Председательница общины вызвала полицию к моим воротам, но улыбка исчезла, когда заместитель шерифа пожал мне руку

Председательница общины стояла у моих ворот и требовала, чтобы я покинул собственную землю, когда за её спиной показалась машина шерифа.

— Владелец уже уведомлён, — сказала она. — Если вы не уйдёте добровольно, вас выведут принудительно.

Я посмотрел на каменные столбы, где была высечена фамилия моей семьи, потом на патрульную машину, медленно въезжавшую на подъездную дорожку. Ноги у меня не дрогнули. Я только сильнее сжал руль старого пикапа.

Председательницу звали Патриция Уитмор. За одиннадцать минут она успела обвинить меня в незаконном проникновении, пригрозить эвакуировать грузовик, сфотографировать мой номер и сообщить, что это поместье должно принадлежать «более подходящему жильцу».

Патриция улыбалась так, словно полиция приехала подтвердить не закон, а её личную версию мира.

Из машины вышел заместитель шерифа Аарон Коул. Патриция шагнула ему навстречу.

— Вам лучше арестовать этого человека, — заявила она.

Аарон посмотрел на неё, затем на меня. Его брови поднялись.

— Рад вас видеть, сэр.

Я пожал ему руку.

— Давно не виделись.

— Почти шесть лет. Меган всё ещё играет в софтбол?

— Теперь в колледже.

— Передавайте ей мои поздравления.

Он рассмеялся, а у Патриции вырвался короткий, сдавленный звук. В этот момент я понял: день будет гораздо интереснее, чем мне хотелось.

Меня зовут Натан Мерсер. Мне пятьдесят четыре года. Последнее десятилетие я провёл в Колорадо, закрывая свою консультационную фирму после смерти отца и распродавая вещи, которые копились тридцать лет.

Три месяца назад умер Томас Мерсер и оставил мне Мерсер-холл: сорок три акра земли, кирпичный дом 1928 года, гостевой флигель, два амбара, пруд с родником и каретный дом, переделанный под кабинеты. Оценочная стоимость составляла чуть больше пяти миллионов долларов.

Но для меня это были не деньги. На этой земле мать учила меня ездить на велосипеде. Отец показывал, как правильно ставить столб для забора. Здесь мой младший брат сломал запястье, прыгнув с сеновала, хотя ему строго запретили это делать.

Через несколько лет после войны рядом выросли роскошные дома общины «Кедровый хребет». Они построили декоративные пруды, теннисные корты, клуб и каменные въезды. Мой отец терпеть не мог их правление.

— Они путают соседство с собственностью, — говорил он.

В тот понедельник я приехал к Мерсер-холлу около четырёх часов дня. Патриция уже находилась внутри моих ворот. Рядом стояли двое мужчин в одинаковых тёмно-синих рубашках. Один держал планшет, второй сверлил мой каменный столб.

— Уберите инструмент, — сказал я, опуская стекло.

— Это работа, утверждённая правлением, — ответила Патриция.

— Нет.

Она подошла к машине и оглядела мои джинсы, рабочие ботинки и пыльный грузовик.

— Вы подрядчик?

— Нет.

— Садовник?

— Нет. Я владелец.

Её губы сжались.

На столбе рабочий держал металлическую табличку: «Частная территория. Только для уполномоченных жителей».

— Снимите её, — сказал я.

— Вы не имеете права отдавать распоряжения моим сотрудникам.

— Они не ваши сотрудники. Управляющая компания у вашей общины называется «Белвуд Резидентс». Я видел её название в письмах, которые вы присылали отцу.

На лице Патриции появилась первая трещина. Она резко выпрямилась, достала телефон и набрала номер.

— Я вызвала шерифа не из-за таблички, — произнесла она. — А из-за человека, который незаконно проник на охраняемую территорию.

Аарон попросил её показать документы. Патриция открыла кожаную папку, но, увидев содержимое, вдруг прикрыла её ладонью.

— Здесь ничего нет, что касалось бы вас, — сказала она.

Я заметил на краю папки маленькую медную скрепку в форме подковы. Такую же отец использовал для бумаг в своём кабинете.

— Патриция, — тихо сказал я, — откуда у вас эта папка?

Она побледнела, но тут же повернулась к Аарону.

— Я требую, чтобы вы немедленно удалили его с территории.

Аарон посмотрел на меня, потом на папку.

— Натан, вы разрешите мне взглянуть?

Патриция прижала папку к груди.

— Заместитель, вы не понимаете, с кем имеете дело.

— Это вы не понимаете, — ответил он.

Её пальцы медленно разжались. Аарон протянул руку к папке, и в ту же секунду за домом хлопнула дверь кабинета отца…

ЧАСТЬ 2

Из кабинета донёсся глухой удар, будто кто-то уронил тяжёлый ящик. Патриция вздрогнула и обернулась.

— Там никого нет, — быстро сказала она.

Я вышел из грузовика. Гравий хрустнул под подошвами, и этот звук неожиданно вернул мне ощущение собственного дома.

— Отец запирал кабинет после каждой поездки. Ключ был только у него.

— Ваш отец умер, — ответила Патриция. — А имущество теперь находится в переходном управлении общины.

— Такого понятия не существует.

— Существует, если это предусмотрено соглашением о присоединении.

Аарон открыл папку. На первой странице лежала копия какого-то документа с печатью округа. Внизу виднелась подпись Томаса Мерсера.

У меня пересохло во рту.

— Это не его подпись.

Патриция резко выхватила лист.

— Вы не графолог.

— Я сын человека, который подписывал чеки одной и той же ручкой сорок лет. Я видел его подпись тысячи раз.

Один из рабочих, широкоплечий мужчина по имени Дейл, отвёл взгляд. На его ботинке засохла красная глина с моего восточного поля.

— Что вы здесь делали? — спросил я.

— Устанавливали указатель, — пробормотал он.

— Нет. Вы меняли замок на конюшне.

Дейл переступил с ноги на ногу. На его пальце блеснул свежий порез.

Патриция положила ладонь ему на плечо.

— Не отвечайте без представителя правления.

Аарон закрыл папку.

— Мисс Уитмор, у вас есть распоряжение владельца?

— У меня есть договор, согласно которому Мерсер-холл входит в территорию общины.

— Где оригинал?

— В архиве.

— Почему тогда рабочие меняют замки?

Её подбородок поднялся.

— Чтобы защитить собственность от самозванца.

Я посмотрел на дом. В окне кабинета отца мелькнула тень. Или мне показалось. После похорон я оставил там его стол, деревянную карту округа и латунный колокольчик, которым он звал меня к ужину. Никто не должен был находиться внутри.

— Аарон, я войду в дом.

— Войдём вместе.

Патриция перегородила дорожку.

— Вы не можете позволить ему уничтожить доказательства.

— Какие доказательства? — спросил я.

Она промолчала на секунду дольше, чем следовало.

Мы поднялись на крыльцо. Под ковриком я обнаружил свежую царапину, будто его недавно поддевали. Замок на входной двери был цел, но дверь открылась чужим ключом, который Патриция вынула из кармана.

— Откуда он у вас? — спросил я.

— Управляющая компания передала его мне.

— После смерти отца?

— Разумеется.

Внутри пахло воском и мокрой древесиной. В коридоре лежал опрокинутый портрет моей матери. Стекло треснуло, а под рамой валялась медная подковообразная скрепка.

— Я не трогал бумаги отца, — сказал я.

— Может, вы плохо помните, что сделали до нашего приезда, — холодно ответила Патриция.

В кабинете я сразу увидел пустое место на полке. Исчезла тяжёлая бухгалтерская книга с кожаным корешком. Отец записывал туда всё: расходы, договоры, фамилии, даты.

Аарон наклонился к полу.

— Здесь свежая пыльная полоса. Книгу вынесли недавно.

Патриция побледнела.

— Вы обвиняете меня?

— Я пока задаю вопросы.

Из кармана у меня зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер округа. Я ответил.

— Натан Мерсер? Говорит Эллен Прайс из земельного отдела. Мне нужно срочно уточнить одну вещь. В наших записях ваш отец указан как подписант документа, передающего восточные тридцать акров общине.

Я посмотрел на Патрицию.

— Какого документа?

— Того, что зарегистрировали сегодня утром. Но есть странность. К нему приложен лист, который ваш отец подписал за два дня до смерти. И если это действительно его подпись, то почему на обороте стоит дата, которой ещё не существовало…

Связь оборвалась. В дверях кабинета показался Дейл, сжимая в руке вырванную страницу из бухгалтерской книги.

— Натан, — прошептал он, — я знаю, кто приказал нам войти сюда. Но если я скажу, она уничтожит единственное доказательство, которое осталось…

Он поднял глаза на Патрицию. Та медленно сунула руку во внутренний карман пиджака, и я понял, что в нём лежит не телефон…

ЧАСТЬ 3

…а маленький ключ от жестяной коробки, которую Дейл держал за спиной.

— Положите коробку на стол, — приказал Аарон.

Дейл сглотнул.

— Я не хотел в это ввязываться. Мне сказали, что дом пустой и наследник не вернётся до зимы.

— Кто сказал? — спросил я.

Патриция шагнула к нему.

— Дейл, подумай о своей работе.

— Я уже подумал, — ответил он. — Именно поэтому принёс это.

Он поставил жестяную коробку на письменный стол отца. Краска на крышке облупилась, а на боку виднелся выжженный знак в виде буквы «М».

Патриция бросилась вперёд, но Аарон перехватил её запястье.

— Не трогайте.

Дейл открыл коробку ключом. Внутри лежали страницы бухгалтерской книги, заверенная копия старого земельного плана и пачка квитанций.

Я взял план. Красная линия восточной границы проходила не по дороге, как утверждала Патриция, а вдоль старого ручья. Все сорок три акра оставались частью Мерсер-холла.

— Это план 1987 года, — сказала Эллен Прайс по громкой связи. — Он хранится в окружном архиве. А теперь посмотрите на квитанции.

Я разложил их на столе. «Кедровый хребет» шесть лет перечислял моему отцу деньги за право прокладывать коммуникации через его землю. Не за передачу земли. За временный сервитут.

Последняя квитанция была выписана через неделю после смерти отца.

Получателем значилась компания «Уитмор Девелопмент».

Я медленно поднял глаза.

— Это ваша компания?

Лицо Патриции стало серым.

— Моего мужа.

— Ваш муж умер два года назад.

— Компания продолжает существовать.

— И получает деньги за землю, которой вы не владеете.

Дейл вытер ладонь о штаны.

— Она сказала, что ваш отец подписал соглашение перед смертью. Я должен был заменить замки, убрать старые таблички и подготовить восточное поле к размежеванию.

— Почему вы поверили ей? — спросил я.

— Потому что она показала мне подпись. И потому что заплатила вперёд.

Патриция резко повернулась к нему.

— Ты сам просил работу.

— Я просил работу, а не участие в краже.

Аарон взял лист из папки. На нём стояла подпись моего отца и дата за три дня до его смерти.

— Натан, ваш отец в тот день находился в больнице, верно?

— Да. После операции. Он не мог держать ручку.

— У вас есть подтверждение?

Я указал на коробку. Под квитанциями лежала выписка из больницы с отметкой о неподвижности правой руки. Но настоящая улика нашлась не там.

Дейл достал последнюю страницу книги.

— Томас Мерсер оставил это у меня в мастерской за месяц до смерти. Сказал, что если к воротам придут люди с табличкой, я должен отдать страницу его сыну.

На странице отец записал: «Патриция предложила выкупить восточные поля за смешную цену. Я отказал. Если после моей смерти появится соглашение, ищите подпись у нотариуса Клайда Беннетта. Он не видел меня в тот день».

Патриция побледнела ещё сильнее.

— Это подделка.

— Тогда почему вы только что сказали, что соглашение подписано? — спросил Аарон.

Она открыла рот, но Дейл опередил её.

— Потому что она сама сказала мне: «Натан слишком долго отсутствовал, ему никто не поверит».

Патриция отступила к книжному шкафу. Её плечо задело деревянную карту округа, и из-за неё выпал второй конверт.

Я поднял его. Внутри оказался настоящий нотариальный журнал: Клайд Беннетт записал, что в день мнимой сделки находился в больнице у своей жены. Подпись под регистрацией была чужой.

Аарон вызвал окружного служащего и опечатал папку. Патриция смотрела на меня уже без презрения.

— Вы не понимаете, что будет, если проект сорвётся, — сказала она. — Сотни семей вложили деньги.

— Вы хотели построить дома на моей земле.

— Я хотела спасти весь район.

— За счёт моей семьи.

Телефон Аарона зазвонил. Он выслушал сообщение и нахмурился.

— Натан, окружной банк только что сообщил: с наследственного счёта вашего отца сняты все деньги. Подтверждение перевода пришло с доверенностью, которую вы якобы подписали вчера.

Я почувствовал, как холод поднимается от живота к горлу.

— Я вчера был в самолёте.

— Знаю. Но перевод уже ушёл продавцу земли в соседнем округе.

Патриция едва заметно улыбнулась. Не мне. Кому-то, кто стоял за этой схемой.

А потом из кармана её пиджака выпал второй телефон. На экране высветилось входящее сообщение от имени «Томас Мерсер». И в нём было всего пять слов: «Если он нашёл книгу, начинайте план Б»…