ЧАСТЬ 4

И этот человек позвонил мне в ту же секунду.

На экране телефона появилось имя, которого я не видел почти шесть лет.

Доктор Елена Варгас.

Я ответил не сразу.

— Андрей? — спросила она. — Я знаю, что происходит в вашем доме.

— Вы записывали тот разговор?

— Да.

Отец резко повернулся к телефону.

— Не слушай её.

Доктор продолжила:

— После вашей аварии я дежурила в реанимации. Ваш отец пришёл ко мне ночью и требовал изменить документы Матвео. Я включила запись, потому что он угрожал мне увольнением и обещал уничтожить историю болезни.

Я смотрел на отца.

Он впервые не нашёл ответа.

— Почему вы молчали столько лет? — спросил я.

— Я боялась. Но сегодня ваш отец вернулся за архивом. И я поняла, что дальше молчать не могу.

Адвокат забрал у меня телефон.

— Доктор, вы готовы передать запись следствию?

— Да. И у меня есть оригинал анализа, который ваш отец пытался забрать.

Лара закрыла лицо руками.

Я присел рядом с ней.

— Мы сейчас уйдём.

— А Матвео?

— Он идёт с нами.

— А ребёнок?

Я положил ладонь на её живот.

— И он тоже.

Отец бросился к двери, но сотрудники полиции остановили его.

— Вы задержаны для дачи показаний по делу о незаконном удержании человека, подделке документов и попытке присвоения имущества.

— Вы не понимаете, кто я! — закричал отец.

— Теперь понимаем, — спокойно ответил один из сотрудников.

София начала звонить кому-то, но адвокат отобрал у неё телефон.

— Больше ни одного звонка от имени Андрея.

— Ты разрушишь собственную семью, — прошипела она.

Я посмотрел на неё.

— Вы разрушили её задолго до моего приезда.

Мать стояла у стены, сжимая край кофты. Она не сопротивлялась. Только повторяла:

— Мы хотели, чтобы всё осталось в семье.

— Семья не держит беременную женщину взаперти.

— Мы думали, что ты нас бросишь.

Я ответил не сразу.

— Вы сами меня отпустили.

Через час дом наполнился людьми, которых я никогда не хотел видеть в нём: следователями, криминалистами, специалистами по документам. Они фотографировали ремень, флакон, папку, кровать и экран наблюдения.

Матвео сидел в машине адвоката и держал мой медный кораблик.

Лара укрывалась пледом в соседней клинике.

Я остался в коридоре один.

На стене висела та самая семейная фотография. На ней все улыбались. Отец держал меня за плечо, мать стояла рядом, София наклонялась ко мне с бокалом в руке.

Я снял фотографию.

Позади неё обнаружился маленький микрофон.

Его установили не мы.

Следователь нашёл на нём ещё один разговор. Он включил запись в кабинете через два дня.

Я услышал собственный голос, который звучал после аварии, слабый и хриплый:

— Если я забуду, скажите Ларе, что я не отказывался от сына.

А потом голос отца:

— Он ничего не вспомнит. Подпиши вместо него.

Я слушал, как они обсуждали мой дом, мои счета, мою компанию и даже имя нерождённого ребёнка.

Слышать это со стороны было страшнее, чем видеть синяк на руке Лары.

Я всегда думал, что предательство начинается с одного большого поступка.

Оказалось, оно складывается из сотен маленьких фраз, сказанных уверенным голосом.

Через неделю адвокат сообщил, что банк заблокировал доверенность, а независимая проверка обнаружила многолетнее хищение денег из компании. Отец переводил средства на счета Софии, а потом обвинял меня в неумении управлять делом.

Они хотели забрать компанию.

Они уже давно жили за её счёт.

Суд назначил отцу и Софии ограничения, а мать стала свидетелем обвинения. Она передала следователям ключ от комнаты и призналась, что именно она добавляла лекарство в воду Лары.

Я не радовался этому.

Мне было только тихо.

Очень тихо.

Через месяц мы с Ларой переехали в небольшой город у моря. Дом был не новый, зато в нём не было скрытых камер, запертых дверей и голосов за стеной.

Матвео каждое утро проверял замки.

Сначала по привычке.

Потом перестал.

Лара начала работать в местной библиотеке. Я снова занялся компанией, но теперь сам подписывал каждую бумагу и никому не позволял говорить от моего имени.

В декабре родилась наша дочь София. Мы долго выбирали имя, а потом Лара сказала, что не хочет, чтобы прошлое решало за нас.

Мы назвали её Мариной.

В день выписки пошёл первый снег. Матвео нарисовал на окне кораблик с огромными парусами и написал под ним: «Папа вернулся».

Я сделал вид, что мне в глаз попал снег.

Однажды вечером, спустя четыре месяца, на мой телефон пришло сообщение от отца.

«Дай мне поговорить с тобой. Я всё объясню. Мы всё-таки семья».

Я прочитал его дважды.

Раньше я бы поехал.

Раньше я бы снова попытался спасти его от последствий его решений.

Теперь я просто удалил сообщение.

Через минуту пришло второе.

«Ты не можешь отнять у меня внуков».