ЧАСТЬ 4

Я передала телефон Люсии, потому что мои пальцы перестали слушаться.

— Заприте все двери, — приказала она домработнице. — Не выходите из кухни. Мы уже едем.

Себастьян услышал каждое слово.

— Ты не посмеешь втянуть в это мой дом.

— Это не твой дом, — сказала я. — Ты просто слишком долго жил там, пока считал меня мёртвой.

Он рванулся к автомобилю, но у дороги уже остановилась спасательная машина. За ней показались два полицейских автомобиля и машина частной охраны, которую вызвала Люсия.

Себастьян побледнел.

— Елена, скажи им, что она нестабильна.

Елена медленно покачала головой.

— Больше нет.

— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю?

— Впервые понимаю, что ты ничего не сможешь.

Он повернулся к ней, но адвокат уже отошла на несколько шагов. Её рука дрожала, когда она набирала номер.

— Я буду сотрудничать со следствием, — сказала она. — И передам все документы.

Себастьян смотрел на неё так, словно видел предательство впервые. Хотя предавал в тот вечер только он.

Меня погрузили в машину скорой помощи. На запястье затянули пластиковый браслет, а врач приложил датчик к моему животу.

— Сердцебиение есть, — сказал он. — Но вам нужно срочно в больницу.

— С ребёнком всё будет хорошо?

Он посмотрел мне в глаза.

— Мы сделаем всё возможное.

Себастьян попытался войти следом.

— Я её муж.

— Вы останетесь снаружи, — ответила фельдшер.

— Я отец ребёнка.

— Тогда ведите себя так, чтобы ребёнку не было за вас стыдно.

Двери захлопнулись.

В больнице, в два часа ночи, мне сделали обследование. Малыш был жив, но врач обнаружил признаки преждевременных схваток. Я лежала под белым одеялом и слушала быстрый стук сердца на мониторе.

Люсия сидела рядом, не снимая мокрых ботинок.

— Елена прислала доступ к сейфу, — сказала она.

— Себастьян уже знает?

— Да. Он звонил своему адвокату.

— И что тот сказал?

Люсия включила громкую связь с сохранённой записью.

— Я не буду защищать человека, который пытался убить беременную жену, — произнёс незнакомый голос. — Ваши счета заморожены до выяснения обстоятельств. Не звоните мне снова.

Себастьян ответил срывающимся голосом:

— Ты обязан соблюдать тайну клиента.

— Тайна не покрывает покушение на убийство. И да, я уже уведомил следователя.

Запись оборвалась.

На следующий день следователи приехали в больницу. Они выслушали меня, просмотрели запись из кабины и забрали латунный компас в прозрачном пакете.

Я держала его до последнего.

— Это подарок отца, — сказала я.

— Мы вернём его после экспертизы.

— Верните обязательно.

— Почему он так важен?

Я провела пальцами по треснувшему стеклу.

— Потому что он напомнил мне, где север, когда я сама уже не понимала, куда падаю.

Через два дня полиция провела обыск в доме. В сейфе нашли бумаги с моей поддельной подписью, договор с пилотом и платёж Елене. Там же лежал конверт с проектом заявления о моей смерти.

Себастьян всё отрицал.

— Она сама прыгнула, — повторял он. — Она была не в себе.

Но затем следователь включил запись.

В комнате стоял старый телевизор. На стекле дрожало отражение Себастьяна. Он слушал собственный голос.

«Передай привет своему отцу. Скоро его компания снова станет мужской».

Сначала он усмехнулся.

Потом перестал.

Слова продолжали звучать из динамика, и он услышал их уже не как угрозу жене, а как признание человека, который заранее решил, что чужая жизнь мешает его планам.

— Вы выключите это? — попросил он.

Следователь не двинулся.

— Это ваши слова.

— Я был зол.

— Вы были в вертолёте.

Себастьян сел на край стула. Его рука легла на пустой стол, где когда-то стояла наша свадебная фотография.

— Где фотография? — спросил он.

— Я убрала её, — ответила домработница.

— Верните.

— Нет.

Это было первое «нет», которое он услышал от человека, не зависящего от его денег.

Через неделю я выписалась. Люсия привезла меня не домой, а в небольшой дом на окраине Санта-Круса. Там пахло сосновыми досками и мятным чаем. В детской стояла кроватка, которую она собрала сама, перепутав две детали.

Я поправила их и впервые улыбнулась.

— Ты умеешь собирать только спасательные носилки?

— Зато они никогда не падают.

Себастьяна задержали у частного причала, когда он пытался уехать на катере. Суд назначил залог, но счета оставались заблокированы. Совет директоров исключил его из управления компанией и передал материалы следствию.

Елена призналась во всём. Она получила защиту за сотрудничество, но потеряла лицензию и право работать адвокатом. Её дочь теперь жила у сестры, в безопасности.

Я не радовалась её падению.

Я просто больше не спасала её от последствий.

Ребёнок родился через шесть недель, ранним утром, когда за окном шёл первый дождь после долгой жары.

Это была девочка.

Я назвала её Марианной — именем моей матери, которую отец любил до последнего дня.

Когда акушерка положила дочь мне на грудь, она сжала мой палец крошечной ладонью.

— Ты пришла, — прошептала я.

Люсия стояла у окна и плакала, делая вид, что смотрит на улицу.

Через три месяца я вернулась к работе. Не в прежний стеклянный небоскрёб, где каждый коридор напоминал о Себастьяне, а в небольшой офис у моря. Я передала ежедневное управление независимой команде и оставила за собой только стратегические решения.

По утрам я сама готовила кашу.

Днём отвечала на письма, пока Марианна спала в переносной люльке.

Вечером мы гуляли по набережной. Дочь уже узнавала шум волн и каждый раз поворачивала голову к океану.

Я больше не боялась его.

Он не был моим врагом. Он просто однажды стал местом, где я чуть не умерла.

Восемь месяцев спустя Марианна нарисовала первый рисунок. На нём были жёлтое солнце, зелёные скалы и женщина с огромным красным кругом над головой.

— Это парашют? — спросила я.

Дочь засмеялась и ткнула пальцем в маленькую фигурку рядом.

— А это кто?

Она ещё не умела отвечать словами.

Люсия сказала:

— Похоже, это тот, кто держит тебя за руку.

Я посмотрела на рисунок и поняла, что впервые не одна в своей памяти.

В тот же вечер пришло сообщение от Себастьяна.

Он находился под домашним арестом и ждал суда.

«Я знаю, что сделал. Но Марианна должна знать своего отца. Дай мне один шанс поговорить с тобой».

Я долго смотрела на экран.

Потом ответила:

«Марианна узнает правду, когда сможет её понять. Но я больше не буду возвращаться туда, где меня пытались уничтожить».

Я заблокировала номер.

Никакой злости.

Только тишина.

Перед сном я открыла шкатулку и достала латунный компас. Треснувшее стекло так и не заменили. Следователь вернул его мне в тот день, когда закончил экспертизу.

Я повесила компас над детской кроваткой. Он больше не записывал чужие голоса и не мигал тревожным огоньком.

Просто показывал север.

Марианна спала, прижав кулачок к одеялу. За окном шумело море. Я стояла рядом и смотрела, как стрелка медленно успокаивается.

Я падала в темноту.

Но направление нашла сама.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части