ЧАСТЬ 4

Мы отплыли через двадцать минут.

Небо над озером быстро темнело, и ветер бил в лицо ледяными брызгами. Орлов управлял моторной лодкой, Сергей сидел рядом с ним, а я держала карту обеими руками, чтобы её не вырвало порывом.

— Колокол должен быть у старого причала, — сказал Сергей. — Если Даниэль оставил знак, он повёл их туда.

— Кто прислал сообщение?

Орлов проверил телефон.

— Номер принадлежит рации с островной станции.

Я сжала жёлтый свисток. Он лежал у меня в кармане с того дня, когда я нашла его у сарая.

На острове нас встретили Миша и Илья. Они выбежали из-за сосен, босые, в чужих шерстяных носках. Старший, Саша, держал в руках фонарь и кричал так, будто боялся, что я исчезну, если он остановится.

Я спрыгнула на берег и обняла их всех сразу.

— Мама, папа ушёл за Дином, — выдохнул Саша.

— Он ранен?

— У него кровь на рукаве. Но он сказал, чтобы мы не плакали.

Миша потянул меня за пальцы.

— Он спрятал нас в подвале, когда приехал дядя Дин. Потом вывел через трубу.

— Куда он пошёл?

Илья указал на лес.

— К колоколу. Он сказал, что ты поймёшь.

Мы побежали вверх по склону. За деревьями показалась старая сторожка, а за ней — чугунный колокол на перекошенной деревянной раме. Вокруг валялись разорванные страницы и лужа тёмной крови.

Я чуть не упала.

На камне лежала записка Даниэля: «Елена, если ты дошла сюда, значит, дети у тебя. Не ищи меня у воды. Ищи там, где мы прятали удочки в детстве».

— У северной пещеры, — сказал Сергей. — За каменным мостом.

Орлов поднял рацию.

— Спасатели идут с другой стороны. Мы разделимся.

— Нет, — сказала я. — Я пойду.

Он посмотрел на моё лицо и не стал спорить.

Пещера находилась в двадцати минутах ходьбы. У входа лежала куртка Даниэля, разодранная на плече. На внутренней стороне кармана я увидела знакомый жёлтый свисток — второй, запасной.

— Даниэль! — крикнула я.

Из глубины донёсся слабый стук.

Три удара. Пауза. Ещё три.

Так мы стучали в дверь детской, когда играли в разведчиков.

Я полезла внутрь. Камни царапали ладони, колени скользили по влажной глине. В конце прохода горела крошечная лампа, а рядом с ней сидел Даниэль, прижав ладонь к боку.

Он поднял голову.

— Ты привела их?

— Они сами привели меня.

Я опустилась перед ним на колени. Его лицо было серым от боли, но глаза оставались ясными.

— Дин сказал, что ты погиб.

— Он хотел, чтобы я так думал о нём.

— Почему ты не вернулся?

Даниэль закрыл глаза.

— После аварии я вывел мальчиков на остров. Дин нашёл нас. Я спрятал их в старом подвале, а сам заманил его к западному берегу. Он ударил меня и забрал документы. Я успел вырваться, но понял: если побегу к детям, он вернётся за ними.

— Ты мог дать мне знак.

— Я оставил карту.

— Карту, которую никто не нашёл бы без Сергея.

Он отвёл взгляд.

— Я ошибся. Я думал, что смогу защитить всех один.

Эта фраза разорвала во мне не злость, а что-то более тяжёлое.

— Ты оставил меня хоронить вас в мыслях.

— Знаю.

— Нет. Ты не знаешь.

Снаружи послышались шаги. Дин появился у входа в пещеру, мокрый, с разбитой губой. Орлов и Сергей остановились за ним.

— Отдай бумаги, — сказал Дин. — И всё закончится.

Даниэль попытался подняться.

— Ты уже закончил. С нашей семьёй.

— Я не хотел этого.

— Ты подделал мою подпись.

— Я проиграл деньги, но собирался вернуть их.

— Ты запер детей в подвале.

Дин посмотрел на Сашу, который стоял за спиной Сергея.

— Я просто хотел выиграть неделю.

Саша вдруг шагнул вперёд и протянул мне металлическую пластинку.

— Мама, это было в лодке. Папа сказал спрятать.

На пластинке сохранился кусок бумаги с подписью Дина и номером счёта. Орлов взял его, а Сергей достал из кармана второй лист — расписку, которую Дин подписал у кредитора. Но главный удар пришёл не от документов.

Илья снял с шеи маленький жёлтый свисток.

— Дядя Дин сказал, что папа никогда не найдёт нас, — прошептал он. — А потом папа велел свистнуть, если дядя подойдёт.

Дин сделал шаг к детям.

Саша заслонил братьев собой.

— Не подходи.

Эти два слова остановили его сильнее любой руки.

Орлов вывел Дина из пещеры. Сергей остался рядом с Даниэлем, пока спасатели накладывали повязку.

Я сидела на мокром камне, держала мужа за пальцы и не могла решить, плакать мне или кричать.

— В клинике ты скажешь врачам правду, — произнесла я.

— Скажу.

— А потом расскажешь дочерям, почему их отец исчез на три недели.

Даниэль кивнул.

— Я сам.

Дин потерял не только деньги. Его кредитор получил оригиналы, подписи и расписку. Участок вернули нам, но дом пришлось продать: долги успели превратить его в пустую оболочку. Дин не получил страховку, не получил землю и не получил даже возможности приблизиться к детям. Самым тяжёлым для него оказалось другое: Сергей согласился дать показания, а Саша сохранил тот самый обрывок бумаги.

Даниэль выжил, но ещё долго не мог поднимать левую руку. Он не просил у меня забыть случившееся. Не говорил, что всё исправит одним разговором.

Он просто каждое утро садился рядом с дочерьми и отвечал на их вопросы, даже когда они повторяли их по кругу.

— Папа, ты правда думал, что мы утонули?

— Нет, — отвечал он. — Я думал, что должен был привести вас домой раньше.

А я отвезла сыновей к озеру только один раз — через год, когда они сами попросили. Мы не пошли к месту крушения. Мы пришли к старому колоколу.

Саша поднял молоток.

— Можно?

Я посмотрела на Даниэля. Он стоял рядом, опираясь на трость.

— Теперь звони, — сказал он.

Саша ударил по чугуну. Звук разнёсся над водой, прошёл по соснам и вернулся от скал.

Миша вздрогнул, Илья улыбнулся, а Даниэль крепче сжал мою ладонь.

Я достала из кармана тот самый жёлтый свисток и повесила его на колокол.