На первом занятии богатая студентка потребовала снять платье, но после моего спокойного ответа её улыбка исчезла

В девять утра первого учебного дня Алиса Мерсер перегородила мне дорогу у здания ректората и потребовала снять платье прямо перед толпой студентов.

— Сейчас же, — сказала она, оглядывая меня с головы до ног. — Я не собираюсь ходить по университету в одинаковой одежде с какой-то незнакомкой.

На ней было почти такое же чёрное платье с тонкими золотыми полосками. Почти. Моё сшили по эскизу французского мастера для закрытого показа, а её купили в дорогом магазине, который обычно продавал лишь удачные копии. Но объяснять это Алисе я не собиралась.

На моём запястье тикали старые серебряные часы матери. Ремешок был потёрт у застёжки, и каждый раз, когда стрелка проходила над маленькой царапиной на циферблате, я вспоминала её голос: «Смотри не на тех, кто громче всех говорит, а на тех, кто слишком уверен в безнаказанности».

— Я тороплюсь, — ответила я.

— Ты не поняла? — Алиса шагнула ближе. — Моя семья пожертвовала университету тридцать миллионов. Здесь никто не имеет права портить мне настроение.

За её спиной засмеялись две подруги. Один первокурсник поднял телефон, и вокруг нас сразу образовался круг любопытных лиц.

— Тогда поговори с теми, кто принимает пожертвования, — сказала я.

— Я разговариваю с тобой.

— Это заметно.

Её улыбка стала тонкой и злой.

— Снять платье.

— Нет.

Алиса резко толкнула меня плечом. Телефон выскользнул из моей руки, ударился о каменные плиты и раскололся. Она посмотрела вниз, затем спокойно поставила каблук на разбитый экран.

— Я заплачу, — сказала она. — Но сначала ты снимешь эту подделку.

Внутри у меня всё сжалось. Не от страха. От узнавания. За последние две недели я читала отчёты о том, как сотрудники университета закрывали глаза на грубость семьи Мерсеров, потому что заместитель ректора Грегори Мерсер контролировал бюджетные комиссии.

— Уберите ногу с телефона, — произнесла я.

— А если нет?

— Тогда об этом узнает служба безопасности.

Алиса рассмеялась так громко, что обернулись даже охранники у входа.

— Они узнают только то, что я им скажу.

Через три минуты появились двое охранников. Старший, широкоплечий мужчина по имени Томас, даже не взглянул на разбитый телефон.

— Что здесь происходит?

— Эта женщина напала на меня и испортила мою вещь, — быстро сказала Алиса.

— Ложь, — ответила я.

Томас поднял ладонь.

— Пройдёмте со мной.

— Сначала посмотрите камеры.

— Девушка, не усложняйте.

Я посмотрела на часы матери. Девять семнадцать. До назначенной встречи оставалось меньше часа.

Алиса достала из сумочки пачку купюр и бросила её к моим ногам.

— Десять тысяч. За телефон и за твою жалкую попытку выглядеть как я.

Деньги рассыпались по плитам.

— Поднимите сами, — сказала я. — И хорошо подумайте, что именно вы сейчас делаете.

Её лицо дрогнуло. Впервые она увидела во мне не испуганную студентку.

В этот момент к зданию подъехал чёрный автомобиль. Из него вышел Грегори Мерсер, а рядом с ним — секретарь попечительского совета с папкой под мышкой. Грегори заметил меня, остановился и резко побледнел.

Алиса повернулась к нему.

— Дядя, скажи им, кто здесь имеет право находиться.

Грегори медленно поднял взгляд. Секретарь раскрыл папку и достал первый лист. Его пальцы легли на край бумаги, будто он собирался прочитать вслух одну-единственную строку…

ЧАСТЬ 2

— Марина Орлова, — произнёс секретарь, глядя в документ. — Согласно решению попечительского совета…

— Замолчите, — перебил его Грегори.

Слово прозвучало слишком резко. Алиса нахмурилась.

— Дядя?

Грегори быстро подошёл к секретарю и попытался закрыть папку. Но тот отступил, прижав бумаги к груди.

— Вы не можете распоряжаться документами совета, господин Мерсер.

— Могу, если понимаю, что происходит.

— Вы прекрасно понимаете, — сказала я.

Вокруг стало тихо. Даже ребята, снимавшие происходящее, перестали переговариваться. У меня болела ладонь от того, как сильно я сжимала ремешок часов матери.

— Кто она? — спросила Алиса.

Грегори посмотрел на меня с выражением человека, который увидел пожар в комнате, где спрятал все свои бумаги.

— Она никто.

— Тогда почему ты побледнел?

Никто не ответил.

Секретарь наконец развернул лист.

— Марина Орлова назначена новым президентом университета Святого Иуды. Решение вступает в силу сегодня в девять часов утра.

У Алисы изменилось лицо. Её подруга выронила стакан с кофе, и горячая жидкость растеклась по камню, пахнущему карамелью.

— Нет, — сказала Алиса. — Президент должен быть старше.

— В правилах этого нет, — спокойно ответила я.

— Ты специально пришла в этом платье?

— Я пришла без охраны, чтобы увидеть университет таким, каким его видят студенты. К сожалению, увидела довольно быстро.

Грегори шагнул вперёд.

— Нам нужно поговорить наедине.

— После того как камеры зафиксируют разбитый телефон и ложные показания вашей племянницы.

— Вы не понимаете, с кем связываетесь.

— Напротив. Я читала ваши договоры.

В его глазах мелькнул страх, который он тут же спрятал за раздражением.

Алиса резко повернулась к нему.

— Какие договоры?

— Не вмешивайся.

— Ты сказал, что всё в университете держится на нашей семье.

— Так и есть.

— Тогда почему она говорит, что читала твои договоры?

Грегори схватил меня за локоть. Пальцы впились в ткань платья.

— В кабинет. Немедленно.

Я выдернула руку.

— Ещё одно прикосновение — и охрана будет разбираться уже не с моим телефоном.

Томас, стоявший рядом, отвёл взгляд. Я заметила это и поняла: он боялся не меня, а человека, которому привык подчиняться.

— Господин Мерсер, — тихо сказал секретарь, — финансовая комиссия ждёт вас в десять тридцать.

— Отмените.

— Не могу.

— Можете.

— Уже нет.

Грегори медленно повернулся к нему.

— Кто ещё получил эти бумаги?

Секретарь посмотрел на меня.

— Все члены комиссии. И внешний аудитор.

Внутри меня впервые за утро появилась не злость, а холодная уверенность. Ночью мне прислали зашифрованную папку с договорами. В ней были платежи строительной фирме, которой владела подставная компания Мерсеров, и один старый документ, подписанный десять лет назад.

Я не знала, почему отправитель написал только одну фразу: «Спросите Алису, что её родители скрывали о пожертвовании».

Теперь Алиса сама стояла передо мной.

— Что за пожертвование? — спросила она.

Грегори резко перебил:

— Марина, если вы цените свою должность, не начинайте эту игру.

— Это не игра.

Я достала из сумки тонкую папку с медной застёжкой. На первой странице стояла дата, а ниже — подпись, которую я видела в архиве моей матери.

Алиса заметила её и побледнела.

— Это почерк моей мамы, — прошептала она.

Грегори бросился к папке, но в этот момент зазвонил мой служебный телефон. Номер был неизвестным.

Я ответила.

— Вы нашли документ? — спросил женский голос.

— Кто говорит?

— Та, кто десять лет молчала. И если вы сейчас покажете Алисе последнюю страницу, она узнает, почему её родители заплатили тридцать миллионов не университету…

Голос оборвался. А на другом конце кампуса раздался сигнал тревоги…

ЧАСТЬ 3

Сигнал тревоги взвыл в старом архивном корпусе в десять двадцать две. Студенты бросились к окнам, а Грегори застыл, глядя на папку в моей руке.

— Ты ничего ей не покажешь, — сказал он.

— Это решать не вам.

Алиса схватила его за рукав.

— Что происходит?

— Ничего.

— Ты десять лет говорил мне, что родители спасли этот университет.

— Они и спасли.

— Тогда почему женщина по телефону сказала, что деньги заплатили не университету?

Грегори оттолкнул её руку.

— Не слушай эту сумасшедшую.

Из архивного корпуса выбежала невысокая женщина в бежевом пальто. В руках она держала металлическую коробку, перевязанную лентой. Это была Елена Воронова, бывшая заведующая финансовым архивом. Я узнала её по фотографии из старого отчёта.

Она остановилась передо мной, тяжело дыша.

— Простите, что так долго, — сказала Елена.

Грегори сделал шаг назад.

— Вы уволены десять лет назад.

— Именно поэтому я смогла сохранить копии.

Она открыла коробку и достала нотариально заверенный лист.

— Десять лет назад родители Алисы не пожертвовали университету тридцать миллионов. Они перевели эти деньги со счёта фонда имени Лидии Орловой — фонда, созданного вашей матерью.

Алиса смотрела на неё, будто не понимала слов.

— Какой ещё фонд?

Я почувствовала, как ремешок часов впился в кожу. Лидия Орлова была моей матерью. Она умерла десять лет назад, оставив мне только часы, несколько писем и уверенность, что её фонд исчез из-за неудачного проекта.

Елена продолжила:

— Госпожа Орлова обнаружила, что Грегори Мерсер выводил деньги через строительные договоры. Она собиралась обратиться в совет, но получила угрозы. После её смерти господин Мерсер убедил её мужа подписать соглашение о закрытом пожертвовании. Деньги вернули не в фонд, а в университет под именем семьи Мерсеров.

— Вы врёте! — выкрикнул Грегори.

Елена достала второй лист.

— Здесь подпись Натальи Мерсер. Она подтверждает, что знала о происхождении денег.

Алиса взяла документ. Бумага задрожала в её руках.

— Мама знала?

Грегори попытался вырвать лист, но Томас наконец преградил ему дорогу.

— Не трогайте документы.

— Ты тоже решил стать героем? — прошипел Грегори.

— Нет. Я просто больше не хочу лгать.

Алиса подняла глаза на дядю.

— Почему вы мне не сказали?

Грегори тяжело дышал.

— Потому что ты была ребёнком.

— Мне было восемнадцать.

— Ты бы всё разрушила.

— Вы разрушили мою жизнь раньше, чем я узнала правду.

Елена протянула мне последнюю страницу. Там стояла подпись моей матери и короткая приписка: «Если Марина вернётся, передайте ей всё. Но сначала предупредите: Грегори не единственный, кто участвовал».

Внизу значилось имя Натальи Мерсер.

Я позвонила ей прямо при всех.

Она ответила после первого гудка.

— Марина, — сказала Наталья, — я знаю, что Елена пришла.

— Вы подписали признание.

— Да.

Алиса закрыла рот ладонью.

— Мама…

— Я подписала его, чтобы спасти тебя, — продолжила Наталья. — Но Грегори узнал. Он сказал, что если я заговорю, он расскажет всем, что твой отец погиб из-за моего решения. Я испугалась.

— А теперь? — спросила я.

— Теперь я отправила финансовой комиссии оригинал банковского поручения. И ещё одну бумагу. Ту, которую Грегори не видел.

В этот момент секретарь получил сообщение и побледнел.

— Марина, — сказал он, — комиссия только что обнаружила, что тридцать миллионов до сих пор лежат на счёте, оформленном на имя Алисы Мерсер. И распоряжение на их перевод подписали вы…

Грегори медленно улыбнулся.

— Вот теперь вы поняли. Если деньги исчезнут, виноватой будете вы. А если останутся, университет рухнет из-за замороженного фонда.

Он повернулся к выходу, но его телефон зазвонил. На экране высветилось имя, от которого его лицо стало белым: «Лидия Орлова»…

Вам также могут понравиться эти истории:

Я просила мужа спасти меня из огня, но он отнял ключи — а через три месяца его улыбка исчезла Муж привёл родителей ломать дверь детской ради дома моей внучки, но после моего приказа его мать побледнела ЧАСТЬ 4 — Я звонила мужу из реанимации, пока его мать умирала, но после тридцать первого звонка незнакомец у двери побледнел Жена прислала мне из Майами сообщение о разводе, но после одного скриншота её отец перестал отвечать на звонки Муж представил любовницу на семейном празднике и потребовал развод, но после моих слов его улыбка исчезла Я вернулся на собственную свадьбу и увидел запись из комнаты матери — улыбка невесты исчезла прямо перед алтарём