Я застала дочь в реанимации, пока муж праздновал на моей яхте, но после одного звонка его улыбка исчезла

Я застыла у стеклянной двери реанимации, когда увидела на телефоне фотографию мужа с чужой женщиной на палубе моей яхты.

За стеклом моя двенадцатилетняя дочь Хлоя лежала неподвижно, подключённая к аппарату искусственной вентиляции. Её пальцы казались детскими и невесомыми в моей руке. Аппарат рядом с кроватью издавал холодный механический свист, будто отсчитывал секунды, которые мы едва не потеряли.

— Она перенесла тяжёлую анафилактическую реакцию, — тихо сказал врач Мартин. — Горло почти полностью закрылось. Ещё две минуты — и мы могли бы говорить о другом исходе.

— Где её отец?

Доктор отвёл взгляд к папке с результатами.

— Мы звонили ему одиннадцать раз. Привезла вашу дочь няня.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Позовите Розу.

Няня ответила сразу, но плакала так сильно, что сначала я слышала только её сбившееся дыхание.

— Миссис Вэнс… Грант обещал Хлое пообедать с ней. Он сказал, что приготовит ей горячий шоколад. Но ушёл ещё до одиннадцати. Когда всё случилось, она была одна на кухне. Она сама позвонила мне с пола. Сказала, что не может дышать.

Я посмотрела на лицо дочери.

На её ресницах блестели слёзы, хотя она была без сознания. На запястье виднелась красная полоса от медицинского браслета. Я провела большим пальцем по её ладони и заставила себя не закричать.

В этот момент пришло сообщение от начальника службы безопасности.

К нему была прикреплена фотография.

Грант стоял босиком на палубе «Соврана» — моей яхты длиной почти сорок метров, купленной на наследство отца. Он держал за талию молодую светловолосую женщину, а в другой руке у него был бокал шампанского.

Под фотографией красовалась подпись женщины: «Лучший неожиданный отпуск. Спасибо, Грант, что так меня балуешь».

Я смотрела на экран, пока буквы не начали расплываться.

Моя дочь боролась за жизнь.

Её отец пил шампанское с любовницей на судне, которое принадлежало мне.

Роза всхлипнула в трубке.

— Простите меня. Я должна была остаться с ней.

— Ты вызвала помощь, — сказала я. — Ты спасла её.

— А он даже не спросил, как она.

Я не ответила. Положила телефон на стул и открыла банковское приложение.

Все премиальные карты, оформленные на Гранта, были связаны с моими счетами. Топливо, обслуживание яхты, рестораны, гостиницы, личный водитель, даже оплата его любовных подарков.

Я заморозила всё.

Потом позвонила в марину.

— Это Эвелин Вэнс, единственная владелица «Соврана». Немедленно прекратите все операции по моим счетам. Топливо, спутниковая связь, обслуживание. Ни одного платежа без моего письменного разрешения.

— Да, миссис Вэнс, — ответил управляющий.

Через сорок минут телефон начал вибрировать.

Грант: «Что ты сделала?»

Грант: «Карты не работают!»

Грант: «Капитан говорит, что ты заморозила счета яхты!»

Грант: «Немедленно позвони мне!»

Я перевернула телефон экраном вниз.

Но он продолжал звонить.

Когда я всё-таки посмотрела, на экране было девяносто девять пропущенных вызовов.

Грант думал, что наказывает его за измену.

Он ещё не знал, что Хлоя находится в реанимации.

И не представлял, что замороженные карты были самой маленькой вещью, которую я собиралась у него отнять.

В этот момент у дверей отделения появился незнакомый мужчина с кожаной папкой. Он огляделся, увидел меня и направился прямо к моей дочери. Затем остановился, достал из папки один лист и протянул его мне со словами:

— Миссис Вэнс, вам нужно подписать это до того, как ваш муж вернётся с яхты…

ЧАСТЬ 2

— Что это? — спросила я и не взяла лист.

Мужчина стоял у двери реанимации, прижимая кожаную папку к груди. Ему было около пятидесяти, на манжете белой рубашки темнело пятно от кофе, а под глазами лежали тени человека, который не спал всю ночь.

— Меня зовут Томас Рид. Я работал с вашим отцом, — сказал он. — И я не пришёл просить подпись. Я пришёл предупредить вас.

Я посмотрела на документ.

— Предупредить о чём?

— О человеке, который сейчас находится на вашей яхте.

В коридоре пахло антисептиком и тёплым пластиком от медицинского оборудования. Я сжала край стула так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Если вы знаете что-то о Гранте, говорите.

— Не здесь. Здесь слишком много камер, — ответил Томас.

— Моя дочь в реанимации. У меня нет времени на загадки.

Он открыл папку и достал копию договора.

— Три недели назад ваш муж пытался получить доступ к закрытому семейному фонду. Банк отказал ему, потому что после смерти вашего отца право распоряжения осталось только за вами. Тогда он начал готовить другой путь.

— Какой?

Томас перевернул лист.

— Он собирался объявить вас неспособной управлять имуществом.

Я усмехнулась, но смех вышел сухим и чужим.

— На каком основании?

— На основании вашей якобы нестабильности после смерти отца и хронического переутомления. Он уже разговаривал с частным врачом и собирал сведения о ваших снотворных.

— Я принимаю их по назначению.

— Это не важно. Важно, какую историю он рассказывает другим.

Я поднялась.

— Почему вы пришли только сейчас?

Томас взглянул на стекло, за которым лежала Хлоя.

— Потому что сегодня он сделал то, чего не планировал делать так рано.

В этот момент из палаты вышла медсестра. На её перчатке осталась тонкая полоска шоколадного крема.

— Миссис Вэнс, доктор просит вас зайти на минуту.

Я вошла. Доктор Мартин держал в руках пластиковый контейнер, который Роза привезла из дома.

— Это остатки напитка, который Хлоя пила перед приступом, — сказал он. — В нём обнаружены следы ореховой пасты. Очень высокая концентрация.

— Но Хлоя знала о своей аллергии. Мы годами проверяли всё, что она ела.

— Именно поэтому я хочу спросить: кто приготовил напиток?

Я вспомнила голос Гранта утром.

«Сегодня я сам займусь обедом. Тебе не нужно всё контролировать».

Тогда я улыбнулась ему из прихожей. Он стоял у кухонного острова, в белой рубашке, с серебряной ложкой в руке. На столе лежала раскрытая баночка с коричневой пастой.

— Это что? — спросила я.

— Новый шоколадный крем. Безопасный, — ответил он слишком быстро.

Я не придала значения.

Теперь у меня под рёбрами разлился ледяной страх.

— Доктор, вы думаете, это было сделано намеренно?

— Я думаю, что случайности иногда оставляют меньше следов, чем этот напиток.

Телефон снова зазвонил.

Грант.

Я ответила.

— Ты совсем сошла с ума? — закричал он. — Капитан не может оплатить топливо, связь отключат через час, а ты молчишь!

— Где ты?

— На яхте, конечно! Где ещё я могу быть?

— С кем?

Пауза длилась всего секунду, но я её услышала.

— Не начинай этот разговор.

— Хлоя в реанимации.

На другом конце стало тихо.

Я ожидала крика, вопросов, паники. Но услышала лишь короткий вдох.

— Что с ней?

— Она едва не умерла после напитка, который ты приготовил.

— Я ничего не готовил. Она просто… у неё аллергия.

— Роза говорит, что ты обещал обедать с ней.

— Эвелин, я сейчас не могу обсуждать семейные дела. Возвращайся домой и разблокируй счета.

Я медленно закрыла глаза.

— Ты спросил, жива ли она.

— Конечно, жива, раз ты со мной разговариваешь.

Эта фраза ударила сильнее крика.

Я закончила разговор и посмотрела на Томаса.

Он достал ещё один документ.

— Есть человек, который видел, что произошло утром. Но он согласится говорить только лично.

— Кто?

— Капитан «Соврана».

За стеклом Хлоя вдруг дёрнула пальцами. Аппарат изменил ритм, и медсестра бросилась к кровати.

Томас сжал папку.

— Капитан уже покинул яхту. И он сказал, что Грант оставил ему не только распоряжение выйти в море. Он оставил ему конверт с инструкцией, что делать, если ваша дочь не переживёт этот день…

ЧАСТЬ 3

— Где капитан? — спросила я.

— В комнате для посетителей, — ответил Томас. — Он ждёт вас.

Хлоя снова задышала ровнее, и доктор Мартин поднял большой палец. Я поцеловала дочь в лоб, потом вышла в коридор. Ноги дрожали, но голос звучал твёрдо.

Капитан Оуэн Блейк сидел под окном, держа в руках мокрую фуражку. На его сапогах засохла морская соль, а пальцы всё время сжимались и разжимались.

— Вы были на борту утром? — спросила я.

— Да.

— Говорите всё.

Оуэн посмотрел на Томаса, затем на меня.

— В семь сорок Грант пришёл на яхту с мисс Лорен. В руках у него была коробка с продуктами. Я спросил, почему он не взял вашу дочь, ведь обещал провести день с ней.

— Что он ответил?

Капитан сглотнул.

— Сказал: «Хлоя должна остаться дома. Если всё получится, Эвелин сама подпишет бумаги».

У меня перехватило дыхание.

— Какие бумаги?

Оуэн достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Он оставил это в каюте. Я нашёл после того, как узнал о приступе. Это не письмо. Это указания для его помощника.

Томас развернул документ на столе.

Там стояли дата, время и моя фамилия. Ниже — список действий: вызвать оценщика, подготовить заявление о временном управлении фондом, перевести деньги на счёт фирмы Лорен и представить мой отказ подписывать документы как признак психического срыва.

Последняя строка была написана от руки.

«Если девочка не выживет, мать сломается быстрее».

В комнате стало так тихо, что я слышала, как за стеной капает вода из крана.

— Он собирался использовать смерть Хлои против меня, — прошептала я.

— Не только это, — сказал Томас. — На обратной стороне есть подпись.

Я перевернула лист.

Там стояло имя частного врача, который должен был подтвердить мою неспособность управлять фондом. Но подпись оказалась поддельной. Настоящий врач уже прислал Томасу письмо: Грант предлагал ему деньги за ложное заключение.

Я почувствовала не ярость, а странную пустоту.

Будто человек, с которым я прожила четырнадцать лет, вдруг оказался незнакомцем, занявшим место моего мужа.

Телефон Оуэна зазвонил.

Он взглянул на экран и включил громкую связь.

— Капитан, — раздался голос Гранта, — верните папку. Вы не понимаете, во что ввязываетесь.

— Я всё понимаю, — ответил Оуэн. — Я видел коробку и слышал ваш разговор.

— Вы не знаете, что такое семейный кризис.

— Зато знаю, что ребёнка нельзя оставлять одного после того, как ему дают опасную пищу.

На другом конце послышался резкий шум.

— Это была ошибка!

— Ошибкой было не позвонить в больницу, — сказал капитан. — А вот ваши указания были написаны заранее.

Грант замолчал.

Томас медленно поднял глаза.

— Миссис Вэнс, у нас есть всё необходимое, чтобы остановить перевод денег и отменить документы. Но есть кое-что ещё.

— Что?

Он протянул мне второй лист.

Это была выписка со счёта фирмы Лорен. За два дня до приступа Грант перевёл туда крупную сумму, указав назначение платежа: «услуги по сопровождению сделки».

Лорен не была случайной любовницей.

Она помогала ему вывести семейные деньги.

В этот момент из реанимации выбежала медсестра.

— Миссис Вэнс, ваша дочь пришла в сознание. Но она пытается что-то сказать.

Я бросилась к Хлое.

Девочка смотрела на меня мутными глазами, губы дрожали вокруг дыхательной трубки. Я наклонилась ближе.

— Мама… папа знал…

— Что он знал, милая?

Хлоя с трудом подняла руку и указала на свою школьную сумку.

— В кармане… лежит записка… он сказал никому не показывать…

Я достала сумку, но прежде чем успела открыть молнию, телефон Томаса снова зазвонил. На этот раз он побледнел.

— Миссис Вэнс, перевод уже начался. Грант пытается вывести не только деньги фонда. Он продаёт пакет акций вашей компании прямо сейчас…