кабинете Малкольма лежит второй журнал. Там записано, кому он собирался передать компанию.

Лицо Джека стало жёстким.

— Кто покупатель?

Марта посмотрела на него так, будто боялась произнести имя.

— Ваш дядя Леон. Он приехал в Бостон час назад. И сейчас сидит в зале совета…