ЧАСТЬ 4 — Я принесла домой еду из чужой кухни, но когда хозяин особняка увидел фотографию моего брата, его рука дрогнула

ЧАСТЬ 4

…Я выскочила в коридор, но там никого не было.

Только влажные следы на пыльном полу тянулись к лестнице.

Итан не мог уйти сам. Его нога была после операции, пальцы дрожали даже тогда, когда он держал кружку. Я знала это так же точно, как знала собственное имя.

Элиас опустился на одно колено возле кровати и поднял больничную повязку.

— Они были здесь не больше десяти минут назад.

— Вы уверены?

— Запах.

Я почувствовала его тоже: резкий запах машинного масла, смешанный с мятой. Такой же запах оставался на перчатках у водителей, которые приезжали к особняку Барона.

Нора посмотрела на папку.

— Кто-то из людей Элиаса открыл им вход.

— Или кто-то из ваших, — бросил Барон.

— Если бы я работала на Маркуса, вы бы уже не стояли здесь.

Я взяла медный жетон. Номер склада был выбит глубоко, а на краю засохла красная краска.

— Старый склад не один. Какой именно?

Элиас посмотрел на жетон.

— Семнадцатый причал. Там есть подземная рампа.

— И вы хотите, чтобы я поверила, будто сможете вернуть Итана?

— Нет. Я хочу, чтобы вы взяли футляр и пошли со мной.

— Без охраны?

— Маркус ждёт именно этого.

— Тогда мы не дадим ему то, чего он ждёт.

Нора вынула из папки маленький ключ.

— Дэниел оставил его мне в день перед смертью. Я думала, это ключ от ящика. На жетоне тот же номер.

Элиас посмотрел на неё.

— Почему вы не отдали его раньше?

— Потому что вы три года хранили рядом с собой человека, который убил его.

Барон не ответил. Он достал из кармана телефон и набрал номер.

— Всем людям в особняке оставаться на местах, — приказал он. — Никто не едет к семнадцатому причалу.

Он закончил разговор.

— Вы действительно отправили их всех прочь? — спросила я.

— Да.

— Даже если это ловушка?

— Особенно если это ловушка.

В 7:34 мы спустились из дома через запасную лестницу. Нора осталась в машине, чтобы следить за связью. Я сидела рядом с Элиасом в старом фургоне, который пах кожей и лекарствами. Он держал футляр на коленях.

— Почему вы не рассказали мне о Дэниеле три года назад? — спросила я.

— Потому что в тот вечер Маркус стоял у ворот вашего дома.

— Вы это видели?

— Я видел его машину. И понял, что он проверяет, не осталось ли у Дэниела семьи.

— Но вы всё равно позволили нам жить в этой развалине.

— Я оставлял деньги.

— Через анонимные переводы, которые банк заблокировал каждый раз, когда требовалась подпись. Это вы?

— Да.

— И лекарство для Итана в феврале?

— Да.

Я отвернулась к стеклу. Помощь, о которой я просила в пустоту, всё это время имела лицо. От этого она не становилась легче.

В 7:58 фургон остановился у причала. Над воротами висела ржавая табличка, а внутри гудели старые трубы. Мы вошли через боковой проход. Из глубины донёсся кашель Итана.

— Аделина! — крикнул он.

Я рванулась вперёд, но Элиас схватил меня за плечо.

— Сначала свет.

Он бросил на пол маленький металлический цилиндр. Вспыхнула белая лампа, и склад ожил резкими тенями.

Итан сидел на стуле у погрузочной платформы. Его руки были связаны пластиковым ремнём, но лицо оставалось целым. Рядом стояли Маркус Вейл и двое мужчин.

Маркус улыбнулся.

— Барон пришёл без армии. Какая трогательная верность мёртвому.

— Отпусти мальчика, — сказал Элиас.

— Сначала футляр.

Я сделала шаг.

— Сначала Итан.

Маркус взглянул на меня.

— Дэниел тоже торговался. Потом понял, что у него нет товара.

Элиас бросился вперёд так быстро, что я не успела его остановить. Один из мужчин поднял оружие, но Нора ударила его тростью по колену. Раздался выстрел, пуля ушла в железную балку, и склад наполнился звоном.

Я подбежала к Итану и разрезала ремень ключом Норы. Маркус отступал к лестнице.

— Ты думаешь, подписи спасут тебя? — крикнул он Элиасу. — Половина людей в городе работает на меня!

— Уже нет, — ответил Барон.

Нора включила переносную рацию. Из динамика послышались голоса людей Элиаса. Они говорили по очереди, коротко и ясно: кто получил приказ изменить маршрут, кто видел Маркуса у доков, кто подписывал фиктивные накладные.

Барон заранее передал им копии страниц из папки.

Маркус побледнел.

— Ты раскрыл свои книги перед ними?

— Я вернул им право знать, за что они рисковали жизнью.

— Ты уничтожишь всё, что построил.

— Если это держалось на лжи, оно уже было уничтожено.

Маркус попытался подняться по лестнице, но перед ним появился водитель по имени Рэй. Он снял с пояса ключи от машин и бросил их на бетон.

— Мы не будем возить твои грузы, — сказал Рэй.

Другой мужчина положил оружие рядом.

Маркус оглянулся. За спиной у него больше никого не осталось.

Он бросился к Итану, но я встала перед братом. Элиас перехватил Маркуса за ворот и прижал к металлическому столбу.

— Ты убил Дэниела, — сказал он.

— Он сам выбрал смерть.

— Нет. Это я выбрал молчание.

Элиас отпустил его.

Маркус рухнул на колени, потому что именно в этот момент в склад вошли люди из внутренней службы порта. Нора заранее отправила им копии регистрационных листов и данные о подставных фирмах. Они пришли не за эффектной местью, а за грузами, которые годами исчезали с причалов.

Маркус понял, что теряет не жизнь и не свободу. Он терял власть. Его люди увидели книги, его имена и суммы. Секрет перестал принадлежать ему.

Пока его выводили, он кричал Элиасу, что тот станет нищим.

Барон не ответил.

Он подошёл к Итану.

— Тебе больно?

— Очень, — честно сказал Итан.

— Тогда поедем в больницу.

Я остановила Элиаса.

— На какие деньги?

Он достал из кармана не пачку купюр, а связку ключей и один конверт. На конверте было написано моё имя рукой Дэниела.

— Он оставил это у Норы, — сказал Барон. — Я не знал о нём.

Внутри лежала короткая записка и документ на маленькую мастерскую в Саут-Энде. Дэниел купил её за год до смерти и оформил на меня. Он собирался открыть там ремонтную мастерскую, когда вернётся.

Я перечитала строки дважды.

«Лина, если я задержусь, не позволяй никому решать, что тебе делать. Итану нужен не спаситель. Ему нужна сестра, которая сможет выбирать сама».

Я прижала бумагу к груди.

Элиас стоял рядом, не приближаясь.

— Я могу оплатить лечение Итана, — сказал он. — Не как долг. И не за футляр. Это часть денег, которые Маркус украл у людей, работавших на меня.

— А потом?

— Потом мастерская будет вашей. Я сохраню только ту долю, которую Дэниел сам обещал отдать на оборудование.

— Я не буду работать на вас.

— Я знаю.

— И не хочу, чтобы вы следили за нами.

— Я больше не буду.

— Даже если я откажусь от помощи?

Элиас посмотрел на записку.

— Тогда я всё равно передам вам документы. Это принадлежало вам до того, как я узнал ваше имя.

Итан слабо усмехнулся.

— А если Аделина заставит вас ждать в коридоре?

— Буду ждать в коридоре.

Эта фраза прозвучала страннее любой угрозы. Элиас Барон, которого боялись владельцы портов и люди с оружием, стоял перед шестнадцатилетним мальчиком и соглашался ждать разрешения войти.

В больнице врач сказал, что Итана привезли вовремя. Операцию назначили на следующий день. Я подписала бумаги сама, не поставив ни одной подписи за счёт Барона, пока не прочитала каждую строку.

Нора отдала футляр в архив порта. Регистрационные листы подтвердили все маршруты. Маркус потерял склады, машины и людей ещё до того, как дело дошло до официального разбирательства. Те, кто хотел говорить, говорили сами.

Элиас распустил закрытый совет и передал управление перевозками Норе и Рэю. Он сохранил особняк, но продал часть имущества, чтобы выплатить долги рабочим, чьи деньги исчезали в подставных фирмах.

Я не стала его другом.

И не простила его сразу.

Но однажды, когда Итан уже спал после операции, Элиас принёс в палату рамку с фотографией Дэниела. Он заменил треснувшее стекло, но не коснулся самой фотографии.

— Я думал, что обязан всю жизнь помнить его один, — сказал он.

— Он был моим братом.

— Я знаю.

Я забрала рамку из его рук.

— Тогда запомните ещё кое-что. Он спас вас не для того, чтобы вы стали таким же человеком, как Маркус.

Элиас кивнул.

— Поэтому я отдал книги.

— Нет. Вы отдали их, потому что вас поймали.

Он принял удар без оправданий.

— Возможно.

Я повесила фотографию у кровати Итана. На обороте рамки осталась царапина в форме буквы «Д». Я не стала её стирать.

Через несколько дней в мастерской, которую Дэниел купил для меня, я нашла под старым верстаком жестяную банку из-под леденцов. Пустую. Только на дне лежала маленькая записка Норы.

«Он оставил там первый план мастерской. И ещё одно имя — твоё».

Я показала записку Итану.

— Значит, ты всё-таки будешь чинить машины? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на чертежи Дэниела, на пятно красной краски возле старого верстака и на медный жетон, который теперь висел над рабочим столом.

— Буду чинить грузовые велосипеды. И медицинские коляски. Чтобы никто не зависел от людей вроде Маркуса.

Итан улыбнулся.

В тот же вечер Элиас принёс первый заказ — сломанный служебный велосипед из портовой клиники.

Он поставил его у порога мастерской и остался на улице.

— Я могу войти? — спросил он.

Я посмотрела на фотографию Дэниела, потом на велосипед с погнутой педалью.

— Только если будете держать фонарь.

Элиас взял фонарь.

И впервые его руки дрожали не от страха перед прошлым, а от того, что он боялся неправильно осветить работу человека, которого однажды не сумел спасти.