ЧАСТЬ 4 — Я купила горный дом после лет отказов на семейные Рождества, но вопрос брата заставил маму побледнеть

ЧАСТЬ 4

…Я перечитала сообщение дважды, потому что мозг отказывался связывать слова в одну картину.

Кто-то запросил копию моего договора по доверенности.

— Кто это был? — спросила я.

Нотариус ответил почти сразу.

— Мужчина назвался Райаном Паркером. У него была копия вашего удостоверения личности и письмо, якобы подписанное вами.

— Он получил документы?

— Нет. Подпись показалась сомнительной. Я решил сначала связаться с вами.

Райан сделал шаг назад.

— Это не то, что ты думаешь.

— Тогда объясни.

Он открыл рот, но мама опередила его.

— Я написала письмо.

Райан резко повернулся.

— Мама!

— Я думала, нотариус просто подтвердит адрес. Я не собиралась ничего оформлять.

— Ты подделала мою подпись? — спросила я.

— Не подделала. Я хотела помочь.

— Ты отправила письмо от моего имени.

Она сжала красный шарф на шее. Вышитый олень перекосился.

— Я хотела, чтобы у Райана был шанс.

Мой смех прозвучал сухо и чужо.

— Шанс на что? На временное жильё? Или на то, чтобы представить мой дом семейным имуществом?

Райан подошёл к кухонному столу.

— Я собирался всё исправить.

— Когда?

— Когда закончилось бы дело с Лизой.

— А если бы я захотела приехать на Рождество?

Он замолчал.

Я сама ответила:

— Ты бы сказал, что места нет.

Мэдди тихо всхлипнула у лестницы. Элла сидела на ступеньке, прижимая к груди плюшевого зайца.

Я присела перед девочками.

— Вы можете остаться внутри, пока взрослые разговаривают. Никто вас не выгонит на холод.

Мэдди посмотрела на отца.

— Мы будем жить здесь?

— Нет, — сказала я мягко. — Но я помогу найти вам место, где вы будете в безопасности.

Райан резко поднял голову.

— Не смей вмешиваться в мою семью.

— Ты сам привёз её в мою гостиную.

Телефон снова зазвонил. Это была Лиза.

— Я подъехала к дому, — сказала она. — Можно забрать девочек?

— Да.

Райан бросился к двери.

— Ты не заберёшь их.

— Я не позволю тебе увезти их в неизвестность, — ответила Лиза из телефона. — Ты сам сказал, что у тебя есть жильё. Оказалось, ты имел в виду чужое.

Он остановился.

В его лице смешались злость, страх и что-то похожее на стыд, но мне уже было трудно сочувствовать. Не потому, что его брак рушился. А потому, что в самый тяжёлый момент он выбрал не честность, а захват.

Через десять минут во двор въехала машина Лизы. Она вошла в дом с мокрыми волосами и красными от холода руками. Увидев конверт на столе, она не стала его брать.

— Я подписала эту бумагу, потому что Райан сказал, будто вы согласились, — произнесла она. — Я думала, вы знаете.

— Я узнала об этом сегодня.

Лиза закрыла глаза.

— Он сказал, что ваша мама всё устроила.

Мама опустила голову.

— Я виновата, — прошептала она.

— Ты виновата не только передо мной, — ответила я. — Ты научила Райана, что моё «нет» можно заменить твоим обещанием.

Мама заплакала. Не громко. Просто слёзы потекли по её щекам, пока она смотрела на стол, где лежал неподписанный договор.

— Я боялась, что семья развалится.

— Она уже развалилась, когда ты решила, что удержать её можно моими стенами.

Райан ударил кулаком по спинке стула.

— Все против меня!

— Нет, — сказала Лиза. — Все просто перестали делать вид, что ты ничего не выбирал.

Она забрала девочек. Перед выходом Мэдди обернулась ко мне.

— Тётя Натали, можно я когда-нибудь приеду сюда в гости?

Вопрос резанул сильнее всего остального.

— Можно. Но только если мы договоримся вместе.

Она кивнула и вышла вслед за матерью.

Райан остался у стола. Грузчик уже уехал, забрав коробки. В доме пахло мокрым картоном и золой.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Отправлю нотариусу письменное заявление, что не давала тебе доверенности. Отменю все запросы по адресу. А договор оставлю у себя.

— Ты хочешь уничтожить меня?

— Нет. Я хочу, чтобы ты сам отвечал за свою жизнь.

Он посмотрел на нижнюю комнату.

— Я думал, ты всё равно одна.

Эта фраза оказалась честнее всех его просьб.

Я подошла к лестнице.

— Я одна не потому, что у меня нет семьи. Я одна потому, что вы каждый раз оставляли мне место только после того, как устраивали всех остальных.

Райан отвернулся.

У двери он остановился.

— Мама сказала, что ты поймёшь.

— Мама ошиблась.

Он ушёл пешком к машине, припаркованной у дороги. Мама осталась. Я не просила её уходить и не приглашала остаться.

Она сняла с шеи красный шарф и положила его на стол.

— Я не знаю, как теперь с тобой разговаривать, — сказала она.

— Начни с правды.

Она кивнула.

В тот вечер я отправила Лизе адрес недорогого временного жилья и контакты семейного консультанта. Не ради Райана. Ради девочек, которым взрослые успели пообещать дом, ещё даже не спросив его хозяйку.

Потом позвонила нотариусу и подтвердила каждую строчку: дом принадлежит мне, доверенности нет, согласия на проживание никто не получал.

Только после этого я спустилась в нижнюю комнату.

Там всё ещё стояла пустая лампа, которую я купила на распродаже. На стене виднелся прямоугольник более светлых обоев — место для книжного шкафа.

Я поставила в комнате кресло из гостиной, принесла деревянный стол и достала из коробки первую книгу.

Телефон завибрировал.

Сообщение было от Мэдди:

«Тётя Натали, папа сказал, что дом семейный. Но я думаю, он твой, потому что ты знаешь, где лежит лопатка для огня».

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Ответила: «Она лежит у камина. И когда-нибудь ты сама ею воспользуешься».

Через минуту пришло ещё одно сообщение от Лизы:

«Спасибо, что не наказала девочек за ложь взрослых».

Я положила телефон на стол и посмотрела на латунную лопатку, которую подняла с пола. На ручке осталась тонкая царапина от удара Райана.

Я не стала её менять.

Пусть останется напоминанием не о скандале, а о том, что произошло в тот момент, когда я впервые не стала объяснять, почему имею право на собственный дом.

Внизу зажглась лампа. На столе лежала книга, которую я собиралась читать у камина на Рождество.

И рядом с ней — чистый лист бумаги для правил гостей.

Первую строку я написала крупно:

«Входят только те, кого пригласили».