Я доверилась мужу и поднялась с ним в небо, но после его шёпота адвокат перестала улыбаться

Мой муж распахнул дверь вертолёта, схватил меня за руку и вытолкнул в пустоту над Тихим океаном.

Я была на седьмом месяце беременности.

Ветер вырвал крик из моего горла, а вверху, за открытой дверью, осталось лицо Себастьяна. Спокойное. Почти скучающее. Он смотрел, как я падаю, словно проверял, достаточно ли глубоко под нами море.

Я прижала ладонь к животу.

— Держись, малыш. Только держись.

Под курткой на груди холодил кожу маленький латунный компас с треснувшим стеклом. Его подарил мне отец в день, когда я впервые вошла в офис нашей компании. Я сжала его пальцами и дёрнула красную рукоять аварийного парашюта.

Ничего.

Я дёрнула снова.

На третьей попытке над головой раздался резкий хлопок. Купол раскрылся криво, ремни врезались в плечи, и меня закрутило над чёрной водой. Я вспомнила голос Люсии: «Не борись с вращением. Найди перекрученную стропу».

Пальцы не слушались. Я почти потеряла сознание, но нащупала нужную ленту и потянула. Спираль замедлилась.

Я ударилась о воду так сильно, что внутри всё оборвалось.

Парашют накрыл голову. Ремень обвился вокруг ноги. Лёгкие горели. Из рукава я достала маленькое спасательное лезвие, перерезала стропу и вынырнула, задыхаясь.

Через несколько минут я выползла на каменистый берег и легла лицом на мокрый песок. Я ждала движения ребёнка.

Секунда.

Две.

Потом малыш толкнулся.

Я заплакала так, как не плакала никогда.

Но на вершине утёса уже остановился чёрный автомобиль. Себастьян вышел с биноклем. Он приехал не спасать меня.

Из машины вышла женщина.

Елена Вега, мой адвокат.

Единственный человек, знавший, что я изменила завещание.

За три года до этого все называли Себастьяна идеальным мужем. Он приносил мне кофе на рассвете, держал ладонь на моей спине перед журналистами и говорил, что я самый умный человек в его жизни.

Я владела контрольным пакетом «Небулы», компании, которую основал мой отец. После его смерти мне досталось состояние, способное изменить судьбу целого города.

Себастьян никогда не показывал, что его это задевает.

Пока я не забеременела.

— Кто получит право голоса, если ты не сможешь работать? — спрашивал он за ужином.

— Почему тебя это волнует больше, чем здоровье ребёнка?

— Я просто хочу защитить семью.

Однажды ночью я нашла его в кабинете с открытой папкой наследства. Замок был взломан.

— Не спится? — спросила я.

Он медленно поднял голову.

— Я твой муж, Вал. От меня нечего прятать.

Наутро я позвонила Елене. Через две недели все документы были переписаны. При недееспособности или смерти управление переходило независимому комитету. Себастьян не получал ни акций, ни права подписи.

Он об этом не знал.

Я наняла Люсию Ортегу, бывшую спасательницу военной службы.

— Ты думаешь, он хочет денег или твоей смерти? — спросила она в пустом спортивном зале.

— Не знаю.

— Тогда готовимся к обоим вариантам.

Она научила меня пользоваться маяком, освобождаться из ремней и раскрывать компактный парашют. Я записывала всё в блокнот, а на первой странице рисовала тот самый треснувший компас отца, чтобы не забыть: направление выбираю я.

В пятницу Себастьян предложил полёт над заливом.

— Только мы, закат и никаких телефонов, — сказал он.

Я улыбнулась.

Под одеждой уже был аварийный жилет. Маяк крепился к лодыжке. Парашют лежал за спиной.

Перед выходом я отправила Люсии одно слово: «Сегодня».

Первые двадцать минут Себастьян изображал заботу. Потом свернул к безлюдным утёсам и открыл дверь.

— Подойди, здесь лучший вид.

Он схватил меня.

Теперь я лежала на берегу, а Елена смотрела вниз.

— Она жива, — сказала адвокат.

Себастьян выронил бинокль.

— Тогда спускайся и закончи то, за что тебе заплатили.

Елена медленно достала из машины чёрную папку. Её рука потянулась к застёжке, и я поняла, что через секунду узнаю, кто именно помогал моему мужу стереть меня из собственной жизни…

ЧАСТЬ 2

Елена раскрыла чёрную папку, но не успела достать бумаги. Люсия выскочила из-за камней и направила на неё сигнальный пистолет.

— Уберите руки от папки, — приказала она.

Себастьян резко обернулся.

— Люсия? Откуда ты здесь?

— Оттуда, где люди обычно оказываются, когда их мужья пытаются убить их.

У меня дрожали колени, но я поднялась на локте. Морская вода стекала с волос на лицо, а латунный компас бился о грудь под мокрой одеждой.

— Елена, — сказала я, — открой папку.

Она побледнела.

— Валентина, ты не понимаешь, во что ввязалась.

— Я понимаю только одно: ты знала о моём новом завещании.

Себастьян шагнул к краю утёса.

— Не слушай её. Она ранена и не в себе.

— Я в себе достаточно, чтобы узнать твой голос, — ответила я.

Он замер.

Люсия достала из кармана водонепроницаемый футляр.

— В жилете Валентины был записывающий прибор. Он включился, когда открылся люк.

Себастьян посмотрел на футляр, и впервые за весь вечер его лицо изменилось.

— Ты не могла знать, что я открою дверь.

— Не знала, — сказала я. — Но знала, что однажды ты попробуешь.

Три месяца назад подозрения начались с мелочей. Себастьян стал менять маршруты охраны, просматривать счета и требовать, чтобы я подписала доверенность на время родов. Потом в моём телефоне появился неизвестный доступ к календарю.

Люсия проверила дом и нашла под столом крошечный передатчик. Елена тем временем уверяла меня, что всё под контролем.

— Ты должна отдохнуть, — говорила она в своём кабинете на улице Фримонт.

— А почему ты трижды звонила Себастьяну после наших встреч?

Елена тогда улыбнулась слишком быстро.

— Он твой муж. Это не преступление.

Я ничего не ответила. Просто включила запасной диктофон в медном компасе. Отец когда-то подарил его как сувенир, но после смерти я переделала внутренний механизм. Теперь он записывал разговоры, если открыть крышку.

На берегу Люсия подключила устройство к планшету.

Из динамика послышался голос Себастьяна, записанный за два дня до полёта.

— После падения она будет считаться погибшей. Елена подготовит медицинское заключение о нестабильной психике. Беременность всё объяснит.

— А если тело найдут? — спросила Елена.

— Его не найдут. Вода сделает всё сама.

Я закрыла глаза. Даже теперь, слыша его слова, я надеялась, что существует другое объяснение. Что это чужая запись. Чужой голос.

Но затем прозвучал мой собственный ответ из кабинета:

— Я подпишу бумаги, если ты переведёшь акции до родов.

Я открыла глаза.

— Ты подделала запись, — сказала я Елене.

Она сжала папку.

— Я не хотела, чтобы он тебя убил.

— Но помогала ему.

— Он угрожал моей дочери.

Себастьян выругался и рванулся к автомобилю. Люсия подняла пистолет.

— Стой.

Он остановился.

— Ты думаешь, один прибор спасёт тебя? — прошипел он. — Я уже всё оформил. Завтра совет директоров признает тебя исчезнувшей. Через неделю компания будет моей.

— Нет, — сказала я.

— Ты даже не знаешь, что подписала.

Елена опустила взгляд.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается холод, сильнее океанской воды.

Люсия открыла папку и достала первый лист.

— Валентина, здесь стоит твоя подпись. Но дата…

Она не договорила. На вершине утёса завибрировал телефон Елены. Та посмотрела на экран и перестала дышать.

— Кто звонит? — спросила я.

Елена медленно подняла глаза.

— Частная клиника. Они говорят, что к вам уже выехала бригада. Но вызов оформлен от имени Себастьяна…

ЧАСТЬ 3

Телефон Елены продолжал вибрировать, пока ветер трепал край чёрной папки. Себастьян стоял у машины, сжимая кулаки.

— Ответь, — сказала я.

— Не надо.

— Ответь.

Елена включила громкую связь.

— Госпожа Вега, — раздался голос дежурной сестры, — мы получили распоряжение принять Валентину Лухан как пациентку с тяжёлым нервным срывом. Но к нам только что поступила другая информация: она находится в сознании и нуждается в защите.

— Кто дал распоряжение? — спросила Люсия.

На линии повисла пауза.

— Подпись принадлежит доктору Мартину Рейесу. Однако доктор утверждает, что ничего не подписывал.

Себастьян резко бросил:

— Хватит этого спектакля!

Я посмотрела на него.

— Спектакль устроил ты. А теперь мы досмотрим его до конца.

Люсия вставила карту памяти в планшет и открыла второй файл. На экране возникла запись из кабины вертолёта. Камера была спрятана в застёжке моего аварийного жилета.

Сначала я увидела себя: бледную, с рукой на животе. Затем в кадре появился Себастьян.

— Ты обещал, что это будет просто разговор, — говорила я.

— Разговор закончился, когда ты отказалась подписывать доверенность.

— Я ничего не подпишу.

Он закрыл дверь кабины и наклонился ко мне.

— Ты думаешь, комитет спасёт компанию? Елена уже подготовила заключение. Все решат, что беременность довела тебя до безумия.

— Ты нанял её?

— Я дал ей выбор.

— Угрожал дочери.

— Не заставляй меня повторять.

На записи он открыл дверь. Мой крик заглушил ветер, но слова Себастьяна прозвучали ясно:

— Передай привет своему отцу. Скоро его компания снова станет мужской.

Потом он вытолкнул меня.

На утёсе стало тихо. Даже волны внизу будто отступили.

Елена закрыла лицо ладонями.

— Я не знала, что он сделает это прямо в полёте.

— Ты знала, что он готовит мою смерть, — ответила я. — Этого достаточно.

Себастьян рассмеялся, но смех вышел ломким.

— Ни один суд не поверит записи, которую она могла смонтировать.

Люсия повернула планшет к нему.

— На каждом файле есть непрерывная отметка времени, координаты и подпись оборудования вертолёта. Техническая проверка уже отправлена в страховую компанию.

Я достала из мокрой одежды латунный компас. Стекло треснуло ещё сильнее, а внутри мигал крошечный огонёк записи.

— Ты не знал, что отец оставил мне этот компас, — сказала я. — И не знал, что я научилась слушать людей, когда они думают, что их никто не слышит.

Елена посмотрела на папку.

— Подпись на первом листе поддельная. Но есть ещё документ. Себастьян подготовил заявление о моей смерти и доверенность на управление акциями. Он собирался подать их утром.

— Где оригиналы? — спросила я.

— В его домашнем сейфе.

Себастьян бросился к ней и вырвал папку. Люсия остановила его одним движением.

— Не трогай её.

Он застыл.

Внизу показались огни спасательной машины. Я впервые позволила себе вдохнуть глубже.

Но в тот же момент мой телефон, лежавший в мокром песке, зазвонил. На экране высветился номер детской комнаты в нашем доме.

Я ответила.

— Госпожа Лухан, — прошептала домработница, — здесь люди. Они ищут ваши документы. И один из них сказал, что если вы выжили, то ребёнок должен исчезнуть вместе с вами…