ЧАСТЬ 4 — Продюсер потребовал превратить нашу ферму в роскошный курорт, но после моего ответа его улыбка исчезла

 

ЧАСТЬ 4

Я перечитала строку дважды.

Под обращением стояла подпись Эдриана Коула.

— Это невозможно, — сказал Кевин.

Эдриан рванулся к листу, но Уолтер поднял трость и перегородил ему дорогу.

— Не трогайте бумагу.

— Вы не понимаете, что это такое, — прошипел Эдриан.

— Понимаю лучше вас, — ответил Уолтер. — Вы сами подали заявку в фонд долины на регистрацию этой земли.

Я посмотрела на Эдриана.

— Зачем?

Он оглянулся на дорогу. Вдали стояла чёрная машина, а возле неё — женщина в тёмном пальто. Эдриан заметил её и сжал телефон.

— Это не ваше дело.

— Вы приехали требовать, чтобы мы продали ферму. Вы угрожали публикацией. Вы принесли договор. Теперь выясняется, что неделю назад вы сами признали существование соглашения. Это уже наше дело.

Женщина возле машины подошла ближе. В руках у неё была кожаная папка с тиснением дубового листа.

— Я Лора Финч, — сказала она. — Дочь Уолтера и председатель фонда долины.

Уолтер устало улыбнулся.

— Я хотел, чтобы ты пришла после меня.

Лора раскрыла папку.

— Эдриан связался со мной три месяца назад. Он сказал, что собирается помочь семье Седжвиков восстановить назначение земли. Он передал деньги на юридическую проверку и попросил подготовить регистрацию фонда.

Кевин нахмурился.

— Помочь нам?

— Так он сказал, — ответила Лора. — Но затем потребовал, чтобы фонд получил право управлять не всей территорией, а только частью. Остальное он собирался оформить как курортный участок.

Эдриан резко повернулся к ней.

— Вы обещали конфиденциальность.

— Я обещала не разглашать документы до проверки. Не обещала закрывать глаза на подделанные приложения.

Она достала из папки несколько листов.

— Вот первоначальная заявка. Вот исправленная версия. А вот письмо, которое вы отправили нотариусу. В нём вы называете землю общественной, потому что знали: только этот статус остановит продажу без согласия фонда.

Эдриан усмехнулся.

— И что вы сделаете? Подадите на меня в суд?

— Нет, — сказала Лора. — Я передам документы его собственным партнёрам.

Она кивнула в сторону машины.

Там сидели двое мужчин из компании Эдриана. Они приехали не случайно. Он пригласил их на окончательное оформление сделки, рассчитывая, что мы испугаемся и подпишем всё при свидетелях.

Кевин подошёл к машине.

— Вы слышали, что произошло?

Один из мужчин вышел. Его звали Мартин Белл, финансовый директор компании. Он держал в руках планшет, но экран давно погас.

— Эдриан сказал, что у него есть согласие владельцев, — произнёс Мартин.

— У него есть наше согласие? — спросила я.

Мартин посмотрел на Кевина.

— Нет.

— Тогда зачем вы приехали?

— Чтобы завершить покупку.

Эдриан побледнел ещё сильнее.

— Мартин, не делай глупостей.

— Глупостью было бы подписать сделку, которая нарушает условия фонда. Мы только что потеряли двух инвесторов из-за одной подобной истории. Я не стану рисковать компанией ради участка, который нельзя законно превратить в закрытый клуб.

Он передал мне планшет.

На экране был открыт проект договора. В графе «назначение» стояло слово «общественное». А рядом, в приложении, которое Эдриан хотел спрятать, — подробный план строительства гостиницы на месте наших сараев.

Я почувствовала, как у меня свело горло.

Там были отмечены даже деревья. И место, где Кевин поставил маленькую будку для козлят.

— Ты хотел снести всё, — сказала я.

— Я хотел создать место, которое принесло бы вам миллионы.

— Нет. Ты хотел, чтобы люди платили за право смотреть на то, что мы построили бесплатно.

Кевин встал рядом со мной.

— И ты использовал моё имя, чтобы добраться до земли моего отца.

Эдриан покачал головой.

— Твой отец сам бы продал её, если бы увидел цифры.

Уолтер ударил тростью по земле.

— Он отказался от больших денег, когда мог спасти только собственную семью. Потому что знал: если отдать землю тем, у кого уже всё есть, долина потеряет последнее место, где человек может прийти без кошелька.

Кевин опустил взгляд.

— Я не знал, что он думал так.

— Он оставил тебе письмо, — сказал Уолтер. — Я должен был отдать его раньше.

Старик вынул из внутреннего кармана конверт. Он был не серым и не белым, а тёмно-зелёным, почти чёрным от времени. На нём стояло имя Кевина, написанное неровным почерком.

Кевин не открыл его сразу.

Он просто держал конверт обеими руками.

— Почему сейчас? — спросил он.

— Потому что ты наконец перестал спрашивать, сколько стоит земля, и спросил, зачем она тебе.

Кевин вскрыл конверт складным ножом. Внутри было короткое письмо.

Он прочитал его молча, потом протянул мне.

«Сын, если когда-нибудь люди начнут убеждать тебя, что дом должен выглядеть дороже, чтобы иметь значение, позвони в колокол у первых ворот. Если его услышит хотя бы один человек из долины, значит, ферма ещё жива».

Я подняла глаза.

Кевин держал латунный звонок. Тот самый, который Руби сбила со стола утром.

— Я не могу вернуть отца, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Но можешь закончить то, что он начал.

Мы не стали подписывать новый договор с Эдрианом.

И старый тоже.

Мартин забрал папку с проектом гостиницы и при всех сообщил, что компания прекращает переговоры с Коулом. Он не кричал и не угрожал. Просто попросил Эдриана передать служебные ключи и уехать до конца дня.

Эдриан стоял возле машины, сжимая телефон.

— Вы пожалеете, — сказал он Кевину.

— Возможно, — ответил Кевин. — Но жалеть о том, что мы сохранили, я не буду.

Эдриан посмотрел на ферму. На деревянные стены. На кривой забор. На коз, которые толпились у кормушки.

Он хотел уйти, но Руби подошла к нему и ткнулась рогом в колено.

Эдриан отступил.

Кевин неожиданно рассмеялся. Не громко, но так, что напряжение наконец треснуло.

— Даже она тебе не доверяет.

— Я не собираюсь обсуждать мнение козы, — бросил Эдриан.

— А зря, — сказала я. — У неё безупречная память.

Когда машины уехали, Лора разложила на капоте бумаги фонда. Мы поставили подписи не на продаже, а на соглашении о передаче части амбаров общине. Там должны были появиться мастерская Томаса, занятия для детей и ветеринарное помещение для животных.

Кевин долго смотрел на строку, где требовалась его подпись.

— Я всю жизнь думал, что обязан увеличить всё, что получил от отца, — сказал он.

— А теперь?

— Теперь думаю, что иногда достаточно не дать этому исчезнуть.

Вечером мы вернулись к первым воротам. Уолтер сидел на скамье, Мэйбл принесла термос с чаем, а Лора держала список семей, которым нужен был доступ к мастерским.

Кевин закрепил латунный звонок на старой балке.

— Ты уверен? — спросила я.

— Нет.

Он потянул за верёвку.

Звон разнёсся по долине. Из дома выбежали дети соседей. Томас выглянул из мастерской. Руби подняла морду, а потом ответила своим коротким, хриплым блеянием.

Кевин посмотрел на меня.

— Кажется, собрание началось.

Я улыбнулась и передала ему список Лоры.

На первой странице было написано: «Кому нужна помощь».

На второй — «Что мы можем сделать».

А над воротами снова звонил старый колокольчик, который оказался громче любой голливудской премьеры.